Герой модернизма, с которого я начал это исследование, — Шарль Бодлер, однако вполне рационально было бы начать книгу с какого-нибудь романтика, поэта или композитора. Произведения Бодлера достойно представлены в Oeuvres complètes (ред. Y. G. Le Dantec, Claude Pichois, 1961), где его поэзия и проза (всё, кроме переводов из Эдгара По) составляют один прекрасно комментированный том. Письма Бодлера собраны в Correspondance Générale (ред. Jacques Crépet и Claude Pichois, 6 т., 1947–1953). Среди многочисленной литературы, посвященной Бодлеру, выделяется убедительный труд The Aesthetic Dignity of the Fleurs du mal (Erich Auerbach), который можно найти в сборнике работ Ауэрбаха (ред. Henri Peyre, 1963, 149–169). Baudelaire the Critic (Margaret Gilman, 1943) анализирует различные стороны литературного творчества Бодлера. Baudelaire: Man of His Time (Lois Boe Hyslop, 1980) тесно связывает поэта с его обществом. Baudelaire (Jean-Paul Sartre, 1947; англ. пер. Martin Turnell, 1949) — интересное (Сартр редко бывает скучен), но слишком эксцентричное чтение. Три других французских книги: Connaissance de Baudelaire (Henri Peyre, 1951), Baudelaire. Etudes et Témoignages (Claude Pichois, 1967) и Situation de Baudelaire (Paul Valéry, 1926) также заслуживают пристального внимания. Среди биографий на английском языке достойное место занимает Baudelaire (Enid Starkie, 1957; переизд. 1971). На французском непревзойденными остаются Baudelaire. Biographie (Claude Pichois и Jean Ziegler, 1987). Сокращенная английская версия биографии Пишуа (пер. Graham Robb, 1988) сохраняет свое очарование, но опускает весьма важные подробности. А The Horror of Life (Roger L. Williams, 1980) называет Бодлера первым из пяти французских писателей (остальные четверо: Жюль де Гонкур, Гюстав Флобер, Ги де Мопассан и Альфонс Доде), которых сгубил сифилис. Среди переводов на английский «Цветов зла», пожалуй, наиболее убедительным является The Flowers of Evil (пер. и ред. George Dillon и Edna St. Vincent Millay, 1936, переизд. 1962)[102].

Oscar Wilde (Richard Ellmann, 1988) — образцовое жизнеописание, познавательное и элегантное; однако автор склонен воспринимать философствование Уайльда более серьезно, чем оно, на мой взгляд, того заслуживает. The Artist as Critic: Critical Writings of Oscar Wilde (ред. Ellmann, 1969) полностью охватывает лекции Уайльда и все его более или менее важные публикации по эстетике. Эллман также издал книгу Oscar Wilde (1969), сборник критических эссе с приложением эссе об Уайльде Йейтса, Жида, Шоу и Альфреда Дагласа, самого скандально известного любовника Уайльда. Издания писем Уайльда — The Letters of Oscar Wilde (ред. Rupert Hart-Davis, 1962) и More Letters of Oscar Wilde (1985) — представляют собой собрание бесценных сведений, изложенных превосходным стилем. Из произведений Уайльда достаточно часто переиздается «Портрет Дориана Грея» (1891), пожалуй, лучше всего представленный в издании под редакцией Isobel Murray (1974). Немало проницательных суждений содержит The Autobiography (1965) Уильяма Батлера Йейтса, который хорошо знал Уайльда. Из полных самолюбования автобиографических опусов лорда Альфреда Дагласа доверия не заслуживает ни один; тон среди них задает Oscar Wilde and Myself (1914). Книги The Trials of Oscar Wilde (H. Montgomery Hyde, 1962) и Oscar Wilde: The Aftermath (1963) содержат капитальные отчеты о судебных тяжбах Уайльда в 1895 году, о его осуждении и жизни в тюрьме. Oscar Wilde: A Long and Lovely Suicide (Melissa Knox,1994) — весьма дерзкий познавательный эксперимент в жанре психоаналитической биографии, заслуживающий внимательного прочтения. Idylls of the Marketplace: Oscar Wilde and the Victorian Public (Regenia Gagnier, 1986) рисует завораживающий и противоречивый портрет Уайльда, человека и писателя. В книге Oscar Wilde: The Critical Heritage (ред. Karl Beckson, 1970) собраны необходимые оригинальные тексты.

В ряде других изданий обсуждаются некоторые «учителея» Уайльда. См., например, The Eighteen Nineties (Holbrook Jackson, 1913). Что касается Уолтера Пейтера, одного из главных наставников Уйальда в области эстетики и активного английского поборника идеи искусства для искусства, см. прежде всего его знаменитые Studies in the History of the Renaissance (1873). Из многочисленных произведений А. Ч. Суинберна главным образом имеет смысл прочесть Notes on Poems and Ballads (1866), опубликованные вместе с Atalanta in Calcydon (1865) в издании под редакцией Morse Peckham (1970). Примером божественного ореола, окружающего великих людей (в данном случае Гёте) может служить автобиография немецкого поэта Aus meinem Leben (Eduard Hanslick, 1894, 2 т., 4-е изд., 1911); она особенно познавательна, поскольку обычно Ганслик чурался подобного низкопоклонства. В Contributions to the Literature of the Fine Arts (Charles Locke Eastlake, ч. 2, 1870) приводятся хорошие примеры изменения классового состава коллекционеров, по крайней мере в современной автору Великобритании.

Фундаментальная идея искусства для искусства, или литературы для литературы, которой был так рьяно привержен Оскар Уайльд, изучена не слишком хорошо. Art for Art’s Sake (Albert Guérard, 1936) — весьма познавательное издание в этом плане. Также см. статью Il faut être de son temps в Journal of Aesthetics and Art Criticism, I (George Boas, 1941, 52–65), где содержится анализ идеализации понятия современности, чему отведено некоторое пространство и в моей книге. Среди авторов XIX века самым выдающимся поборником идеи искусства для искусства был прозаик, поэт, критик и обозреватель Теофиль Готье, заслуживающий большего внимания историков литературы, чем то, которое уделялось ему до сих пор. Из немногих серьезных работ о Готье самой интересной можно назвать Théophile Gautier: His Life and Times (Joanna Richardson, 1958). Готье обосновал свою концепцию в знаменитом длинном предисловии к своему роману «Мадемуазель де Мопен» (1835; пер. Joanna Richardson, 1981), который он написал в двадцать три года. Предисловие, снискавшее более громкую славу, нежели сам роман, Готье открыл такой ошеломляюще дерзкой фразой: «Одна из самых забавных примет славной эпохи, в которую нам посчастливилось жить, — это, бесспорно, реабилитация добродетели». Утверждение необходимой и заслуженной автономии искусства, состоятельность которого определяется отсутствием в нем всяких следов утилитарности, стало аксиомой в среде модернистов.