Число ученых, обращавшихся к модернизму, его значению и его истории, стремительно возрастает после долгих лет забвения. Мало кто исполнился дерзости (или безумия), чтобы выпустить всеобъемлющее исследование. Наиболее многосторонние и потому самые полезные для меня работы представляют собой сборники текстов. Это в первую очередь The Modern Tradition: Backgrounds of Modern Literature (ред. Richard Ellmann и Charles Feidelson, Jr., 1965) и Modernism: An Anthology of Sources and Documents (ред. Vassiliki Kolocotroni, Jane Goldman и Olga Taxidou, 1998). Оба труда отличает широта охвата; последний более сосредоточен на недавних деятелях (Брехте, Адорно). The Cambridge Companion to Modernism (ред. Michael Levenson, 1999) является сборником утонченных эссе о литературе, искусстве, театре и кино. По сравнению с ним Aspekte der Modernität (ред. Hans Steffe, 1965) несколько тяжеловесен и по-тевтонски «глубок». Die Bilanz der Moderne (Samuel Lublinski, 1904) и Der Ausgang derModerne: Ein Buch der Opposition (он же, 1909) — это первые попытки (после Ницше) дать определение модернизму[101]. Философ Роберт Пиппин внимательно изучил немецкую традицию — Ницше, Хайдеггера, — чтобы привязать к ней модернизм в книге Modernism as a Philosophical Problem (1991; 1999).

Хорошо послужили мне несколько общих историй, особенно The Crisis of Reason: European Thought: 1848–1914 (J. W. Burrow, 2000), автор которой проницательно обозревает интеллектуальную историю Европы. The Era of Tyrannies (Elie Halévy, 1938; англ. пер. R. K. Webb, 1965) — компендиум трудов, посвященных социализму и «мировому кризису 1914–1918 годов» выдающимся историком, остается весьма познавательным, равно как и The Political Collapse of Europe (Hajo Holborn, 1951), размышление о крахе европейского порядка. Consciousness and Society: The Reorientation of European Social Thought 1890–1930 (H. Stuart Hughes, 1958) — важное исследование, которым сейчас несколько пренебрегают. Среди других информативных текстов отмечу Economic Growth in France and Britain, 1851–1950 (Charles Kindleberger, 1964); The Industrial Revolution in Europe: Germany, France, Russia, 1815–1914 (W. O. Henderson, 1961); Europe in the Twentieth Century (George Lichtheim, 1972) — превосходно написанное обозрение темы; The Wealth and Poverty of Nations: Why Some Are So Rich and Some So Poor (David S. Landes, 1998). Всё это весьма существенные попытки историков разрешить трудную головоломку, содержащуюся в подзаголовке.

По поводу самого начала «эры буржуазии» блестяще и со знанием дела рассуждают авторы книг Economic Sentiments: Adam Smith, Condorcet, and the Enlightenment (Emma Rothschild, 2001) и The Passions and the Interests: Political Arguments for Capitalism Before Its Triumph (Albert O. Hirschman, 1977). Оба они анализируют исторические столкновения страсти и разума, а также склонность к самоподрыву, характеризуя развитие современного капитализма.

Авангард удостоился оригинальных исследований, ставящих справедливый акцент на неутихающей вражде передовых художников и буржуазного общества, зачастую, впрочем, упрощая эту проблему. См. Vox Populi: Essays in the History of an Idea (George Boas, 1969), где прослеживается влияние «народа» на протяжении веков. Theory of the Avant-Garde (Peter Bürger, 1974; англ. пер. Michael Shaw, 1980; рус. пер. С. Ташкенова, 2014), широко цитируемый марксистский труд, отделяет, подобно Теодору Адорно, модернизм от авангардизма, чего я не делаю. См. также Theorie der Avantgarde в сборнике Antworten auf Peter Bürgers Bestimmung von Kunst und bürgerlicher Gesellschaft (ред. W. Martin Lüdke, 1976). The Intellectuals and the Masses: Pride and Prejudice Among the Literary Intelligentsia, 1880–1939 (John Carey, 1992) в резком тоне обнажает и критикует снобистские предубеждения против культурной демократии. Стоит отметить проницательную главу, посвященную Кэри расистским и профашистским взглядам Уиндема Льюиса, но в то же время он, пожалуй, слишком однозначно критикует элитистские убеждения Вирджинии Вулф, основываясь на выборочных пассажах и игнорируя приверженность Вулф левой политике. Также отметим Painters and Politics: The European Avant-Garde and Society, 1900–1925 (Theda Shapiro, 1976) — новаторское эссе о социальной истории искусства.

Тему роли мужчин в модернизме историки (включая вашего покорного слугу), как правило, обходят стороной, хотя она, безусловно, необходима для понимания лидерства и, следовательно, авангарда. См. об этом сравнительное антропологическое исследование Manhood in the Making: Cultural Concepts of Masculinity (David D. Gilmore, 1990). Книга Modernism and Masculinity: Mann, Wedekind, Kandinsky Through World War I (Gerald N. Izenberg, 2000) рассматривает тему в рамках определенного периода модернизма. Работа Manliness (Harvey Mansfield, Jr., 2006) отстаивает в этой полемике антифеминистские позиции и полезна главным образом как напоминание о традиционных взглядах. Masculinity and Male Codes of Honor in Modern France (Robert A. Nye, 1993) — выдающееся экспериментальное предприятие. The Theory of the Avant-Garde (Renato Poggioli, 1962; англ. пер. Gerald Fitzgerald, 1968) — блестящая, часто цитируемая работа. The Revolt of the Masses (José Ortega y Gasset, 1929; англ. пер. 1932; рус. пер. А. Гелескула, 1991) — классический труд, поддерживающий идею культурной аристократии. Poets, Prophets, and Revolutionaries: The Literary Avant-Garde from Rimbaud Through Postmodernism (Charles Russell, 1985) — тонкий исторический обзор, ищущий релевантные определения.

Субъективность, играющая решающую роль в определении модернизма, изучена относительно мало. Introspection in Biography: The Biographer’s Quest for Self-Awareness (ред. Samuel H. Baron и Carl Pletsch, 1985) представляет собой сборник докладов на одноименной конференции, твердо (хотя нельзя сказать, что некритично) опирающихся на психоаналитическое мышление. Ключевым текстом раннего периода является Abstraction and Empathy (Wilhelm Worringer, 1908; англ. пер. Michael Bullock, 1910), авторитетная монография о доле субъективного в творчестве. Зигмунд Фрейд, истинный буржуа в своих литературных и художественных пристрастиях, был радикальным модернистом во всем, что касается человеческой натуры, и потому его труды образуют важный (надеюсь, не всепоглощающий) фон моего портрета модернизма. Помимо немецких текстов, я пользовался Standard Edition of the Complete Psychological Works (ред. James Strachey и др., 24 т., 1953–1973). В написанной мною биографии Freud: A Life for Our Time (1988) подытожено мое отношение к жизни и работе этого человека; в том включено обширное библиографическое эссе. Что касается Фридриха Ницше, философа, для которого субъективность была решающей и которому в книге отведена эпизодическая роль, наиболее полезным является издание Werke (ред. Karl Schlechta, 3 т. в 5 кн., 6-е испр. изд., 1969).