Лицо Париса побелело, пальцы стали подрагивать, полные боли и отчаяния глаза вперились в меня.

– Откуда это у вас? – хрипло спросил Парис.

– Это сейчас не важно, важно другое, предположим, что я знаю о том, вы, не смотря на всю ненависть к моему мужу, которою в вас, кстати, очень мощно поддерживали и культивировали, иногда задумываетесь о тех чувствах, что испытываете к одной девушке… предположим …

– Предположим, вы правы…

– Предположим, что мы с мужем знаем ещё кое-что, ну например, предположим, у вас есть одна весьма занятная татуировка, но вы не помните, откуда она у вас… или предположим, что вы иногда можете создавать что-то весьма и весьма странное…

– Предположим, вы и тут правы…

– Тогда, ещё одно предположение, вас весьма озадачивает и настораживает настойчивость некоторых из ваших руководителей в выборе средств ведения дела Тандан Донера, не так ли?

– Предположим…

– Предположим, вам предоставят некую запись, которая даст вам возможность узнать что-то весьма нелицеприятное о некоторых ваших «друзьях» …

– И что же я смогу увидеть на этой записи?

– Ну, допустим, вот это… – пас, и перед лицом Париса материализовался ещё один лист.

– А я могу ознакомиться с этой записью? – сквозь зубы спросил Парис, внимательно изучив рисунок.

– Не сейчас, завтра её увидят все, кто так желает любым способом упечь в Тартар моего мужа…

– Это правда? – обратил свой взор на мужа Парис.

– Да, правда, всё до единого слова, правда…

– Почему ты промолчал тогда?

– Я узнал об этом перед смертью…

– Чьей?

– Своей Парис, своей…

– Ты понимаешь, что это значит?

– Да.

– Тебя не оставят в покое, в любом случае.

– А вот завтра всё и узнаем, – убирая лист, сказала я.

– Вы не доживёте до завтра.

– Если вы нас проводите в одно место, то у нас неплохие шансы, – улыбнулась я.

– И что же это за место такое?

– Скала Бездны…

Лицо Париса вытянулось, и он побледнел ещё больше, внимательно посмотрев на нас, он встал и начал мерить шагами гостиную. Дежурившие около двери полицейские оживились, но Парис опять махнул на них рукой.

– Это выход, Парис, – сказал Дан. – Это единственный выход. Мы в своём праве.

– Хорошо…

Глава 5.

Даже над демиургами есть высший суд. Множество законов были придуманы, множество законов были упразднены, кроме одного, ему подчиняются все демиурги. Все и всегда. Глас Закона. Любой демиург в праве потребовать его применения, вот только не каждый выдержит. Не каждый готов провести ночь, стоя на вершине Скалы Бездны. Сама по себе скала кажется самой обычной, издали напоминающая огромный высунутый каким-то великаном язык. И вроде бы, обычная скала, каких множество на Терре, вот только под ней находится самая настоящая черная бездна. Никто не знает, откуда взялась и сама скала, и та черная непроглядная дыра. Куча догадок витает вокруг этого места, но правды так никто и не знает. Единственно, что известно доподлинно, так это то, что тот, кого обвинили в преступлении, может доказать свою невиновность, простояв ночь на самом краю скалы. Из рассказов очевидцев, того кто ступает на край уступа окутывает тьма, и из плотного кокона несутся всю ночь крики боли и ужаса, если демиург не виноват в преступлении, в котором его обвиняют, то он, уставший утром идёт домой. Оправданный! И никто не может усомниться в этом. А виновного, хоть в малейшей степени, утром не находят на скале, и вообще не находят. Был – и нет. Тогда вина считается доказанной. Казалось бы, такой прекрасный способ можно использовать всегда, ан нет, только при определённых условиях. Во-первых, только представитель власти, обладающий определёнными полномочиями, а именно глава Черного Легиона, может объявить Глас Закона, объявить и сопроводить обвиняемого на скалу. Во-вторых, обвиняемый находится там не один, с ним рядом должен присутствовать его, так сказать секундант. В-третьих, это должен быть тот, кто доверяет обвиняемому на все сто процентов, тот, кто готов простоять всю ночь на краю бездны и открыть свою душу ей. Если же секундант сомневался хотя бы на секунду… на краю не оставалось никого. Секунданты находились очень редко, почти никогда. Даже Сканирования не так боялись… там был хоть какой-то шанс… и в-четвёртых, обвиняемый должен сам запросить Глас Закона, ни одного намёка на это не должно быть от правоохранителей, только добровольное желание.

Парис очень внимательно посмотрел на нас ещё раз, кивнул своим мыслям и вышел на улицу.

– Властью, данной мне Чёрным Легионом, да свершиться праведный суд! Глас Закона, для Тандана Донера!!! – подняв руку, зажатую в кулак, громко прокричал в небеса он.

И над городом раздался звук, похожий на очень громкий трубный рёв, в небе зажглись огненные буквы наших с Даном имен, а ниже, все те преступления, что вменялись моему мужу.

– А они не стали мелочится, – хмыкнул муж.

– Ну, если брать во внимание всё то, что они потеряют… – подняла бровь я.

– Леди Сторн-Таирс, при условии, что вы с мужем останетесь живы, заседание суда, которое было анонсировано вами на завтра, останется в силе? – спросил задумчивый Парис.

– Да. Кроме того, что с Дана снимут все эти нелепые обвинения, нам важно понять, кто же на самом деле виновен. Ко всему прочему, на этом заседании мы обнародуем все те записи, что у нас есть. И уж тогда это будет ваша забота…

– А-а-а..?

– Ту запись вы получите после суда, не переживайте, Парис, если по каким-то причинам мы не вернёмся, то через некоторое время вы получите все записи, – сказала я.

Мы продолжили путь в молчании. А за нами уже следовала процессия из зевак, мелькали вспышки фототехники, журналисты, вот уж действительно вездесущее племя, то и дело выкрикивали всевозможные вопросы.

Восхождение на Скалу Бездны мы с Даном совершали в одиночестве, все остальные остались у подножия. В середине пути исчезли все звуки, слышным осталось лишь наше дыхание. Как только мы ступили на край уступа, нас от всего мира отрезала стена тьмы. И мы сами погрузились в непроглядную тьму, паники не было, твёрдая и сильная ладонь мужа вселяла уверенность.

– Приветствую вас, – раздался тихий голос.

– Приветствуем и мы тебя, Великая Бездна, – ответили мы с мужем хором.

– А я и не Бездна, – последовал ответ.

– А кто? – удивилась я.

– Я Оракул. Даже не так, я дух Оракула. Когда-то давно меня принесли в жертву забытым богам этого мира. Что уж там пошло не так, не знаю, но в итоге я стал духом, обладающим кучей полезных навыков, – ответил Оракул.

– А можно узнать каких? – поинтересовался муж.

– Можно, почему нельзя. Ну, например, я владею телепатией и знаю, что ты невиновен, вернее не так, да, ты убил, но ты защищался, ни разу в твоей голове не возникла мысль о злом умысле. Ты мучаешься чувством вины, очень переживаешь за свою семью, теперь уже новую семью. Ты боишься за ваших будущих детей. А ещё, я – менталист, могу заставить почувствовать то, что совершил преступник.

– Так вот откуда рассказы о стонах боли и ужаса, несущихся из-за завесы? – сказала я.

– Ну, да. Ты, кстати, третий на моей памяти – действительно невиновный.

– А кто были первые два? – спросил Дан.

– Каин и Люцифер.

– Ого! Серьёзно? Ну, ничего себе! – воскликнула я.

– Да-да… – хмыкнул Оракул.

– Подождите, но о них же такая слава ходит по Земле! За что? Ребята оказывается не виноваты!

– Ох, милая, это длинная история.

– Ну, так время у нас есть, нам тут целую ночь стоять. Ну, расскажите, пожалуйста… – взмолилась я.

– Извини, но нет, во-первых, это не моя тайна, а во-вторых, вам уже пора, ночь-то заканчивается уже.

– Серьёзно? По моим ощущениям мы тут не больше получаса. У вас тут что, какая-то аномалия?

– Да. Для невиновных время тут летит быстро.

– А можно последний вопрос? – спросила я.

– Да.

– А вам не скучно? Я понимаю, вы призрак, и для вас время идёт по-другому, но всё же, вы так долго здесь один…

– Иногда бывает очень скучно, – вздохнул Оракул.

– И вы не можете покинуть это место?

– Могу, только мне не зачем этого делать, а что?

– Ну, я подумала, вдруг вы захотите попутешествовать…

– И-и-и?

– Ну, можете… ммм… можете к нам приехать, наверное… когда всё это закончится, – сама смутилась от своей дерзости я.

– Приглашение принято, как только закончите все ваши дела на Терре, жду весточки. Достаточно будет просто подумать обо мне, представить меня и позвать.

– Ух, ты! Как здорово! А вы можете сделать так, чтобы эти наши воспоминания не смогли прочесть другие?

– Уже сделал, а теперь вам пора, надеюсь, скоро увидимся, – хмыкнул Оракул.

– До встречи, – опять хором ответили мы с мужем.

И тут же по глазам ударил солнечный свет, я непроизвольно прикрыла глаза рукой. Проморгавшись, посмотрела наверх. В небесах алела надпись «Тандан Донер – НЕВИНОВЕН!»

– Ну что, в зал суда, пока на нас не повесили ещё что-нибудь? – улыбнулся Дан.

– Ага, давай поторопимся, закончим всё тут и домой, – сказала я.

У подножия нас ждал Парис, оглядев нас, с мрачной улыбкой сказал:

– Я так и думал…

– Парис, простите…

– Не надо, леди Сторн-Таирс, не надо… вы не виноваты… я сам…

Мне нечего было сказать этому мужчине… Да и что тут скажешь?..

До дворца Коллегии Трёх мы добрались в сопровождении молчаливого отряда. Поднимаясь по ступенькам, я разглядывала это прекрасное творение архитектуры. На мой взгляд, этот огромный амфитеатр является чудом инженерной мысли. Овальная арена с потрясающим фасадом из арок и украшений могла вместить несколько десятков тысяч зрителей. Изысканный розовый и белый мрамор удивительной красоты переливался в лучах утреннего солнца. Эта арена дышала и была полна удивительного благородства, чистоты и даже какой-то безмятежности и не оставляла равнодушным никого.

Многотысячная арена была заполнена полностью, не было ни одного свободного места… Парис внимательно оглядел место на арене, по правилам он должен был выставить караул вокруг нас. Но, по факту мы не обвиняемые, не подозреваемые, и вообще наш статус странный. Не став заморачиваться, он отпустил караул, а сам остался стоять рядом с нами.

– Жители Терры, – начал Дан, как только на арене воцарилась тишина. – Я Тандан Донер, все знают, что меня обвинили в чудовищном преступлении. Глас Закона доказал, я невиновен. Я был в своём праве. Я защищал свою жизнь! Сейчас вы узнаете, как всё было на самом деле, – и Дан махнул рукой.

Высоко в небе появилась четкая картинка, записи шли одна за другой… Там было всё, и как убивали Рэю и Кроноса, как отравили Дана и глумились над ним, приковывая к странному алтарю, как зачитывали нелепый «приговор» и смеялись над его недоуменным видом. Были видны их злые, надменные и злорадные лица. Видно, что Дан до конца верил в то, что это всё розыгрыш, видна была его боль, его ужас, когда понял, что произошло. И видно было, как он падает без сознания, как чернеет красивая жемчужно-платиновая шевелюра. Как бледная тень от Рэи пытается спасти сына и мужа, как Дан лежит на каменном уступе в пещере и мечется в бреду, но проснуться не может… Дальше шли записи нашего прибытия на Терру, и всех наших «приключений» здесь, за исключением приватного разговора в банке с Адонисом и о Титанах. В некоторых местах публика вздыхала или возмущённо шепталась, а где-то слышались даже всхлипы. Как только закончилась последняя запись, Дан взял меня за руку, и мы покинули арену.

Дорога домой прошла без происшествий. Парис следовал за нами молчаливой тенью. Перед дверью дома я обернулась к нему, собираясь поблагодарить, но меня бесцеремонно перебили.

– Нам нужно поговорить.

– Эм-м-м… хорошо, проходите.

И как только закрылась дверь, не обращая внимания на гипнотизирующий и ждущий взгляд нашего гостя, повернулась к мужу и крепко обняла его. Дан решил не останавливаться на этом и подарил головокружительный поцелуй. Тихое покашливание Париса вырвало из сладкого дурмана. Пока мужчины усаживались на диван, решила сделать кофе, вернулась буквально через несколько минут, процесс много времени не занял, наличие кофеварки – это конечно здорово.

– Парис, я знаю, ты хочешь понять, что происходит… – начал трудный разговор Дан, и глубоко вздохнув, начал рассказ. – Ты не помнишь, но…

– Помню, – перебил Парис мужа, – вернее, мне это снится. Теперь я понимаю, это правда… только что мне делать с этим?

– Поступайте, как считаете правильным, Парис. Вы сейчас…

– Сейчас я ненавижу вас и вашего мужа, леди Сторн-Таирс, потому что вы лишили меня…

– Не мы, – жестко ответила я. – Не мы. Как только вы это поймёте, мы продолжим разговор. Если нет… ну что ж… вам с этим жить…

– И как мне с этим жить?! – вскочил на ноги блондинчик. – Как?!

– Ну, конечно! – воскликнула я. – Конечно! Легко жить, когда виноваты вокруг все, кроме меня! Да, Парис? Легко обвинять моего мужа, меня, но не себя! Вам снились сны! Вы знали, что у вас есть сила творца, но вы молчали! Выбрали лёгкий путь, да? Не захотели разбираться? А зачем? Правда? Сложно принять, что чудес не бывает, а вот фигня случается регулярно, да?

– Простите меня, леди Сторн-Таирс, я не сдержался… вы правы… но это тяжело… – плюхнувшись в кресло, он схватился за голову.

– Парис, идите домой, обдумайте всё. А завтра приходите. Сегодня была тяжелая ночь, и тяжелый день для нас для всех.

Осознав мои слова, он кивнул и направился к двери.

– Вы же понимаете, что вас не оставят в покое?

– Да. Только…

Договорить муж не успел, раздался звон бьющегося стекла, и по полу покатился продолговатый цилиндр. Парис и Дан, когда увидели его, стремительно побледнели, а я, щелкнув пальцами, притянула Париса к нам с мужем под защитный купол, и тут же активировала его.

– Что это за гадость? – спросила, разглядывая вырывающийся из цилиндра красный дым.

– Проклятие Гипноса, через минуту мы заснём, – просветил Парис.