– ПОЗДРАВЛЯЮ!!!

Сэм и Тина, опомнившись, тоже подскочили и кинулись обниматься.

– Миледи, родненькая наша, как же мы счастливы! – запричитала Тина.

– Смотрите! – воскликнула Леона. – Короны!!!

Я подняла глаза, и верно, в черных как смоль волосах Дана серебрился изящный венец, свитый из молний.

– У тебя такая же, – шепнул муж.

Муж… муж… так странно, у меня муж… а я выходит жена… нежный поцелуй вырвал из размышлений, погружая в сладкую негу.

– Дорогие мои, мне уже пора… – отвлек нас тихий голос Рэи. – Ещё пятнадцать минут моего пребывания здесь, и ваш дом превратится в святилище. Но прежде…

Лёгкий взмах кисти, и над садом возникает каменное кружево виадука, соединяющего наш дом с ещё одним крылом дома, скрытого в дальнем конце сада.

– Ох! – восхищенно всплеснула руками Тина. – Как здорово! Теперь и для детишек место найдётся!

– Всегда любила этот дом… – со светлой грустью сказала Рэя.

– Это ваш дом?! – воскликнула я.

– Да, когда-то это был наш дом… тихо сказал Дан.

– Но… но как? – смотрела я удивленными глазами на Дана.

– Ну вот так… – пожал он плечами, – я хотел его выкупить сначала, но твоя прабабка упёрлась и ни в какую… а потом я передумал. Когда узнал, что ты здесь поселилась, пришёл как-то посмотреть. Весь день к тебе приходили и уходили леди…

– Я чаепитие устраивала…

– Я знаю.

– Мне пора, потом рассмотрите подарок. А пока… – Рэя обняла нас обоих. – Будьте счастливы. Я так рада, что смогла дождаться этого момента… – исчезая в золотом сиянии, шепнула она.

– Миледи, родненькая, я бесконечно рада и счастлива, но нам кажется надо поговорить… – тёмно-коричневая бровь Тины взлетела под рыжую челку.

– Ну, пойдём говорить… – вздохнула я.

– Э-э-э, нет! Сейчас мы все идём пить шампанское и есть торт, а говорить мы будем завтра, у нас ещё есть планы… – многозначительно поиграл бровями Дан, вгоняя меня в краску.

Страсть возможна без любви, а любви, настоящей и подлинной, без страсти не бывает. Наша ночь была взрывным коктейлем из любви, смущения, нежности, страсти, узнавания. Будоражило все: дыхание, шепот, объятия, запахи волос и кожи, горящие глаза, смелость раскрыться, бесстрашно и искренне, и ощущение наслаждения, полета. И были только мы в бескрайней вселенной…

Утренний лучик нежно гладил по щеке, на мгновение задержался около мочки уха и легкими касаниями прошелся по шее. Потом лучик стал очень смелым, и дерзко погладив ключицу, спустился к груди… или не лучик…

– Ох! – только и смогла вымолвить я, когда лёгкое касание превратилось в поцелуй… и тихо простонать, – Да-а-ан…

Выводя пальчиком узоры на груди мужа, вяло думала о том, что пора вставать, но было так лениво, и так приятно рисовать загогулины на его широкой гладкой груди.

– Милая, – перехватив мои шаловливые пальцы почти у пупка, Дан нежно их поцеловал. – Если ты не остановишься, то мы точно не спустимся к обеду.

– У тебя кубики… – смущенно попыталась оправдаться я.

– Что?

– Ну, кубики… на животе, а мне всегда было интересно их пощупать и погладить…

– Ах, кубики… – хмыкнул муж, – и как?

– Отлично, мне нравится. Кстати! Я всё хотела спросить. Ты был женат?

– Нет.

– А как же Метида, Гера и все твои похождения и дети?

– Бред. И мифы. Во-первых, мы были тогда на практике. Понимаешь, Земля уникальна. Этот проект не удаётся повторить никому. Земля поглощает всех богов. Абсолютно. Она и своего Творца поглотила. Там очень странная аномалия, и мы тогда изучали её. Я курировал группу. Кстати, ни с одним человеком с Земли мы несовместимы, от слова совсем, разный геном. Демиурги вообще со смертными несовместимы…

– А как же мы? – удивилась я.

– А я и не демиург сейчас, в полном понимании слова, и не бог, а маг с очень большой силой и долголетием. Мои «друзья» оказали мне услугу… тот яд, он был не простой. Фина, она очень талантливая… была… Так вот, мы с тобой очень даже совместимы, мама специальный обряд провела. Он позволяет демиургам брать в жены, ну или мужья, того, кто действительно твоя половинка. Один раз и навсегда… его редко используют, не хотят рисковать, так как обряд необратим…

– Но… а как же… а если… а если это ошибка?! А если, если я умру?! Я же умру… я же не столько лет проживу! Дан, ты сумасшедший! Вы оба сумасшедшие! Так нельзя! Ты же восстановишься, и станешь демиургом, и больше не сможешь…

– Тс-с-сс… – положил он палец на мои губы. – Ну, сама подумай, я ждал тебя столько лет, разве я мог ошибиться? Как только ты вошла в мой кабинет, у меня дух перехватило, а уж когда ты меня посла в далёкие дали, продемонстрировав средний пальчик с изумрудом. У меня и вовсе крыша съехала. Я мог думать только о тебе. Несколько раз на день придумывал поводы для встреч… и останавливал себя… Я не мог без тебя, и не смогу уже никогда… – уткнувшись в мою, прикрытую тонкой простынёй, грудь, шептал Дан. – Я знаю, я не дал тебе выбора, прости…

– Я тоже без тебя, кажется, не смогу…

– Это хорошо, будем вместе не мочь… на пару не так страшно.

– Угу… а дети?

– Что, дети?

– Ну, Геракл, Персей? И все эти дамочки, что говорили о беременности от бога… от тебя, например?

– Пффф… а что им ещё делать, эти идиоты, их мужья, годами пропадали в походах и всяческих войнах! А дамочки-то живые. И предохраняться не очень-то могли или не хотели… вот и придумывали отмазки: мол, так и так, кто ж богу откажет? А мне-то, что? Пусть себе сами разбираются. К тому же, иногда сын от обычного кузнеца или рыбака намного удачнее и лучше любого царского отпрыска. А Геркулес, действительно, был очень сильным парнем, Алкмена тогда загуляла с одним кузнецом, а жених узнал.

– А громы и молнии?

– Ну да, это я, злился иногда… а ты попробуй, разберись, что там натворили эти малолетние идиоты! Один даже умудрился папин бестиарий перетащить на Землю и выпустить! Вот тебе и двенадцать подвигов Геракла! Выпустили одноглазых каменных големов! Вот тебе и циклопы! А Тифон? А Гидра? А Медуза? А этот дурак Прометей? Он чуть не спалил весь лагерь! А Пандора с ящиком алхимических реактивов? А гонка на быках по морю? Или пьяные купания голышом, с песнями и выращиванием рыбьих хвостов, для манёвренности? Я чуть не поседел тогда! Думал, прибью их! Ты попробуй удержать молодых идиотов от глупостей? Или…

Я не выдержала, и захохотала, столько было возмущения и праведного гнева.

– Ах, так! Смеёшься, да?! Ну, держись!..

– Миледи, это восторг! Мы можем перенести во второе крыло ваши комнаты и комнаты милорда, и библиотеку отдельную сделать, и кабинет, и зал для приёмов, и даже…

– Тиночка, давай не так быстро, – попросила я экономку. – У нас будет на это время. И к тому же, мы с Даном уезжаем через три дня, не думаю, что всё успеем.

– Успеем, – отмахнулся Дан. – Я в банке был, вот, – на стол легли три ключ-карточки. – Это к моему счёту, так что делайте ремонт, перепланировку и всё, что нужно, а я займусь подготовкой к отъезду.

– Милорд, я позволил себе смелость приобрести кое-какие вещи для вас, ну на пару дней, могу ли я взять на себя перевозку ваших основных вещей? – спросил Сэм.

– О, Сэм! Спасибо, то-то я смотрю, новая рубашка…

Сэм польщено зарделся. Леона с интересом переводила взгляд с одного на другого, и выдала:

– А про Богиню нам расскажут?

– Хм-м… да, конечно, – смутился муж, – Это было давно…

К концу рассказа Тины измяла весь передник и намочила не один платок, а Сэм беспрестанно хмурился, я уже более спокойно реагировала. Одна Леона задумчиво сказала:

– Они такие глупые были и слепые… Не беспокойтесь, они недостойны этого.

Три дня пролетели быстро и незаметно. Целыми днями мы были заняты обустройством нашего увеличенного дома. В новой половине мы всё практически оставили как есть – планировку, великолепную мебель, текстиль, картины, всё! Только электричество подвели, водопровод и телефон, а галерея, служившая переходом, засияла витражными стёклами. Кабинет, лаборатория и библиотека Дана меня покорили. Так много нового! Так много интересного! Не говоря уж о большом и удобном диване… В итоге, в первой части дома после перестройки остались расширенная кухня, увеличенная столовая, малая библиотека, большая гостиная с выходом в сад, и расширенные комнаты для Сэма, и одна гостевая, на первом этаже, и для Тины, на втором. Во второй части дома, большая библиотека смежная с двумя кабинетами, моим и Дана. Наша спальня, спальня Леоны, мастерская Леоны, лаборатория Дана, три дополнительные спальни, Тина говорит, для гостей. Не понятно только, какие у нас гости могут быть? И ещё одна гостиная. Я вообще недоумевала, куда нам столько комнат и площади, на что Тина авторитетно заявила: – Ну как же, миледи? А детки пойдут?..

Глава 18.

Пик Аэтос был потрясающим. И так же потрясающе труднодоступным. К нему вела узкая, труднопроходимая тропа, по которой передвигаться можно только в связке с очень опытным альпинистом. Ни я, ни Дан таковыми не были. Мы двигались очень медленно. Устраивали импровизированный лагерь в любом подходящем месте. Причём начинали практически после обеда, в горах очень рано темнеет. Так и проходили наши дни: утром рано мы завтракали, сворачивали лагерь и до трёх часов карабкались вверх, находили мало-мальски удобное место и устраивались на обед, там же ночевали. Как же мы были всё это время благодарны моей бабуле, если бы не моя магия, то я не знаю, как бы мы там выжили. Холодно, ветрено, острые куски скал стараются тебя поцарапать везде и всюду, а узкая тропа норовит ускользнуть из-под ног в самый неподходящий момент. В первый вечер у меня болело всё, Дан хоть и держался молодцом, но было видно, что переживает он сильнее всего за меня. Пошел шестой день, а мы всё ползли и ползли к вершине.

– Дан, а нам разве нужно к самой вершине?

– Нет, нам нужно озеро Хацо. Сегодня уже должны дойти.

– Угу. Ну, тогда вперёд.

Это было неожиданно и невероятно. В какой-то момент я сделала шаг, и небо упало на землю. Огромное стеклянное полотно, в застывшей по берегам кружевной шали из соли, отражало низко весящие облака. Эта картина завораживала и притягивала, казалось, ты можешь упасть в небо.

– Как красиво… – шепнула я.

– Очень, только через два часа мы можем сойти с ума от головной боли. Тут очень сильная аномалия, да и высота приличная. Воздуха будет совсем не хватать. Ты посидишь? Или со мной пойдёшь?

– А куда?

– Туда, – указал муж на середину озера, где возвышалась скала в виде головы орла.

– Нырять надо?

– Нет, озеро очень мелкое, смотри, – и сделал шаг.

Вода не доставала даже до края подошвы, глубина зеркальной глади была не больше полутора дюймов.

– Я с тобой.

Это было потрясающе, и захватывало дух. Идти по облакам, по самому небу, было интересно и чуточку страшно. До орлиной головы дошли минут за двадцать. Дан присел на корточки и опустил руку в воду, неожиданно, рука его оказалась в воде по самый локоть. Секунд тридцать он что-то искал, потом цыкнул, как от боли, и вытащил на свет два бильярдных шара, один черный с цифрой восемь в середине, а другой белый с широкой оранжевой полосой и цифрой тринадцать.

– Да, у мамы всегда было специфичное чувство юмора, – хмыкнул муж. – Ну что, пойдём обратно, или ещё погуляем?

– Нет, давай вниз. Я вдруг поняла, что горы не совсем моя стихия.

– Ну, вниз, так вниз.

Когда вам скажут, что спускаться легче, чем подниматься, не верьте! Это было ужасно, ещё хуже, чем подъём. К вечеру тринадцатого дня мы вернулись в маленькую деревушку Феро у подножия пика. Почти двухнедельное лазанье по горам далось нелегко, но мы справились. Весь вечер я отмокала в горячей ванне, а весь следующий день, мы просто отсыпались, с краткими перерывами на обед. А вечером поезд увозил нас в сторону Калле. Как же хорошо, что это направление не популярно у аристократии, не нужно переодеваться каждый раз, выходя на обед. Трое суток пути пролетели быстро. Основную часть времени мы с Даном провели, изучая бабулино наследство, купе то и дело оглашали его удивлённые возгласы:

– Это невероятно!.. Так ловко всё провернула!.. Никто даже и не понял, и не связал эти события!.. и это!.. ого?!.. да ладно?!.. ничего себе!.. и тут она?!.. и это тоже?!

Когда я поняла, как много бабуля привнесла в наш мир, моему удивлению тоже не было предела. Бабуля была очень общительна, и у неё было много друзей. Очень много. Они были талантливы. И она невзначай одному талантливому артефактору, так между делом, рассказала о медных и цинковых кружочках и суконном кружочке с кислотной пропиткой меж ними. А он, нанизав на проволоку несколько таких элементов, получили первую в этом мире батарейку… Другому талантливому банкиру пожаловалась на то, что громоздкие чековые книжки и тяжелый кошелёк с монетами не очень удобны в каждодневном обращении. А вот если, ну например, к счёту в банке прилагалась именная ключ-карта, можно даже не обязательно золотая, пусть будут разные, с оттиском ауры, и секретным кодом… А знаменитый балагур и весельчак однажды задумался над её идеей про два колеса соединённых между собой осью, и вращающихся с помощью ремня и педалей при этом управлять этим можно руками, ещё и сидеть на мягонькой сидушке, и двигаться так быстрее… А ещё один увидел странный рисунок бабули с пузырем, плывущим по небу и странной корзиной на верёвках, болтавшейся внизу… Благодаря таким идеям, в этом мире появилось очень многое, аналоги земных банковских карт, железные перьевые ручки, первый велосипед, автомобиль, воздушный шар и прототип дирижабля, швейная машинка, телеграф, телефон, предметы женской гигиены, и даже первый паровоз! Но! Самое главное, электричество! Бабуля очень аккуратно шла именно к этому. Она понимала, её наследство так и останется грудой бесполезного барахла, пока не будет изобретено электричество. Ей понадобилось очень много лет. Она дружила со многими артефакторами и подкидывала им идеи, как можно рассчитать силу в артефакте, что бы он мог накапливать заряд, а потом отдавать… Ей нужно было зарядить телефон и ноут. Магических зарядов хватало на пару часов, не больше, и они после этого превращались в кучку пепла, и стоили как крыло от самолёта… а студентка, пусть и протеже графини Сторн, не могла позволить себе больше одного амулета раз в полгода, и то они были бракованные и заряжали на час, а то и меньше. Понимая, что многие знания – многие печали, она ни одного слова не проронила про нефть, пластик, оружие, феминизм или революции. Ей нравился этот мир, она его полюбила и не хотела ему участи, которая постигла её родную Землю. Благодаря её подсказкам многие из её друзей стали гениальными изобретателями и учёными, и многие ей были обязаны своими открытиями. Говоря: «Ты, Уголёк, просто муза! Вдохновляющая на великие открытия…», невероятно злили прадеда. Она же действовала по принципу: не имей сто рублей, а имей сто друзей. Это и помогло мне три года назад…