– Или художники…

– Да, или художники, – улыбнулась Рэя. – Так получилось, что стала я покровительницей искусств.

– А почему вас избрали богиней?

– Ну-у-у… я слегка перестаралась… через сто лет, когда поняла, что Дан не скоро очнётся, а город начинает разрушаться, а там столько всего: и лаборатория, и библиотека, и мой любимый дом… пришла во сне к тогдашнему королю… ну и перестаралась слегка… – покраснела Рэя.

– Мама!

– Ну, что, мама? Что, мама? А что оставалось делать? А так всё целёхонькое.

– Так, с этим понятно, а что же нам дальше делать? Куда идти? Что делать с вашим посланием?

– Мам? Где ты её спрятала?

– Что спрятала? – поинтересовалась я

– Когда рождается демиург, слепок его ауры и энергии заключается в определённую сферу, и она накачивается силой демиурга всю его жизнь. В определённый момент, например, если демиург выгорает, он может использовать эту сферу для восстановления. Обычно они хранятся в нашем мире, но мы перенесли всё в этот мир… сфера Кроноса развоплотилась и впиталась в этот пространственный карман… а свою и Дана, я спрятала. Я не смогла впитать свою… сил не хватает, по факту я действительно стала простой богиней…

– Я поняла! – подпрыгнула я. – Орел, мудрость носящий. Явись на восток молнией разящей. Орёл, согласно легендам, твоё тотемное животное, по-гречески, орёл – аэтос, а на востоке у нас есть только один аэтос, и получается, что это Пик Аэтос! Я права?! Да?! Да?!

– Да, – улыбнулась Рэя. – Только орёл – это не его тотемное животное, это символ нашего рода. По одной из легенд, основатель нашего рода был двуликим, мог превращаться в огромного орла. Его история была чем-то схожа с историей Дана… и я подумала… а вдруг…

– Так вот что значит, вернуть забытое небу, вы считаете у Дана есть шанс стать двуликим? И тогда получается, это надо сделать в определённом месте… Хранившее верность склепу… верность склепу… Где ты говоришь, пришёл в себя?

– Остров Юхтас.

– Юхтас… Юхтас… Юхтас… Точно! Юкта!!! Гора, по форме напоминающая профиль лица, лежащего на спине мужчины! Значит нам нужно сначала остров Аэтос, а потом Юхтас. Так?

– Да.

– Сандра, дорогая… у меня накопилось несколько вопросов…

– У тебя?! Да это у меня куча вопросов! Ты сказал, что очнулся семьдесят лет назад. Так? Так. Именно семьдесят лет назад смогли закрыть завесу. Это как-то связано?

– Мм-м-м… да… – замялся Дан.

– Девочка моя, он же создатель этого мира, и они связаны… Дан был в коме, а кома, это по факту сон… только моего мальчика мучили кошмары… и они материализовались так…

– Меня разбудила одна девушка, её звали Таис…

– Бабуля? – вытаращилась я.

– Угу. Она очень сильная. Она как-то поняла, что все эти зомби – моё подсознание… она мне навешала таких ментальных плюх… наорала на меня, причём на нашем языке и весьма экспрессивно… и исчезла…

– Та-а-ак, подождите… – сжала виски. – Сколько же тебе лет тогда? Если ты проснулся, вернее тебя разбудили, семьдесят лет назад, а проспал ты ни много ни мало двенадцать тысяч лет, плюс примерно, около трёх тысяч лет, возраст Калле… и ты явно не с колыбели его создал… к тому же Земля… там ты тоже не один год веселился… Так? Так. Даже если выкинуть двенадцать тысяч…

– Две тысячи триста двадцать… за вычетом этих двенадцати, мне две тысячи триста двадцать.

– Ух ты ж, ёпт… – чуть не села мимо кресла, – Извините…

– Ничего, – опять улыбнулась Рэя.

– И всё же, Сандра, милая, ответь мне на вопрос. Откуда ты знаешь про Землю, Зевса, и вообще про всё? Этой информации нет в архиве.

– Можно, я отвечу? – спросила Рэя.

Я покивала как будто ей могли бы отказать. Угу…

– Дан, пока ты… спал, я, как могла, пытаясь сохранить твоё наследие, я знала, что рано или поздно, ты очнёшься… но люди, они стали забывать наш язык. Наши знания и все твои наработки могли навсегда остаться всего лишь кусками камня или исписанными листами пергамента… однажды Сатурн проиграл мне желание…пять секунд времени… я хотела его потратить на момент нападения, но поняла… мало, этого мало… очень мало… тогда я стала искать варианты… Тася подошла идеально, в её роду была очень сильная линия крови кочевого народа, цыган… она знала греческий, она часто путешествовала, в ней спала сила… и её ждала смерть, там, на том переходе… она действительно очень смелая и сильная девочка. Ей я приснилась только один раз… попросила за тебя, Сандра… кто-то должен был найти скрижаль… я не вмешиваюсь в жизни людей, вся цепь событий случайна… поверь. Только раз я попросила Тасю… оставить тебе её наследство… то самое… в ячейке. И всё тебе рассказать…

– А моя память и способности?

– Тоже я… но совсем чуть-чуть, ты сама по себе очень умненькая, вся в Тасю…

– Леди, может вы, мне объясните, о чём речь?

– Моя прабабушка – землянка, она была студенткой и попала сюда с очень занимательными вещами, я их тебе дома покажу… от неё я всё и узнала. Про Землю, про Олимп, про богов… она и язык помогла выучить… всё же она была гречанка… – тихо сказала я.

– Мам… а папа где? – тихо-тихо спросил Дан.

– Здесь… Пойдёмте…

В маленьком саду под сенью раскидистой золотолистной ивы стояла статуя мужчины. Она была великолепна, мрамор под руками Реи превратился в почти живого человека… Дан очень сильно похож на отца, только цвет волос и цвет глаз ему достался от матери. Кронос был как живой… как будто застыл на мгновение… застыл навсегда…

Глава 17.

Два дня назад мы вернулись из Ломара. С Рэей мы простились только через три дня… были долгие разговоры… и быстрое прощание. Как оказалось, смертным нельзя находится в таких карманах долго. Не больше десяти дней. Выбравшись обратно, мы очутились в том самом моменте, когда мы входили в арку. Только арки уже не было. Статуя химеры была, Леона, рисовавшая всё подряд, была, старый замок был, а арки не было. Но это не страшно, мы могли переместиться к ней в любой момент. Молнии, швыряемые богами вам в грудь, могут даровать всё что угодно, например, способность перемещаться к самим богам в любой момент.

В понедельник утром, стоило нам только сойти с поезда Ломар-Калле, мы с Даном, передав на руки Сэму Леону и багаж, двинулись к местам службы. Писать заявления на отпуска. Как оказалось, у меня есть аж два месяца отпуска, за три года накопились. К путешествию решили подготовиться серьёзно, пик Аэтос не простое место. С наскока не получится.

– Миледи, вам букет доставили, – Сэм с самым чопорным видом положил на стол перевитый красной лентой букет.

– Спасибо, Сэм. Что там с билетами?

– Миледи, я хотел бы уточнить, кто из нас, я или Тина, будут сопровождать вас в поездке?

– Никто. Мы с Даном сами поедем, – и добавила, видя готовое сорваться возражение, – Сэм, там может быть опасно. Это не просто прогулка.

– Это не прилично…

– Сэм, никто не узнает. Да и мне наплевать, если честно, после всего, что я узнала…

Историю Дана поведали домашним в усечённом варианте, очень усеченном. Примерно так – были друзья, предали, оболгали, чуть не сгубили, теперь пытаемся восстановить справедливость… ну как-то так.

Дан пришел в восторг от «наследства бабули», знакомство с техникой прошло безболезненно и очень быстро. Очень удивлялся, что Земля так шагнула вперёд, но увидев яблочко на крышке ноута, задумчиво что-то пробормотал про Гермеса.

Сэм всё ещё с недовольным лицом продолжал стоять у стола. Но я решила, что разговор окончен, и углубилась в счета. Громкий вздох, полный невыносимой родительской скорби, полоснул по нервам. Отбросив ручку, спросила:

– Ну что? Что, опять?

– Ничего. Всё в порядке, миледи, – сухим тоном сказал Сэм и вышел из кабинета. Оставляя меня в отвратительном настроении.

А потом… потом я вышла замуж…

Выходя на обеденную прогулку с лордом, который решил за вами ухаживать всерьёз, леди должна быть крайне осторожной. Вполне вероятно, с этой прогулки она может вернуться не просто леди, а замужней леди. Если вас приглашают в самую дальнюю часть парка, при этом предварительно завязывают глаза, леди стоит насторожиться. Когда леди слышит странный шепот, что-то вроде: «Чуть ближе»… она должна насторожиться. Когда леди чувствует, что наряд на ней стал как будто длиннее, и идти стало труднее, потому что удобные туфельки на каблучке превратились практически в шпильки, она должна насторожиться. Когда аромат лилий становится очень ярким, а леди знает, что лилии не растут в этой части парка, леди должна насторожиться. Но леди, то есть я, была беспечна… Все мысли были заняты размышлениями на тему, как теперь быть? Барон это одно, а демиург, который даже выше бога, это совсем другое. И отношения между ним и графиней, пусть и из очень старинного рода, обречены… я грустила, можно даже сказать страдала. Так как понимала, я влюбилась, самым постыдным образом, влюбилась. Именно сейчас, когда шла по парку с повязкой на глазах, поняла это очень отчетливо. Влюбилась. Наверное, ещё тогда, в архиве, когда плакала в его объятиях. Тут же вспомнились легенды Греции о любвеобильности олимпийцев… особенно Зевса, да и он же был женат! Или не был? Про жену никто не говорил… в общем, в голове крутилось миллион мыслей и вопросов… Остановка была внезапной. Меня просто аккуратно обняли за талию и тихо сказали:

– Стой.

– Что происходит?

– Сейчас, – с глаз сняли повязку.

Первым в глаза бросился ослепительно белый костюм Дана. Мой наряд, подозрительно похожий на свадебное платье мечты. И арка, увитая белыми, с нежно-розовыми прожилками, лилиями. И тишина, гулкая тишина.

– Да-а-ан?

– Сандра, я тебя люблю! Выходи за меня замуж! – выпалил Дан.

– О! Но… Дан? А как же…

– Просто ответь. Выйдешь?

– А вдруг я тебя не люблю? – лукаво поинтересовалась я.

– Леди Сторн, вы меня любите, я это знаю, и я вас люблю, вы это знаете. Ну, так что? Выйдешь?

– Да, – шепнула я.

Кольцо было прекрасным, и как только Дан украсил мой палец этим шедевром ювелирного искусства, сказал:

– Свадьба сейчас!

– Что?!

– А что, жених в костюме, невеста прекрасна. Место тоже ничего, а вон и священник! – указал куда-то в сторону этот невозможный тип.

– Но, Дан! Так не принято! А помолвка? А гости? А приём?

– Точно! Гости! – хлопнул себя по лбу жених.

Через мгновение звенящая тишина исчезла, как будто кто-то выключил её, и парк наполнился тихим шумом и гостями. Весь цвет аристократии Калле молча стоял и с умилением смотрел на нас.

– Но… Как?! – потрясённо спросила я.

Вперёд вышла леди Штоль и очень красивая женщина, неуловимо напоминающая Рэю.

– Моя дорогая леди Сторн, я же говорила, вы и лорд Ал-Таирс можете считать меня своим другом, ну разве я могла отказать в просьбе своему спасителю? Помилуй, Богиня! Ну конечно, нет. К тому же, мне помогали госпожа Таирс и леди Шабли. Сандра, милая, это же так романтично! – экзальтированно вскинула руки леди Штоль. – Сделать предложение любимой леди в такой обстановке! Так и не скажешь, что лорд Ал-Таирс, весь такой грозный, а такой романтик в душе! Вы такая прекрасная пара! Я так рада за вас! Идея пожениться прямо сегодня так же принадлежит лорду Ал-Таирс! А идею свадебного приёма в парке предложила госпожа Таирс! Вы представляете! Мы устроили целый заговор! Это так волнующе!

– Да… волнующе… – пробормотала я.

– Ну что ж, пожалуй, начнём, – хлопнула в ладоши «госпожа Таирс», видя моё смятение.

Откуда-то полилась тихая мелодия, священник, прочистив горло, начал говорить, и его голос пробивался, как сквозь вату… Я смотрела в глаза Дана и видела бездонный океан, на волнах которого качаются десятки тысяч чувств… И эти волны уносили грусть и печаль, окуная в пучину ласки, нежности и любви… и хочется… хочется так много ему сказать, и невозможно подобрать слова… и остаётся только распахнуть, настежь распахнуть своё сердце, и окатить его лавиной, сорвавшейся со склона… лавиной ответных чувств.

– … объявляю вас мужем и женой… – пробился сквозь шум океана и грохот лавины голос священника.

Про «можете поцеловать невесту» мы уже не слушали, а самозабвенно целовались под громкие аплодисменты гостей.

Нововведение в виде большущего пикника в центральном парке пришлось по вкусу аристократам Калле. Были поздравления, были подарки, объятия и искренние пожелания. Через несколько часов Рэя, шепнув, что будет ждать нас дома, тихо удалилась с праздника. А ещё через минут тридцать, оставив гостей наслаждаться праздником и фейерверками, мы с Даном отправились домой. Где нас ждала семья. Экономке и дворецкому не по чину праздновать свадьбу госпожи с аристократами. А Леона решила поддержать новоприобретённых «тётю» и «деда».

Наш дом горел тысячей огней и утопал в цветах. Стоило нам только выйти из экипажа, как калитка сама распахнулась. Мерцающая, как будто усыпанная тысячами маленьких звёзд, дорожка приглашала в сад. В саду, под сводом увитой кистями глицинии беседки, нас ждали Рэя, в облике «госпожи Таирс», Леона, Сэм и Тина. В торжественной тишине, держась за руки, мы подошли к ним. Облик госпожи Таирс поплыл, и вот перед нами Богиня. Звенящую тишину нарушил лишь изумлённый вздох. Огромная чаша, занимающая центральное место в беседке, вспыхнула синим пламенем. В руках Богини материализовался клинок в виде молнии. Не говоря ни слова, я даже ахнуть, не успела, она со всего маху вонзила его в наши сцепленные ладони. Показалось, что меня сковал вечный холод, и я стала ледяной статуей, но всё тут же кончилось, и я обнаружила наши с Даном ладони в чаше с огнём. Синее пламя лизнуло пальцы, перешло на кисти и огненными браслетами свилось на запястьях. Секундная обжигающая боль, и всё прекратилось. Язычки пламени застыли синими, переливающимися как перламутр, рисунками. Красивой и тонкой вязью из молний и звёздочек.

– Объявляю вас мужем и женой, дети мои, – нарушила волшебную тишину Рэя.

Тина и Сэм от изумления плюхнулись на скамейки с раскрытыми ртами, а Леона схватилась за альбом и карандаш, но тут же отбросила их и кинулась к нам с воплем: