Стук в дверь рабочего кабинета отвлёк от составления ответа на запрос из Столичной Академии наук.

– Войдите.

– Добрый день, леди Сторн, – поздоровался инспектор Донер.

– Добрый день, инспектор. Чем обязана?

– Вот, решил вам лично отдать, – на стол легли два банковских векселя.

– И что это?

– Это для Элеоноры Гроди и для вас. Согласно приговору суда, после казни Феликса Кона, графини Волтос и виконта Брас, всё принадлежавшее преступникам имущество, а также обнаруженные в ходе следствия драгоценности, были проданы. Общая сумма составила девять миллионов золотых, к этой сумме были добавлены изъятые векселя и деньги ещё на два миллиона. Общую сумму решено было разделить на число пострадавших от действия преступников. Согласно следствию, это четырнадцать человек, включая Элеонору Гроди. Это конечно не те суммы, что были украдены… и эти деньги… они не вернут ваших близких, но… – пожал плечами Донер.

– Понятно… Но тут какая-то ошибка, инспектор. Вы сказали, что сумму одиннадцать миллионов разделили на четырнадцать человек, а тут векселя каждый на сумму один миллион пятьсот тысяч золотых.

– Здесь всё правильно, вы с Элеонорой единственные потеряли родных. Густав Прат и Кристиан Фолд, были одиноки.

Я смотрела на векселя и думала. Как мало… ничтожно мало… за разрушенные и погубленные жизни… Когда меня прижали к мужской груди, не поняла… я плакала… впервые за последние три года – плакала. Слёзы всё катились и катились… я плакала и вспоминала… вспоминала наш сад в поместье, где мы любили бывать с бабулей, прячась ото всех. Это же так здорово, расстелить плед прямо на траве, скинуть обувь, улечься на живот и читать, поедая вкуснейшие яблоки. И летние вечера в беседке за чаем и джемом из жимолости, и библиотеку в городском особняке, куда я пробиралась тайком от гувернантки, где меня непременно находил отец, часто заснувшей за очередной книгой в кресле. Большой и сильный, он поднимал своего умненького ангелочка на руки и нёс в кровать. Рассказывая, как прошёл его день, и внимательно слушая, как прошел мой день… в себя пришла от громкого стука большого сердца в могучей груди. Стоять в крепких, но нежных объятиях мужчины, это не прилично, но что уж скрывать, приятно. Форменный черный китель инспектора Донера был мокрым от моих слёз.

– Простите, инспектор, – пробормотала я, всё ещё уткнувшись в его грудь.

– Всё в порядке, женские слёзы часть моей профессии… – хмыкнул Донер.

– И что? Часто приходится утешать?

– Нет, но так приятно впервые…

От услышанного напряглась и почувствовала, как краска бросилась в лицо.

– Леди Сторн, я сейчас отпущу вас, выйду из кабинета и подожду вас коридоре.

– Зачем?

– Ну, хорошо, могу не отпускать…

– Нет, ждать зачем?

– Провожу вас домой.

– Не стоит.

– Очень даже стоит.

– Нет.

– Да.

– Я сказала, нет.

– Леди Сторн, не упрямьтесь, или…

– Или что? – всё ещё уткнувшись в грудь Донера, спросила я.

– Или я не стану щадить ваши чувства и вот такую заплаканную взвалю на плечо и отнесу домой.

– Вам говорили, что вы хам?

– Иногда. Ну, так что? Какой вариант предпочтёте?

– Ну, хорошо, – вздохнула я, – отпускайте, выходите и ждите.

Объятия разжались, я опустила голову ниже, а несносный инспектор хмыкнул и вышел из кабинета, прикрыв дверь.

В зеркальце отразилось заплаканное лицо с красными глазами и распухшим носом. М-да-а уж… Красавица и только. Это вам не одна хрустальная слезинка скатилась по щеке… Приводила себя в порядок не долго, холодные компрессы на глаза и лицо творят чудеса. Для бытовика охладить смоченный платок пустяк. Через несколько минут в зеркале отражалась пусть и расстроенная, но уже не зарёванная леди. Кинула взгляд на отчет и поняла, что никуда не пойду пока не сделаю работу. Отворив дверь, почти уткнулась носом в стоящего за ней инспектора.

– Хм… инспектор Донер, я вам очень благодарна за то, что вы сами принесли векселя, и все же я вынуждена отказаться от вашего предложения проводить меня домой. Мне нужно закончить ответ на запрос…

– Долго?

– Что простите?

– Долго заканчивать ответ будете?

– Минут десять.

– Отлично, я подожду.

– Инспектор Донер, я сама отлично дойду домой.

– Значит, первый вариант предпочтительнее, ну и хорошо, – резкий рывок, и я вишу на плече этого нахала.

– Поставьте меня на место! Немедленно! – шипела я.

Не слушая меня, он развернулся к выходу.

– Ладно! Хорошо! Вы можете подождать!

Меня поставили на пол, я гневно посмотрела на Донера, но мой взгляд не произвёл никакого эффекта, инспектор стоял с самым довольным видом.

– Вы невоспитанный хам!

– Вы уже это говорили.

– Ваше поведение неприемлемо. Я не намерена терпеть такое обращение! С этого момента я прошу вас избавить меня от своего общества! Я…

– Время идёт, леди Сторн, – перебил меня этот несносный тип.

Зло посмотрела в его глаза и поняла, этот варвар действительно выполнит свою угрозу и потащит меня через три квартала на руках домой. Резко развернувшись, прошла к столу, и взяв перо, продолжила отчёт. Управилась быстрее, чем планировала, перечитав, добавила ещё две сноски, запечатала конверт, проставила регистрационный номер и отправила адресату. Подождав пока загорится маленькая зелёная лампочка, оповещающая о получении ответа, захлопнула портальную почтовую шкатулку. Донер вел себя так тихо, что в какой-то момент я даже забыла о его существовании. Собрав используемые для ответа на запрос документы в охапку, встала из-за стола. Взгляд споткнулся о стоящего в дверях инспектора, наблюдавшего за мной внимательным и горящим взглядом. На мгновение почувствовала себя неуютно, как будто я дичь, но тут же прогнала эту мысль. Не обращая внимания на этого нахала, отнесла документы на положенное им место. Молча надела шляпку и тонкие перчатки, взяла сумочку, сунув туда предварительно банковские векселя, и направилась к выходу из кабинета. Донер посторонился, я закрыла дверь, и мы, сохраняя молчание, двинулись к лестнице, ведущей на первый этаж.

В холле, свернув налево, заглянула в кабинет, который делили между собой Лора и Линдси.

– Девушки, я на сегодня закончила, ответ в Академию наук отправила.

– Хорошо, леди Сторн, спасибо за то, что сами отправили, – улыбнулась Лора.

Линдси поощряюще покивала, а я, закрыв дверь, направилась к выходу. Донера решила игнорировать. Хочется ему меня сопровождать, да пожалуйста, пусть сопровождает. У меня на сегодня запланировано ещё несколько дел. Выйдя из архива, направилась в сторону, противоположную от дома, в банк. Носить в дамской сумочке векселя на три миллиона золотых очень глупо. Дорога до банка прошла в молчании. Я была всё ещё зла на Донера за его поведение. Да, он стал свидетелем моей слабости, да, я непозволительно долго находилась в его объятиях. Но, как благородный человек, он не должен позволять себе такого поведения в отношении леди. И пусть его варварские методы срабатывают на службе, и когда-то я посчитала его обаятельным, сейчас же… С сегодняшнего дня я намерена прекратить с ним всяческое общение. Этот невероятный хам, пусть он хоть тысячу раз великолепный инспектор с почти стопроцентной раскрываемостью, кучей медалей и орденов, не имеет никакого права хватать меня и взваливать на свои могучие плечи…

Глава 10.

– Вы так громко сопите, придумывая всевозможные кары на мою голову, леди Сторн, что мне становиться не по себе, – ворвался в мои размышления голос Донера.

– Сейчас не время и не место для беседы, – холодно ответила я, поднимаясь по ступеням банка.

– Леди Сторн, добрый день! – рассыпался в любезностях банковский клерк. – Лорд Таирс, приветствую вас!

– Добрый день, я хочу внести на свой счет и счет моей подопечной некоторую сумму, – ответила я.

– Да, конечно! Проходите в кабинет, сейчас я приглашу к вам господина Тревиса, – поклонился клерк. – Прошу вас. Может быть чай? Кофе?

– Нет, спасибо.

Кивнув, он проводил нас в отдельный кабинет, подождав пока мы усядемся в удобные кресла, клерк выскользнул за дверь, аккуратно прикрыв её. Стоило двери закрыться, как Донер встал, подошёл ко мне, рывком выдернул из кресла и что есть силы, прижал к себе.

– Ты можешь сколько угодно злиться на меня, и даже вынашивать планы мести, быть дерзкой, смелой, можешь цитировать весь королевский кодекс, но никогда, слышишь, никогда, не смей становиться такой же, как все эти аристократы, презрительной, бездушной и холодной снобкой. Ты не такая, – тихо и очень угрожающе сказал он.

Ответить я не успела… Поцелуи бывают разные. Одни выражают любовь, другие благодарность, третьи нежность, страсть, боль, решительность, вызов, желание… Меня желали и заставили желать в ответ. Это была волна, неукротимая и мощная, волна, которая с шумом несёт и опрокидывает свои пенистые гребни, грозя смести всё на своём пути. Она рождала стоны, накатывала снова и снова, меняясь, то на тихий ласковый прибой, то на лёгкую взвесью коротеньких поцелуев, покрывающих лицо и шею, перемешиваясь с тихим шепотом.

– … нежная… сладкая… моя…

Пришла в себя, когда мужская ладонь накрыла грудь, резко хлопнула по наглой руке и вырвалась из объятий.

– Ты!.. Вы!.. Что вы себе позволяете?! – возмущённо выдохнула я, приводя себя в порядок. – Вы…

– Тсс-с-с… сейчас придёт господин Тревис, я уже слышу его шаги, продолжим позже, – поиграл бровями этот негодяй.

Богиня, благодарю тебя за свою смуглую кожу, не видно, как краска то ли смущения, то ли возмущения, заливает лицо. По крайней мере, господин Тревис ничего не заметил.

– Добрый день, леди Сторн, моё почтение, лорд Ал-Таирс, – учтиво склонил голову господин Тревис. – Я весь внимание, мне передали, что вы желаете сделать взнос?

– Да, господин Тревис, я хочу внести эти два банковских векселя на счета, мой и моей подопечной, – положив векселя на стол, сказала я.

– О! – вскинул брови господин Тревис. – Леди Сторн, простите меня, но позвольте уточнить, откуда эта сумма?

– Это сумма компенсации пострадавшим, если вы обратили внимание, внизу стоит печать одного ведомства… – ответила я. – Сегодня эти векселя мне передал лорд Ал-Таирс, – я намеренно уточнила приставку «Ал», так я была зла на Донера. – А он, как вам известно, главный инспектор управления магического правопорядка.

– Спасибо за пояснения, леди Сторн, теперь всё в порядке, раз это компенсации, то эти суммы не облагаются налогами. Прекрасно. Вы хотите просто внести на счёт, или может быть, рассмотрим более выгодные и доходные размещения?

– Вексель на имя Элеоноры Гроди внесём на долгосрочный депозит, к тому счету, на который поступают деньги от аренды её дома, прошу выпустить именную ключ-карту, думаю, лимита на пять золотых в месяц, хватит. Что касается второго векселя, прошу вас, треть суммы внести на мой основной счёт, остальные на краткосрочный депозит. Так же, прошу вас увеличить до ста золотых лимит по двум дополнительным ключ-картам к моему основному счёту…

– Леди Сторн, прошу прощения, но не думаю, что стоит поднимать лимиты по дополнительным картам, за три года совокупно средняя сумма трат по этим двум ключ-картам не превышает ста двадцати золотых в месяц.

– Согласна, раньше этих сумм хватало, но у меня в планах есть несколько идей по ремонту, так что прошу вас, как я и сказала, увеличить лимиты.

– Конечно-конечно, что-то ещё?

– Нет, это всё.

– Прекрасно, тогда я оставлю вас на пару минут, распоряжусь на счёт ключ-карты для вашей воспитанницы.

– Да, и сделайте ещё выписки с обоих счетов Элеоноры Гроди, – попросила я господина Тревиса.

– Конечно, леди Сторн, я вернусь через несколько минут.

– Ух ты! – выдохнул Донер, после того как за господином Тревисом закрылась дверь. – Ты внушаешь им чувство трепета и уважения. Причём подлинного уважения, весьма отличающееся от подобострастного унизительного заискивания, которым грешат все банковские клерки.

– Ну, у меня с банками не простая история…– хмыкнула я.

– Я слышал, – улыбнулся Донер, – тогда только ленивый не упоминал юную графиню Сторн. Ты, кстати, знаешь, что твоя выходка породила кучу исков к Имперскому банку? Аристократия тогда просто взбесилась. Насколько я помню, там суммы исчислялись десятками миллионов. Я, между прочим, после той истории, тоже перевел свои активы в другой банк.

Дверь кабинета отворилась, и в него вошел господин Тревис.

– Вот, леди Сторн, как вы и просили, ключ-карта, две выписки, а это маленький презент от банка, для вас и юной Элеоноры, – протянул конверт с документами и небольшой пакет господин Тревис.

– Спасибо, господин Тревис, с вами приятно иметь дело, – приняла пакет, вложив туда конверт с документами.

Выйдя из банка, прикрыла глаза от слепящего солнца, и вдохнула теплый и сладкий воздух Калле. Многочисленные кусты цветущей сирени пропитывали ароматом всё вокруг, весна в этом году была ранней, теплой и щедрой.

– Вы прожжете во мне дырку, – не открывая глаз, сказала я.

– Всё возможно, меня просто завораживает твое умение наслаждаться простыми вещами и такие искренние эмоции.

– Я бы попросила вас не переходить границы, – резко открыв глаза, сказала я.

– Поздно.

– Лорд Тайрс, если вы…

– Тандан, – перебили меня.

– Что?

– Меня зовут Тандан.

– Я знаю, как вас зовут, но не собираюсь…

– Я сейчас поцелую тебя прямо здесь, на улице… – тихо сказал он.

Чувствуя, что меня просто переполняют эмоции, закрыла глаза, подняла голову вверх и громко выдохнула. Постояв так несколько секунд, открыла глаза и залюбовалась на белоснежные перья плывущих облаков. Размерено дыша, опускала взгляд, выхватывая верхушки деревьев, острую крышу старой городской больницы, красивое витражное окно над скатом крыши, красивый символ солнца на мёртвом языке, притаившийся на фронтоне… символ… странно, он какой-то не правильный. Даже не так, неправильно расположение самого символа солнца, первый раз вижу его в северной части фронтона. Обычно его располагали в восточной части… хм-м… надо рассмотреть поближе этот фронтон… не глядя, сделала шаг по направлению к старой больнице… очнулась прижатой могучей рукой к груди инспектора, а мимо на большой скорости прогрохотал экипаж.