Глава 8.

Ещё днем Итан поговорил с некоторыми людьми и кое– какие мысли и наметки у него появились. Он чувствовал, что его версия верная, как бы парадоксально она ни выглядела, а выглядела она именно так. Они с ребятами и Роланом договорились это не обсуждать с Тиной и Ларой, надо проработать все детали в этом направлении, – день, два, и он будет знать точно! Сейчас главное было успокоить девчонок и не спускать с них глаз, для этого и было придумано совещание на дому, в виде психологической поддержки.

И еще! Ему хотелось быть с ней рядом, знать, где она находится и что с ней все в порядке! Постоянно! Вот такая вот ерунда!

«Это уже совсем из другой оперы, Кёрк!»

* * *

– Ролан, – подала наконец голос я, – а как Альберт? Ему сильно досталось?

– Ну, придушили маленько, синяк будет, испугался, конечно, шок небольшой, а так в порядке. Ночь поспит в больнице, а утром выйдет.

– Может, теперь спортом займется! – раздался голос Арти от двери.

– Арти, ты подслушивал? – удивилась Лара.

– Ничего я не подслушивал! Я только пришел, воды попить, и услышал про Альберта. Вообще, все из– за него!

– Это почему? – удивилась его выводам Тина.

– Потому что, как только ты его выгнала, все это и началось!

«Устами младенца…» – подумал Итан.

– А тебе не пора спать? – «задушевно» спросила Ларка.

– Вот я и иду! – парировал он.

– Как– то странно идешь: через столовую и кухню в спальню, – заметила я.

– Я же говорю – воды попить!

Весь вид мальчишки показывал, как ему было весело пререкаться с ними, как раньше, когда они жили втроем и все время смеялись, играли во что– то. Ларка как– то прочитала его школьное сочинение. Арти писал, что он обожал то время! Время, когда я пекла всякие плюшки, пироги, в доме часто пахло сдобой, тестом, ванилью. Время, когда мы обе могли из ничего устроить праздник, или просто потанцевать, или петь, или разыгрывать целые представления втроем друг для друга. У него были и есть замечательные, лучшие на свете мамы! И всем нам взрослым было понятно, пить он совсем не хотел, а пришел просто так, напомнить, что он здесь не последний человек, а очень даже важный, ну и проверить, как они тут.

С трудом влив в себя полстакана воды, которую подала ему Лизи, он вытер губы и сказал:

– Ну все, спокойной ночи! Тина, не забудь мне завтра все рассказать!

– Всенепременно! – поклялась я, и притянув его к себе и расцеловала в щеки.

– Все, все. Без поцелуев! – вывернулся он из моих рук и неторопливо пошел в ванную, чистить зубы.

– Господин начальник! – подал голос Томас. – Как я понял, совещание закончено в общих чертах. Так, может, по маленькой? – изобразив подобострастие на лице, предложил он.

– Рано еще! – с напускной суровостью ответил Ролан. – Мы зачем здесь собрались? Устроить этим двум мисс перекрестный допрос, пройтись вместе по их знакомым. Вот скажи мне, Томас, что из сегодняшнего нападения следует?

– Что? – не стал умничать Томас.

– А следует то, что этот человек хорошо знает ее гардероб и потрудился купить точно такой же костюм. Кстати, Тина, где и когда ты его покупала?

– В конце весны, и не покупала я его, мне Лара сшила, уж извините.

– Вот видишь! В конце весны! Значит, человек давно готовился. Может, он другой план разрабатывал, раз экипировался три месяца назад! – и усталым тоном продолжил свою мысль: – То, что у Лары, это хорошо. Так что вы, мисс, – обратился он ко мне и Ларе, – будете сейчас вспоминать в подробностях, кто знал о нарядах Тины, кому она говорила, где, когда и что купила, кто был вхож в дом и мог взять шарфик и окурки из пепельницы, откуда фотокопия паспорта и где она находилась, дома или на работе? В общем, думайте, а мы поможем вопросами. Выходит, что наш «злодей» задумывал все давно, еще весной, оттуда и начнем.

– Так, может, все– таки по одной? – просящим тоном страдальца с бодуна затянул Томас и поспешил пояснить, отвечая на грозный взгляд начальника: – Я ж для пользы дела! Под рюмочку и вспоминать легче!

– Ох, дождешься ты у меня! – не страшно пригрозил Ролан.

– А что сразу я! Вон Дин тоже выпить хочет, меня под столом ногой пинает, подстрекает, так сказать, вступить в переговоры с начальством, рискуя вызвать его недовольство! – сдал товарища Томас, добавив: – Сам– то боится вашего гнева!

Мы с Ларкой старались смотреть в сторону, сдерживая смех, Лизи зажала двумя руками рот, Итан опустил голову и прикрыл глаза рукой. Все еле сдерживали рвущийся хохот.

– А что Дин?! – тут же подхватил подачу Колин, искренне возмущаясь. – Чуть что, сразу Дин! Для чего– то ж мы ее купили, не в подарок же!

Над столом грянул дружный хохот. Держаться больше ни у кого не хватило сил.

– А что вы смеетесь? – возмутился Колин.

– Для компресса! – пояснил Итан, поддевая Дина. – Мы ее купили для компресса!

– Подкалываете, да? – с надеждой спросил Дин, вызвав новый взрыв хохота.

Зазвонил телефон, висящий на стене возле меня. Я встала, чтобы не тянуться, взяла трубку и, вытирая выступившие от смеха слезы, весело ответила:

– Да!

На том конце провода кто– то шумно втянул в себя воздух и каким– то придавленным голосом прошипел:

– Ну, сука!

Я перестала смеяться, почувствовав, как в меня перетекает чья– то жгучая ненависть.

Человек молчал, как и в прошлый раз громко дыша в трубку. И ненавидел!

Итан посмотрел на меня, понял все сразу и, прерывая общий смех, громко позвал:

– Тина! – и еще раз, пытаясь заставить меня смотреть на него, только на него и не паниковать: – Тина!

В столовой повисла тягучая тишина, все посмотрели на меня. Сквозь накатывающие темные волны я расслышала, почувствовала его голос и посмотрела в глаза Итану.

И тут я разозлилась! «К черту! Пошел к черту! Я не буду тебя бояться, урод! Я не собираюсь из– за твоей шизофрении превращаться в шкурку от колбасы и скукоживаться от страха!»

Внутри поднимался протест, противостоящий холоду, вызванному чужой ненормальной ненавистью, и больному уму звонящего.

– Что ж ты, придурок, все Альберта достаешь? – спокойно, контролируя каждое слово, спросила я, смотря только на Итана, чувствуя его силу и уверенность, передающиеся мне. – У тебя ведь ко мне претензии, так давай приходи, выскажи, чем же это я тебя так допекла?! Или боишься?!

Человек все так же молчал. Его дыхание участилось и стало громче.

«Проняло!» – почему– то радостно подумала я.

Итан жестом показал: «Тяни время». «Зачем?» – не поняла я. «Так надо!»

На секунду подумала: «А не схожу ли я с ума? Вон уже и с Итаном мысленно разговариваю!» Посмотрела вокруг. Ролан набирал какой– то номер на переговорнике, у Ларки расширились глаза от страха, у Лизи было злое, сосредоточенное лицо, Дин сощурил глаза, Томас откинулся на спинку стула и, внимательно за мной следя, излучал поддержку и понимание.

Итан встал и подошел ко мне. Обняв за плечи, наклонил голову к трубке, чтобы слышать разговор. Я скинула с себя секундную слабость и тем же спокойным, ровным голосом продолжила говорить:

– Должна тебя разочаровать, в тюрьму меня не посадят, как бы ты ни старался. У меня алиби, что в первый раз, что сегодня. Железное алиби! Так что зря стараешься!

В трубке молчали.

– Альберта, конечно, жалко, ни за что человек страдает, но меня это особенно не волнует, не повезло тебе! Если не умрешь от разрыва сердца от разочарования, можешь прийти с повинной. Может, тебе срок скостят! И больше не звони! Мне твои вздохи слушать неинтересно!

Я говорила все подряд, не понимая смысла того, что говорю, следя только за тем, чтобы произносить слова спокойно и уверенно.

И тут он не выдержал!

– Скоро тебе, сука, станет очень интересно! Посмотрим, как ты тогда запоешь! – прошипел он и бросил трубку.

Услышав короткие гудки отбоя, вдруг почувствовала, что страх, который так хорошо контролировала, не пуская в мозг, вернулся, в одно мгновение превращая из уравновешенной, уверенной женщины, которая только что разговаривала с неизвестным хладнокровным, пренебрежительным тоном, в ту самую шкурку от колбасы.

Итан осторожно, не торопясь забрал трубку из моих рук и, притянув меня к себе, уткнул мою голову в свое плечо.

– Ролан, успели? – спросил он.

– Да!

– Лизи! – распорядился он. – Достань коньяк, налей!

Он обнял меня двумя руками, не давая пошевелиться. Мы так и стояли, пережидая мою запоздалую реакцию на звонок.

– Что, Ролан? – поверх моей головы спросил Итан.

– Общественный телефон на перекрёстке у старой ратуши, – ответил Ролан.

Лиз торопливо разливала коньяк, Томас ей помогал, подставляя рюмки, одну, полную до краев, он протянул Итану, для меня.

– Тиночка, выпей! – сказал Итан, с сожалением отпуская меня от себя.

Выпила. Залпом! Все внимательно на меня смотрели, ожидая какой угодно реакции на происшествие. Все– таки я не была оперативным работником, человеком, хоть как– то подготовленным к подобным ситуациям. Хотя никто из них не мог бы ответить, как бы он реагировал и вел себя, если бы это касалось его лично и происходило с ним.

Никто, кроме Итана, наверное.

Поставила рюмку на стол.

– Налейте еще, – попросила я. – И давайте работать! Ролан, какие там у тебя вопросы?

Итан поцеловал меня в щеку. И еще раз, в другую, не собираясь скрывать от окружающих своих чувств, вызвав быстрый обмен понимающими взглядами у подчиненных Ролана.

– Умница, девочка! – прошептал он и, поцеловав еще раз, вернулся на свое место. – Все слышали? Еще по одной – и за работу!

– Да не гони ты коней, важняк! – ворчал Ролан. – Мы еще и по первой не выпили. За тебя, Тина! – сказал он, поднимая рюмку.

– За Тину! – поддержали его все.

А я вдруг почувствовала, что очень хочу есть. Села на свое место, подвинула тарелку и принялась с удовольствием есть.

– Ну что, мисс, – разливая по второй, спросил Ролан, – кто из ваших знакомых, друзей, сослуживцев живет в районе старой ратуши.

Мы с Ларкой переглянулись, пытаясь вспомнить.

– Никто, – ответила Лара, – если не считать моих клиентов.

– Нет, клиентов не надо. А скажи– ка, кто– то из твоих клиентов, проживающих там, знают Тину?

– Нет, никогда не виделись с ней.

– Тогда это отпадает. Тина, а у тебя?

– Сейчас я подумаю, – ответила я.

Не мешая мне думать, компания тем временем наполнила рюмки и добавила закуски в тарелки. Ларка предложила подогреть остывшее мясо, но на нее все зашикали, решив, что и так вкусно, нечего суетиться.

– Нет, – ответила я. – Никого.

– Ну, так я и думал! – сказал Ролан. – Ладно, еще по одной, спиртное со стола, и за работу, как сказала Тина.

– Стоп! – призвала я. – А как вы узнали, откуда он звонил?

– Твой телефон поставлен на прослушивание, – ответил Итан.

– Давно?

– Сегодня, часов с двенадцати.

– А почему я об этом не знаю? – возмущенно подняла бровь.

– Я не успел сказать, – спокойно ответил Итан.

– А больше мне ни о чем сказать не надо? Может, есть еще сюрпризы? – спросила я.

– Нет. Больше ничего такого! – «абсолютно честно сказал» Итан, но по тону было понятно, сюрпризы были, вернее, было, что от меня скрывать, но пока мне лучше об этом не знать.

– Тогда приступим! – прервал их Ролан

* * *

На сей раз человек осторожно повесил трубку на аппарат, не позволяя себе выплеснуть эмоции. Мозг затопил безумный, неконтролируемый гнев, желание убить, растоптать, уничтожить, но где– то на краю сознания настойчиво билась мысль: нельзя, вокруг люди, нельзя выделяться из толпы и привлекать к себе внимание.

Человек отошел от телефона, встал напротив выхода из ратуши, будто ждет кого– то, повторяя мысленно, как заклинание: «Спокойно, спокойно! Возьми себя в руки!»

Через десять минут, посмотрев на часы и сделав вид, что не дождался, человек пошел к скверу, уже успокоившись, стал обдумывать детали своих дальнейших действий. Собственно, он уже все придумал, еще до проверочного звонка этой суке, этот план действия был заготовлен у него заранее, на случай, если не сработают первые два. Человек улыбался, так даже лучше, по крайней мере, он сможет ей все высказать, унизить и своими глазами увидеть ее испуг и полную зависимость от его воли! Осталось рассчитать все по минутам.

«Главное, не ошибиться в Альберте, не пережать. Этот придурок предсказуем, как утро следующего дня, но напуган до поноса, может взбрыкнуть. Надо еще раз продумать весь разговор. Я смогу, у меня все получиться! Ты еще у меня в ногах будешь ползать, сука, туфли мои лизать, рыдать от страха! Я обещаю!»

* * *

Несколько часов подряд нас с Ларой подробно расспрашивали о друзьях, знакомых, коллегах. Спрашивали дотошно, задавая массу вопросов. Как слаженная команда, перекидывая подачу друг другу, следователи гоняли нас по всей моей жизни. В какой– то момент я просто отключилась и, уронив голову на спинку стула, заснула, не дослушав очередного вопроса.

Проснулась и, не открывая глаз, прислушалась, пытаясь понять, что за звук заставляет улыбаться, и вспомнила – рядом сопел во сне Арти. Такой родной, знакомый и любимый младенческий все еще сап. Повернулась и посмотрела на него. Он спал лежа на животе, широко, почти на всю кровать, раскинув руки и ноги. Ларки рядом не было.

– Солнышко ты наше! – прошептала и чмокнула его в щеку.

Выбралась из постели, накинула халатик и пошла в кухню.

Ларка стояла у плиты над кастрюлькой с кашей для Арти и помешивала в ней ложкой.

– Привет! – поздоровалась. – А где все?

– Умотали на работу, – ответила почему– то радостно Ларка. – Привет! Ты так крепко спала!

Она положила ложку на столешницу, подошла ко мне, и мы обнялись и расцеловались.

– Ларка, мы становимся сентиментальными старушками, все– то обнимаемся, целуемся!

– Ну и хорошо! – рассмеялась Ларка. – Так теплее и роднее! Кофе будешь?

– Буду. Я вчера не помню, как заснула.

Ларка рассмеялась.

– Уже второй раз, очень романтично!

– Это как? Рухнула на стол, что ли?

– Ну, не рухнула и не на стол, а элегантно устроила голову на спинке стула. Но главное, твой Кёрк опять отнес тебя в спальню, а ты даже не проснулась!

– По– твоему, это романтично? – спросила, забираясь с ногами на стул и натягивая полы халатика на колени.

– Еще как! Утром он первым встал и собрался, а перед тем, как уйти, зашел к нам и поцеловал тебя в щечку!

– О, Богиня! Вид у меня, наверное, был еще тот!

– Ну какой вид! – возразила Ларка. – Ты просто спала.

– Ясно, поцеловал, значит.

– Да! Ужасно романтично! – подтвердила Ларка, сложив ладошки и театрально закатывая глаза.

– Ладно, романтик, давай завтракать и двигать на работу. Народ– то хоть поел? – проявила запоздалую заботу.

– Поел, поел. Они молодцы, настоящая команда. Быстро приготовили завтрак, меня разбудили и накормили, сами посуду помыли! Класс!

– У меня сегодня трудный день, встреча с налоговиками, – вздохнула, отпивая кофе, который подала Ларка. – А у меня такой вид, – показала на забинтованные запястья и поцарапанные руки.

– Ничего, наденешь что– нибудь с длинным рукавом. Что ж поделаешь, производственная травма!

– Лар, ты о чем? Это не мое производство! – возмутилась я.

– Так твоего мужчины! – веселилась вовсю Ларка.

– Лар, что– то я с утра с юмором не в ладах, – призналась, делая ещё глоток.

– Отпускаю тебя, – смилостивилась подруга, – так уж и быть! Надеюсь, к вечеру оно у тебя проснется!

* * *

Я вбежала в свой кабинет, торопясь снять трубку настойчиво звонившего телефона.

– Да! Слушаю! – запыхавшись, ответила.

– Выспалась? – спросил Итан.

– Да, спасибо! – улыбнулась, чувствуя, как растекается в груди тепло от звука его голоса.

– Тина, с работы одна не уходи! Если тебя будет некому подвезти, дождись меня или Ролана.

– Вообще– то, я только пришла, –села в кресло, развернулась лицом к окну и, все так же улыбаясь, слушала его голос.

– А я в виде предупреждения!

– Профилактика преступления?

– Именно! Ты в течение дня куда– нибудь будешь отлучаться из офиса?

– Да, у меня встреча, но на нее мы едем с Филом, и в кафе, на обед, но это здесь, рядом.

– Одна все равно не ходи.

Перестала улыбаться, села ровно, развернувшись вместе с креслом, лицом к столу.

– Что, все так серьезно?

– Уверен, дело идет к развязке – он готовит «последний и решительный шаг», к тому же ты его вчера сильно разозлила.

Помолчала, обдумывая его слова, не заметив, что вытащила карандаш из подставки и постукиваю им по столу.

– Тина! Ау! Ты где?

– Я здесь. Я все поняла, Итан, буду осторожна.

– Вот и молодец! Все, целую! – сказал он и повесил трубку

* * *

Встреча прошла очень успешно, несмотря на опасения. Я, конечно, с самого начала в успехе не сомневалась. Но в ходе встречи постоянно отвлекалась, переключаясь на то, что сказал Итан. Несколько раз налоговик обращался ко мне, возвращая в работу и обсуждаемую тему.

Фил встретил меня у налоговой. Осмотрев с ног до головы, спросил:

– Что, все так плохо?

– Что– ты, нет. У нас всё прекрасно. Отчетность…

–Да причём тут отчетность?! Я про тебя спрашивал! – усадил меня в авто Фил.

–На Альберта вчера еще раз напали, представляешь? Следователи считают, что события будут развиваться очень быстро и он предпримет еще какие– то действия.

– Вот дерьмо!

Он довольно агрессивно вел автомобиль, обгоняя, срываясь с места, визжа шинами на зеленый свет.

– Если ты нас угробишь, то мы никогда не узнаем, кто преступник, –постаралась его успокоить.

– Да, извини! – согласился он и сбавил скорость. – Как это все не вовремя! Ты вся на нервах, о работе и думать не можешь.

– Прости! – не чувствуя вины, извинилась.

– Да за что? Ну завалили бы отчет, да и хрен бы с ним! В следующем квартале бы сдали. Но я не могу тебе ничем помочь! В отпуск тебя отправить нельзя, разрулить ситуацию я не в состоянии! Больше всего нервирует, когда не знаешь, как помочь! Может, тебе у нас пожить?

– Нет, я эти варианты обдумывала, это просто оттянуть время, вечно же я прятаться не буду. Если хочешь помочь, отвези меня сегодня домой и проводи.

– С превеликим удовольствием! Вообще, возьми в полное распоряжение Сида с машиной, я ему указание дам с тебя глаз не спускать! Надо было раньше сообразить!

Сид числился у нас в конторе водителем Фила, но так как начальник любил водить автомобиль сам и исключительно личный, то Сида вместе с его служебной «деткой» перекидывали, по мере надобности, от одного к другому.

– Точно! Как же это я не сообразила? Он же может быть одновременно и охранником, и свидетелем! Вот же! Это я с перепугу поглупела совсем!

– Ничего, Тиночка, держись! Прорвемся!

* * *

Помня о предупреждении Итана, да и сама чувствуя, как вокруг меня от предчувствия чего– то страшного сгущается воздух, договорилась секретаршей Фила, что вместе пойдём на обед.

Визит в нашу контору полицейских, расспросивших всех сотрудников, да еще моё историческое появление с царапинами поутру и с забинтованными руками, таинственные исчезновения среди рабочего дня – все это породило гуляющие по конторе самые невероятные слухи о том, что происходит с мисс Бойд. По– хорошему, давно надо было собрать коллектив и все объяснить, но мне было не до их горячего любопытства и фантазий, да и времени, сил и желания объясняться ну никак не было. И всё же меня чуть– чуть грызло чувство вины за невнимание к людям, они надежная команда, проверенная, и вместе проработали не один год, помогая друг другу.

Поэтому, когда Мисти, секретарь Фила, сообщила, что с нами идут обедать еще пять человек, непременно желающих узнать, что происходит, от самой виновницы переполоха, я даже обрадовалась возможности объяснить, пресекая ненужные домыслы.

В этом кафе мы считались постоянными и почти любимыми клиентами и пользовались определенными льготами и повышенным вниманием. Официанты помогли сдвинуть два стола вместе, чтобы поместиться всей компанией, быстро приняли заказы и так же быстро принесли еду.

– Итак, господа, – обратилась к собравшимся, – подозреваю, что вы собрались не только от большой и чистой любви ко мне, а еще и от желания узнать, что происходит.

– И от любви тоже! – сказала наша незаменимая госпожа Ирвина, железной рукой управлявшая всем нашим конторским бытом.– Мы вас любим и уважаем, и вы, Тиночка, об этом знаете, и нам не безразлично, когда у вас неприятности.

– Спасибо! – расчувствовалась я. – Я тоже вас всех очень люблю, поэтому спешу вас успокоить: надеюсь, скоро мои неприятности закончатся.

Поведала я коллегам сильно откорректированную версию событий, из которой следовало, что у Альберта неприятности, связанные с его фирмой. «В него стреляли, представляете?»Поэтому люди, у которых к нему претензии, пытались «поговорить» и со мной. Объяснила, что рассталась с Альбертом и к его делам не имею никакого отношения. Люди они, мягко говоря, «недоверчивые», из поля зрения меня не выпускают, но и не трогают. Следователи сказали, что в ближайшие дни все разрешится и меня оставят в покое, тем более что я действительно не имеет к этому отношения.

– Тиночка, а что у вас с руками? Вас пытали? – не унималась госпожа Ирвина.

– Что вы! Нет, конечно! Просто мне связали руки, пока со мной разговаривали. Потом они извинились, объяснив, что связали для моей же безопасности, не знали, как я себя поведу, могла от испуга наделать глупостей, попытаться убежать или еще чего.

– А что значит «разрешится»? – спросил Джейк Волит, один из юристов, работавших с нами практически с самого начала.

– Я и сама не знаю, но думаю, что полиция и фирма Альберта разберутся, что к чему, и как– то разрулят ситуацию. Я не вникаю в подробности.

– Прямо как в книгах Филеаса Фогга! – восхитилась секретарша Фила. – Похищают, допрашивают!

– Согласись, дорогуша, – обратилась к ней госпожа Ирвина, – это всегда интересно и приятно, если происходит не с тобой!

Все рассмеялись. Пару минут мы ещё пообсуждали мои приключения, но постепенно разговор перешел на насущные рабочие темы

* * *

Обед проходил довольно шумно и весело, после моего объяснения напряжение последних дней, которое чувствовалось в конторе, спало.

– Добрый день! – раздалось у меня за спиной. – Приятного всем аппетита!

Резко обернулась и увидела Ричарда Дервона, стоящего возле меня. Повисло настороженное молчание, поспешила всех успокоить.

– Это партнер Альберта, – пояснила, не представляя его. – Здравствуй, Ричард.

– Ваши сотрудники объяснили, где вы обедаете. Я бы хотел с тобой поговорить, Тина. Можно украсть тебя у коллектива?

Мне не хотелось с ним разговаривать, если честно, мне вообще не хотелось с ним общаться, но пришлось согласиться, чтобы не нагнетать обстановку и не объяснять всем присутствующим, что происходит.

– Ладно. Давай присядем вон за тот столик, выпьем кофе, – согласилась я и обратилась к госпоже Ирвине, – Вы меня дождитесь, вернемся все вместе.

– Конечно, мисс Бойд, мы вас дождемся! – подчеркнув специально для Ричарда мой статус, ответила она.

Встала, Дервон галантно подвинул мой стул. Мы устроились за столиком на двоих возле окна. Когда официантка отошла от стола, приняв заказ, Ричард встал:

– Я сейчас подойду, через минуту.

Удивилась, но кивнула, соглашаясь. Пока он лавируя между столиков, выходил из кафе, испытывала дискомфорт.

Ричард Дервон был темной лошадкой, чувствовалась в нем склонность к предательству и обману. Находясь с ним в одной компании, я всегда контролировала свои слова, жесты и, главное, расстояние между нами, стараясь держаться от него подальше.

Сейчас, поймав себя на том, что в мне нарастает какая– то брезгливая неприязнь, я постаралась себя урезонить: в конце концов, это несправедливо, просто он мне не нравится, это же не повод на него наговаривать! Но тут в голову пришла мысль, преграждая путь всем возможным оправданиям его: «А ведь это вполне может быть он! Я ему несколько раз отказывала и даже съездила один раз в причинное место, весьма чувствительно, между прочим! А Альберта он ненавидит и презирает! А если это он?» На меня накатила волна паники. Я готова была ринуться назад, под защиту своих коллег – вон как насторожились, оберегая меня, не поздоровались даже с ним! Стала приподниматься со стула, не глядя, нащупывая рукой висящую на спинке сумочку, но в это время дверь, с которой она не спускала глаз, открылась, и в кафе вошел Ричард с огромным букетом роз.

Опустилась назад, поняв сразу, для чего он пришел и о чем хочет со мной поговорить.

«Дерьмо! Вот только этого мне и не хватало! Сбежать бы!» – безнадежно помечтала и оглянулась на стол, за которым сидели сослуживцы.

Девушки, с интересом следившие за происходящим, пораскрывали рты, Джейк показал ей большой палец, поощряя, видимо, к амурным делам.

«Теперь точно никуда не уйдут, будут ждать меня до последнего! – усмехнулась про себя. – И все равно это может быть он!» – уже без страха, с большой долей сомнения подумала я.

Ричард подошел к столу и торжественно вручил ей букет:

– Это тебе, я его весь день его вожу, все тебя никак застать не могу.

– Спасибо, – ответила сдержанно.

Букет был огромный – штук тридцать пять больших пунцовых роз, с добавлением какой– то травки, листьев осоки, еще чего– то, завернутый в бумагу и обвязанный декоративными ленточками.

Положила его на подоконник. Подошла официантка, принесла заказ – кофе, минеральную воду, рюмку коньяка для Ричарда.

– Поставить в воду? – любезно предложила она, указывая на цветы.

– Нет, спасибо, мы скоро уходим, – качнула я головой.

Официантка ушла. Отпив кофе, пожалев, что не заказала себе коньяк, хотя для меня спиртное –что зайцу компресс, но психологически помогает.

Вопросительно посмотрела на Ричарда, торопя его высказаться, чтобы закончить с этим как можно быстрее.

– Тина, – торжественно начал Дервон, – ты знаешь, что я давно тебя люблю. Предлагаю тебе руку и сердце, выходи за меня замуж!

– Ты же женат, Ричард, – ответила, делая еще глоток кофе.

– Это не имеет значения. Я подал прошение на развод на прошлой неделе.

– Прости, Ричард, но я уже тебе говорила, что я не могу выйти за тебя замуж.

– Почему? Сейчас все изменилось, ты рассталась с Альбертом, я переехал от жены и живу один. Мы оба свободны и можем быть вместе!

– Я тебя не люблю и совсем не хочу жить с тобой!

– Ты меня полюбишь! Обещаю! – он горячился, старался объяснить свои мысли, убедить меня. – Я буду заботливым, внимательным. У меня много денег, тебе больше не придется работать, как это было, пока ты была с Альбертом! Все твои прихоти и желания будут исполняться! Ты будешь богатой, любимой женщиной, этого вполне достаточно, чтобы полюбить!

– При чем тут деньги?! – теряя терпение, отставила чашку.

– Как при чем? Деньги – это все или почти все, что нужно человеку!

– Ричард, мне пора идти! Говорить не о чем!

– Подожди! – он схватил меня за руку. – Как это не о чем? Выслушай меня!

– Пять минут! – согласилась, не желая устраивать сцен.

Дервон посмотрел в окно, беря под контроль свои эмоции, выражение его лица стало спокойным, уверенным, он взглянул мне в глаза и совсем другим тоном сказал:

– Я никогда не мог понять: что ты в нем нашла? Он же тупой, неинтересный, дешевый! А ты держалась за него, даже не изменила ни разу! Да что там, ты ни на кого не смотрела. Вообще! Я точно знаю! Я подумал, может, из– за денег? И тогда я решил его разорить.

– Что? – опешила я.

– Да! Сначала я делал это из злости и ревности, а потом понял, как это легко! Теперь я фактический хозяин фирмы, у меня основной пакет!

Он рассказал мне, как провернул задуманное, не упуская никаких подробностей, до мельчайших деталей и даже про художественно– постановочный спектакль с проституткой поведал.

Слушая, с удивлением поняла, что мне все равно. Вот абсолютно. Мне было плевать, что у них происходит, кто кого подставил и зачем, и с кем там еще спит Альберт! Это была уже не моя жизнь и совсем – ну нисколечко! – всё это меня не задевало.

«Слава всем богам всех миров! Теперь я свободна от Альберта. Он и его компаньоны совершенно чужие мне люди. Как я раньше этого не понимала и почему раньше– то от него не ушла?» – очередной непродуктивный раз подивилась я.

– И все это я сделал ради тебя! – закончил свое повествование Дервон.

– Неправда! – возразила я. – Ты делал это потому, что почувствовал: его легко и просто обмануть, как забрать в песочнице ведерко у ребенка! Но меня это не касается и не волнует.

– Ты мне отказываешь? – не веря в такую возможность, спросил он.

– Объясняю в последний раз, Ричард! Я не выйду за тебя замуж, мне это не нужно и неинтересно!

Поднялась со стула.

– Это ты из– за Альберта, что ли? Неужели ты его любишь?

На меня навалились усталость, вот прям тут и сразу. Я как– то вдруг очень устала от этого разговора, не было сил вместить в переживания и волнения последних дней Дервона с его любовью и матримониальными планами, расчетами, интригами и откровениями.

– Нет, Ричард, я не люблю его! Но к тебе это не имеет никакого отношения, потому что ты совершенно чужой мне человек. Прощай!

Дервон встал, взял букет и протянул мне:

– Возьми хоть бы цветы.

Желая как можно скорее распрощаться с ним, не вступая в лишние споры, нехотя взяла букет.

– Ты расстроена, и я слышал, у тебя неприятности из– за Альберта. Наверное, разговор был преждевременным, тебе надо прийти в себя. Но как только все утрясется, мы поговорим в более спокойной обстановке. Я не отступлюсь, и в следующий раз ты согласишься.

«Да пошел ты!» – разозлилась я, но вербальный посыл все же попридержала.

Повернулась и пошла к сослуживцам. Джей демонстративно посматривал на часы, давая понять, что они опаздывают.

– Никаких вопросов! – предупредила строго, подойдя к их столу. – Вы расплатились? Кому я должна за обед?

– Никому, – ответил за всех Джейк. – Мы скинулись. Между прочим, госпожа начальница, мы опаздываем!

– Тогда вперед!

Подойдя к дверям фирмы, с силой ткнула цветы в урну. Большой букет не собирался так просто сдаваться, но я, переломав все розы, все– таки засунула его в урну.

– Вот теперь действительно –никаких вопросов! – сказала госпожа Ирвина, наблюдавшая эту борьбу.

Через полчаса я выкинула из головы Ричарда Дервона, весь наш разговор и полностью погрузилась в текущие дела, изрядно запущенные последнее время за переживаниями иного рода.

Закончив разговор с одним из постоянных клиентов, положила трубку на аппарат, который тут же зазвонил снова.

– Да, слушаю вас!

– Тина– а! – услышала не то всхлипы, не то плач Ларки.

– Лара! Что случилось?! Арти?! – обмерла я от страха.

– Ско– от объявился!

Теперь было понятно, что Ларка плачет.

– Кто объявился? Где? Какой Скот? Что ты ревешь?

– Ско– от, отец Арти! – заикаясь от слез, пояснила Ларка.

– Чей отец? – переспросила, проявляя чудеса тупости…

– Да Арти же– е!

– И что ты ревешь, дура?! Прекрати немедленно и объясни!

Боже, боже! Ну что за жизнь в последнее время? Утро началось с поцелуя, который я проспала, днем чуть не завалила отчет, в обед выслушала бредовое предложение выйти замуж, а теперь еще и Скот какой– то мифический! Прямо гражданская война какая– то, а не жизнь!

Ларка хлюпала носом и повторяла:

– Сейчас, подожди, я успокоюсь! Сейчас, подожди!

– Лар, ну все, все! Я с тобой, мы вдвоем со всеми придурками справимся, не то, что со Скотом! Объясни по порядку.

– Значит, так! – вздохнув пару раз и немного успокаиваясь, начала Ларка. – Звонит мне в ателье Арти: «К нам пришел мой папа». Я спрашиваю: «Какой такой папа?» Он отвечает: «Мой отец, и сейчас он здесь, у нас дома». Я бросаю все, мчусь домой и застаю картину: папа с сыном пьют чай. Я его сразу и не узнала – потертый какой– то, лысинка начинающаяся, пузцо.

– Откуда он узнал твой адрес? – перебила ее я Ларку.

– Мисс Кора дала. Он ее неделю уговаривал, мол, хочу сына увидеть, аж терпежу нет! Ты же знаешь, какая она – атаки в виде слез покаяния и соплей надежды не выдержала!

– Как Арти?

– Не знаю. Растерян, конечно, не знает, как реагировать, но мы и не поговорили с ним.

– А ты?

– Плохо! Он мне, как только я вошла, заявляет: имею право общаться с сыном! Ну, я и завелась сразу: какое право? С каким сыном? Пошел вон! Богиня! Мне так тошно стало! Так бы и шарахнула его чем– нибудь по его лысине противной! Козел!

– Лар, успокойся! Я к тебе через часик приеду. Где Арти?

– Ушел, представляешь? Проводить «папу»!

– Держись, я скоро буду!

Быстро покидала вещи в сумочку, убрала документы в сейф и почти побежала к Филу в кабинет.

– Фил, ты домой не собираешься? – спросила, врываясь к нему.

– Поехали, я же обещал тебя отвезти. Кстати, Сиду я приказ дал, так что с завтрашнего утра он будет тебя возить и охранять.

– Замечательно!

– Я тебя доставлю к дому, проверю, все ли там в порядке, – сказал Фил, когда мы подъехали к дому.

– Тина! – позвал меня кто– то.

Обернулась на голос. На скамейке через улицу, у входа в сквер сидел Арти.

– Арти, милый, что ты здесь делаешь?

– Я к тебе пришел, мне надо! – туманно ответил он.

– А чего здесь сидишь? У тебя же ключи есть.

– Я их дома забыл, а вы кто? – спросил он у Фила подозрительно.

– Я Фил, начальник мисс Кристины, в данный момент выполняю функции охранника.

– Аа! Я о вас знаю,– Арти по– взрослому протянул ему ладошку для рукопожатия. – А охранять ее сейчас надо, – кивнул он головой в мою сторону.

Мы поднялись по ступенькам крыльца, и Фил самостоятельно открыв дверь дома, прошелся по дому с проверкой. Что он там, интересно, предполагал найти? Затихарившегося врага?

– Бандиты не обнаружены? – язвительно спросила я.

– Ты особо– то не резвись! – приструнил он меня. – Ну все, пока!

Он быстро чмокнул мою ладонь, махнул рукой Арти и ушел

* * *

– Есть будешь? – спросила у Арти, закрывая за Филом дверь.

– Нет, не хочу.

– А чай?

– Ничего не хочу. Мне нужно с тобой посоветоваться.

– Советуйся, – согласилась, – только я перекушу, ладно?

– Ладно, – разрешил он и, подумав, согласился: – Тогда и я с тобой за компанию. Так разговаривать легче.

Чтобы Арти не заметил улыбки, стала доставать из холодильного шкафа какую– то еду из вчерашних запасов. Оказалось, что продуктов довольно много и разных. Сварила себе кофе, сделала бутерброды, порезала овощи. Усмехнулась, наблюдая, как Арти с аппетитом уплетает бутерброд, закусывая его огурцом. «Так– то лучше!» – подумала я и села за стол, присоединившись к ребенку.

– Ну что стряслось?

– Ты же знаешь. Тебе ведь Лара звонила?

– А, так ты об отце хочешь поговорить?

– Ну, да! – откусывая кусок от бутерброда, ответил Арти. – Как ты думаешь, мне с ним встречаться?

– А что думаешь ты?

– Не знаю! Вы с Ларой должны мне подсказать, я же еще ребенок!

– О том, что ты ребенок, –хмыкнула я, –вспоминаешь, когда тебе это нужно и удобно, во все остальное время претендуешь на роль взрослого, в крайнем случае подростка!

– Тина, не надо меня сейчас воспитывать, давай ты будешь это делать в другое какое– нибудь время! – рассердился Арти. – Вопрос– то серьезный!

– Вопрос действительно серьезный, – согласилась я.

Чем нам грозит появление этого «папаши», я не знала. Он обрушился на нас в самый неподходящий момент, как снегопад посреди боевой жары. Хотя разве у таких событий могут быть подходящие моменты?

– А что Лара тебе говорит?

– Ничего пока не говорит! Прилетела, наорала на него, из дома выгнала. Я его пошел провожать… И к тебе поехал.

– Лара знает, что ты у меня?

– Нет, – буркнул Арти, понимая, что виноват.

– Тогда сначала уладим этот вопрос.

Набрала Ларкин номер, та подняла трубку после первого же гудка.

– Лар, – сразу успокаивая, начала я, – Арти у меня, все в порядке!

– Богиня! Я чего только не передумала! Он обиделся, что я на Скота накричала?

– Нет– нет, он просто не знает, как поступить. А ты там как?

– Не знаю, как я здесь! Пока ничего не знаю. Сижу и боюсь, как бы Арти не решил, что этот козел ему нужен!

– Давай, прекращай панику! Займись лучше каким– нибудь делом, а нам с ребенком нужно поговорить.

Повесила трубку и посмотрела на Арти, который ковырял вилкой стол, всем видом показывая, что чувствует свою вину.

– Давай разбираться, ребенок!

– Давай, – вздохнул он.

– Что он тебе говорил– то?

– Ну, говорил, что виноват передо мной, что хочет быть в моей жизни, наверстать упущенные годы, что только теперь понял, как я для него важен, что никогда не хотел меня бросать, так получилось.

– Понятно!

Хотелось врезать этому Скоту, чтобы он летел куда подальше, но сейчас Арти и его переживания были важнее наших с Ларкой эмоций и чувств.

– Арти, самое главное, чтобы ты понял, что ты хочешь и что ты чувствуешь. Тебе надо думать не о том, как бы не обидеть Лару или меня, а разобраться со своими чувствами и желаниями. Понимаешь? Ты хочешь, чтобы он был в твоей жизни, общаться с ним, встречаться?

– Не знаю! – честно ответил Арти. – С одной стороны, я рад, что он появился, я теперь хоть знаю, как он выглядит, с другой стороны, мне обидно, что его не было все эти годы. Вы с Ларой неправильные воспитатели, – вздохнул он. – Когда я про него спрашивал, вы мне всю правду рассказывали, получалось, что он бросил нас с Ларой и сбежал.

– А лучше было бы что– нибудь придумать типа летчика– испытателя, героически погибшего?

– Ну, не знаю, может, как– то помягче. Говорят, детская психика неустойчива! Слышала? – ехидно спросил он.

– Насколько я могу судить, с твоей психикой все в порядке!

– А могло быть что угодно! – весело рассмеялся Арти.

– Да уж! – улыбнулась и погладила его по голове. – Я не знаю, что тебе сказать, и что вообще говорят в таких случаях, поэтому буду говорить правду, как у нас заведено. Он действительно бросил Лару в самый трудный момент. Она была молода, очень молода. Ей было всего на шесть лет больше, чем тебе сейчас. Скот женился на ней, говорил, что любит, обнадеживал, каждый день рассказывал, как они будут жить, как у них всё будет хорошо. Он обманывал Лару, обманывал бабушку, обманывал нас всех. А сам все это время искал возможность поживиться. Когда же понял, что ему это не удастся, он начал готовить побег… Понимаешь, каждый человек имеет право на ошибку, особенно в молодости, когда много не знаешь, не умеешь разбираться в людях, а в мозгах сплошной юношеский максимализм. Конечно, можно влюбиться, как тебе кажется, на всю жизнь, а через месяц понять, что не любишь и не хочешь жить с этим человеком, можно создать семью, а вскоре понять, что не готов к такой ответственности. И беременности подруг – это шок для молодых людей, не готовых стать отцами. Руководствуясь все тем же максимализмом, все эти вопросы разрешаются просто: молодой человек сообщает своей девушке, что он с ней расстается. В молодости юноши довольно жестоки и не щадят чувств своих дам. Это жестоко, но честно. Больно, но честно! Понимаешь, взыграли гормоны, мальчик влюбился до одури, ему казалось, вот она, единственная, а когда первая эйфория прошла, девушка оказалась самой обыкновенной и не такой уж любимой. Это все можно понять. Но он не был молодым и глупым. Он был старше.Да, его подруга бросила вас, и он узнал, что ты не его сын. НО! Он заведомо обманывал Лару, каждый день врал, что любит ее, любит тебя, а сам несколько месяцев подряд тайно готовился сделать ноги – это уже не ошибка, это характер! Это продуманные действия и целенаправленный обман. Бывает, люди меняются с годами, но я не верю в то, что человек может так глобально измениться как личность. У всего этого есть название – подлость, трусость и лицемерие. Отсюда возникают вопросы.

– Какие вопросы?

– Первое: почему спустя столько лет он про тебя вспомнил и ему сразу понадобилось встретиться? Ну хорошо, он вдруг понял, что поступил подло, и ни ты, ни Лара не заслужили всего того, что было. Он мог бы от проснувшихся отцовских чувств, в чем я сомневаюсь, конечно, так как, по его же словам, он и вовсе не являлся твоим отцом, так вот, он мог, ну я не знаю, посылать письма, посылки, подарки, деньги, наконец! Второе: где он живет, что делает, есть ли у него семья и что он хочет от тебя и Лары? Третье: почему он сначала не поговорил с Ларой, она твоя мать, пусть и не она тебя рожала, но она твоя мама! И она должна решать – видеться вам или нет, она за тебя отвечает и за твою психику, между прочим, тоже! Почему он пришел к вам домой, зная, что Лара на работе? Прости, но я подозреваю его в меркантильности, хотя мне этого очень не хочется, однако я никогда тебе не врала и не собираюсь этого делать и впредь!

– В какой меркантильности? – заинтересованно спросил Арти.

– Арти, ты же очень умный! Лара хорошо зарабатывает – у вас большая квартира почти в центре. У Лары известное в городе имя, её ателье приносит очень хорошие деньги. Очень. У Лары клиентура из высших слоёв общества, да, не столичные аристократы, но всё же. Уверена, он всё это знает. Все это, вместе взятое, – деньги и большие связи!

– Ты хочешь сказать, что он хочет чего– то от Лары и действует через меня?

– Такой вариант возможен. Мне очень не хочется тебе это говорить, и совсем не хочется, чтобы это подтвердилось. Я ведь понимаю, что тебе нужен отец, самый лучший, и чтобы любил тебя, и ты чувствовал, как сильно ты ему нужен. Будем надеяться, что так оно и есть и именно поэтому он появился. Но, к сожалению, надо помнить, что он может иметь какой– то расчет.

– Мне надо обо всем этом подумать. Если честно, кое– что в его словах и поведении мне не понравилось.

– Конечно, подумай. И еще, ты должен помнить и знать, что ты ни в коем случае не виноват в том, как он поступил с Ларой. И в том, что он ушел, нет твоей вины. Это только его ответственность и глупость.

– А– а– а, я знаю, о чем ты! Это из толстенного учебника, я как– то полистал его в учительской, когда ждал мисс Джули. Там написано, что ребенок из неполной семьи нарабатывает себе комплекс на всю жизнь, считая себя недостойным, потому что он себя плохо вел и все такое, поэтому папаша их бросил!

– И как с тобой разговаривать, с таким умным? – рассмеялась я. – Вот скажи мне, и зачем ты его читал, этот учебник?

– Так интересно, как эти ученые объясняют, например, почему я люблю валяться в одежде на кровати! Обхохочешься! Я просто ерундой страдаю, а они так все серьезно, делают какие– то выводы, исследования проводят!

Зазвонил телефон. Настороженно на него посмотрела, но все– таки ответила:

– Да?

– Надеюсь, тебя подвезли? – строго поинтересовался Итан Кёрк.

– Все по инструкции, – отчиталась я. – Меня привез Фил, проверил дом на предмет отсутствия посторонних!

– Вот и умница! Я сегодня охранять тебя не смогу – дел невпроворот!

– Меня Арти сейчас охраняет!

– Передай привет!

– Передаю: Арти, тебе привет от Итана!

Арти помахал в ответ ладошкой.

– Тебе тоже.

– Я еще позвоню, а сейчас зашиваюсь!

– Тогда, до свидания!

Повесила трубку и обратилась к мальчику:

– Арти, я поеду к Ларе, ей нужна поддержка. Ты оставайся, почитай, подумай обо всем. Двери открывай только мне, Ларе или следователям – больше никому, понял?

– Даже знакомым?

– Тем более знакомым!

* * *

Оставив Арти с книгой и мыслями, вызвала извозчика и пошла переодеваться. Разговор предстоял трудный, Ларку надо успокоить. Обуваясь, давала последние инструкции Арти, который от нетерпения сесть за книгу и не спать всю ночь уже «бил копытцем». Куда вся печаль делась!

– Если что, еда знаешь где, найдешь. Дверь за мной закрой на все замки и цепочку, посмотри в окно, села ли я в такси. Я перезвоню. Все, целую!

– Тина, а это не опасно, что ты одна едешь?

– Нет, я на такси, и ты проследишь, села я в него или нет.

– А если нет?

– Звони Итану или Ролану, я их телефоны записала и прикрепила на доске.

– Ну ладно!

Когда я ехала в такси, позвонил Итан:

– Тина, как ты там?

– У меня все в порядке! – отрапортовала я, почему– то не сказав, что еду к Ларке.

Чувствовала себя неуютно, во– первых, потому что, это было не очень умно – срываться одной, ночью куда– то ехать, а во– вторых, не хотелось посвящать кого– то в появление блудного отца, теплилась надежда: может, пронесет и он как появился, так и исчезнет из их жизни, словно утренний туман. Хорошо бы!

– Я сегодня охранять тебя не смогу, – сказал Итан. – Я еще на работе, освобожусь через полчаса и поеду отсыпаться. Ты сама справишься?

– Обязательно! – пообещала я.

– Тогда до завтра!

– До завтра! – попрощалась, чувствуя вину за то, что обманываю его, не говоря правды