Глава 4.

Человек бросил трубку на аппарат и громко выругался.

«Как она смогла выкрутиться? Она должна сейчас сидеть в тюрьме, а не у себя на кухне! Все так хорошо продумано, в чем прокол?»

Человек схватил тарелку, со всей силы кинул ее в стену и стукнул кулаком по столу, не зная, куда выплеснуть кипевшую в нем бессильную, душащую злобу.

– Спокойно! Я что– нибудь придумаю, обязательно! Это только начало! Ты у меня легким испугом не отделаешься!

Он стал быстро ходить из угла в угол, пытаясь успокоиться.

«Надо гнуть эту линию. Если ее не посадили, значит, у нее есть алиби. Но как? Она же целыми днями дома одна сидит! Не важно как! Значит, в полиции думают, что ее специально подставляют. Надо разыграть все так, чтобы они убедились, что это она хочет убить бывшего жениха, а все улики и свое алиби состряпала для отвода глаз от нее же! Правильно! Перевернуть все наоборот!»

Человек расслабился, улыбнулся и щелкнул пальцами от удовольствия.

«Это даже интересно! Я обязательно придумаю, как все устроить. Так даже лучше!»

* * *

Итан, уставший от целого дня беготни, разговоров, голодный как волк и не менее злой, чем этот хищник, держа в руках коробку с бутербродами и банку с кофе, ввалился в кабинет.

Команда Ролана с ним во главе, присутствовала в кабинете Итана полном сборе.

– И как старому дяде Итану прокормить такую ораву ищущих истину людей? – ворчал он. – Лизи, прими пищу телесную!

Лизи Салливан забрала у него коробку и банку кофе. Итан плюхнулся на небольшой диванчик, стоявший в углу, и вытянул ноги.

– Ну что, господа сыщики, приступим к совещанию? – предложил Ролан.

В кабинете находились его «орлики», как он их называл, всем боевым составом. Старшей по званию после Ролана была Лизи Салливан – лейтенант, затем шел сержант Томас Соукс и самый младший – младший сержант Колин Дино, прозванный среди своих Дин.

Когда он только пришел работать в команду, Лизи взвалила на него кучу работы, и он возмутился не по– детски:

– Что я, верблюд, столько сделать?

– До верблюда ты еще не дорос, – ответила Лизи Салливан. – Даже до коня не дотянул. Пока ты просто конек Дин[15] ! Так и привязалось к нему это имя, хотя он уже давно показал себя замечательным оперативником и обижался первое время на конька. Ролан его успокаивал:

– Ну ладно, вот станешь лейтенантом, мы тебя «конем» будем звать!

Томас Соукс был тихим и спокойным, лишних слов не говорил, но, если чувствовал, что идет по правильному следу, вцеплялся намертво и с упорством бульдога раскручивал дело.

– Давай, Салли, начнем с тебя, – предложил Ролан, кивнув на Лизи Салливан.

Лизи уже успела выложить бутерброды, выставить на письменный стол начальника чашки, сахар, и щелкнула по нагревающему артефакту чайника. Дальше по принятой традиции начиналось самообслуживание.

Лизи открыла свои записи, просмотрела их и приступила к изложению:

– Ну что, господа, не все спокойно в этой компании! Девять месяцев назад наш пострадавший передал часть своей доли, точнее, двадцать процентов от нее, что приблизительно составляет двадцать миллионов золотых в активах, то есть не в наличных деньгах, своему партнеру Ричарду Дервону. Соглашение сие было заверено нотариусом и до сведения третьего партнера, а также бухгалтера и коллектива не было доведено!

– Уже интересно! – сказал Ролан.

– Это только начало! – успокоила его Лизи. – В течение этих девяти месяцев были переданы проценты и, соответственно, доля участия в предприятии еще дважды, каждый раз по двадцать процентов от его оставшихся денег. Причем последний договор об этом был подписан за день до того, как его выгнала невеста.

– Салли, – нежно попросил Ролан, – поясни для нас, дураков, что мы имеем в конечных цифрах.

– А в цифрах мы имеем, что Ричард Дервон, на данный момент является хозяином предприятия и имеет основной, решающий голос, так как у него чуть больше пятидесяти процентов участия, что составляет около ста двадцати одного миллиона золотом. А его «друг» и соратник Альберт Виброу, соответственно, шестнадцать с половиной процентов, что составляет чуть меньше сорока миллионов.

– Здорово! И на чем он его поймал? – спросил Итан. – Я в тебе не сомневаюсь – ты, конечно, узнала.

– Я господина Дервона легонечко так приперла к стенке и объяснила, что если он не расскажет чистосердечно, естественно, то я его арестую, как основного подозреваемого. Он немного потрепыхался, потребовал своих юристов, но все– таки сдался и со слезами на глазах поведал банальную до изжоги историю.

– Лизи! – вмешался Ролан. – Опять незаконные действия!

– Так на благое ж дело, – покаянно, тоном провинившейся школьницы, ответила Лизи.

– Я вам дам, на «благое дело»! – так, для порядку, шумнул Ролан, погрозив пальчиком. – Давай, излагай дальше!

– Как он говорит, произошло все случайно. Врет! Он хорошо и давно все рассчитал. И намешано в этих расчетах много всего: и ревность, и жадность. А началась повесть сия с того, что он влюбился в невесту Альберта Виброу, Критстину Алексу Бойд, откровенно не понимая, что она нашла в Виброу. Несколько раз он к ней подъезжал, но она все переводила в шутку и старалась общаться с ним как можно меньше. Однажды они были загородом, у Дервона есть домик недалеко от Золотых озёр, мужики все сильно напились, и жены, ну и невесты, уложили их спать, всех, кроме Дервона. Господин Дервон застукал мисс Бойд в одиночестве, убирающую посуду в беседке, где происходило застолье, и стал страстно признаваться ей в любви. Когда признания не возымели результата, он попытался ее там же завалить на диванчик. На сей раз мисс Бойд не стала переводить все в шутку, а просто саданула пылкого кавалера коленом в весьма чувствительное место и оставила «отдыхать» там же, где его настигло «большое чувство». Данный инцидент не охладил его чувств, а только укрепил в мысли ее добиться, а заодно развестись с надоевшей женой. И он решил доказать, что лучший, ну и подмять под себя все предприятие. Второй их партнёр Векс Корлин был ему не по зубам, и он взялся за Виброу, которого считал единственным препятствием к руке мисс Бойд. Дервон знал все его слабости еще с академии. Когда он все просчитал и понял, что это просто, тут уж подключились жадность и азарт. Девять месяцев назад он затащил Виброу в игорный дом, якобы отметить удачную сделку. Проследив, чтобы тот нагрузился под завязку, подбил его играть в рулетку. Виброу вошел в раж и не мог остановиться. Он проиграл деньги, которые у него имелись с собой, а за ними и все, что были на ключ– карте, занял у Дервона и тоже проиграл, стал требовать еще. Тогда Дервон, как он говорит, чтобы его остановить, предложил подписать договор на двадцать процентов. На самом деле он знал, что Виброу это не остановит. Как вы знаете, в крупных игорных домах всегда есть нотариус. Они подписали и заверили документ. Дервон выдал Виброу пятьдесят тысяч золотых и пустил играть дальше, а сам отбыл домой. На следующий день господин Виброу не помнил ничего и тяжело болел еще два дня после такого разгула страстей. Дервону это было на руку, он даже напоминать не стал о долге.

– Как я понимаю, он проделал этот трюк еще дважды? – спросил Итан.

Он удивлялся своей реакции на рассказ о том, как этот Дервон приставал к Тине.

«Да что такое?! Чего я завелся? И сейчас, и там, у нее дома! Совсем ты «поехал», Кёрк!» Он с трудом подавлял в себе желание хорошенько въехать в морду этому Дервину.

«Ладно, потом разберемся, что тебя так завело, а сейчас займись делом!»

– Совершенно верно! – продолжила Лизи. – Но на этот раз он пошел дальше, нанял заранее девицу лёгкого поведения, чтобы она увезла Виброу к себе на ночь, с оплатой скрытой съемки на записывающий кристалл всего происходящего. В этот раз господин Альберт Виброу помнил события прошедшей ночи и потребовал аннулирования документа. Дервон обещал, но только после того, как Виброу расплатится с долгом, и предъявил ему расписки, которые всегда с него брал в игорном доме. Мало того, цифры там были обозначены со– о– овсем другие и составляли больше полумиллиона золотых. Они договорились «по дружбе», что Виброу будет отдавать частями, и это растянулось на несколько месяцев. В ответ на очередное требование аннулировать документ, Дервон пригрозил, что расскажет все Вексу Корлину. Виброу очень испугался – он понимал, что Корлин попросту турнет его из фирмы, мужик он грамотный, найдет способ. Дервон потребовал еще двадцать процентов и закрепил свое требование демонстрацией фильма с Виброу в главной роли, пригрозив показать это «произведение искусства» мисс Бойд. Расставаться с невестой Виброу категорически не хотел, невзирая на то, что последнее время их отношения были уже не столь радужными. И, как утверждает Дервон, напившись, Виброу жаловался ему, что он так и не смог уложить свою невесту в койку, пролив тем самым бальзам на «израненную» душу господина Дервона. Он подписал документ на очередной транш, а на следующий день невеста расторгала помолвку. Кстати, она совершенно не в курсе этих дел.

– Значит, мы имеем подозреваемого, как я понял? – спросил Ролан.

– Сомневаюсь, – ответила Лизи. – Судя по тому, как Дервон о ней говорил, он действительно влюблен и откровенно повернут на мисс Бойд, подставлять ее не стал бы. У меня все.

– Умница ты моя! – похвалил Ролан.

Бутерброды под отчет Лизи благополучно исчезли, но кофе в банке еще оставался. Она встала, чтобы сделать себе чашку кофе, и подошла к чайнику.

– Лизи, не откажи, сделай и мне, – попросил Итан.

Лизи взяла у него пустую кружку и, наливая кипяток, спросила:

– А что экспертиза, Дин?

– Окурки, изъятые из дома мисс Бойд, что передал Итан, идентичны тем, что нашли на месте преступления. Судя по отчету баллистиков, оружие, из которого стреляли в Виброу, у нас в картотеке не числится. Тот районный полицейский, Тиркас Кучейн подписал показания о своем пребывании у мисс Бойд в момент совершения покушения. Очень за нее переживал, долго охал и ахал. Грозился, цитирую: «Навалять тому гаду, что на такую приличную мисс гадит!»

– Что у тебя, Томас? – спросил Ролан.

– Имел беседу с пострадавшим. Он перепуган страшно, ну прям до медвежьей болезни. Лекари говорят, что в принципе он может идти домой, но пациент категорически отказывается до полного выздоровления покинуть лечебницу. В то, что это могла сделать невеста, не верит. По– моему, ему даже обидно, что это не она. Говорит мне: «Вот вас бы невеста застукала, наверное, кричала бы, плакала, тарелки била! А эта спокойная, холодная, никаких эмоций. Просто, бери вещи и пошел вон! А мы столько лет вместе. А она даже не подумала простить, хотя бы выслушала!» – и так далее по тексту. Намекнул на финансовые разногласия с партнером, но утверждает, что это все временно. Но видно, что испуган сильно.

– Мог Ричард, поняв, что дело у них не дойдёт до свадьбы, и она, вполне вероятно, подаст на раздел имущества, испугаться, что все всплывет, и выстрелить? – спросил Итан у Лизи.

– Ему невыгодно, – ответила Лизи. – Если бы Виброу убили, то его деньги она могла бы получить по наследству. Предприятие их её не интересует, в том смысле, что у нее свои деньги и очень хорошая работа есть. Она, скорее всего, взяла бы деньги, а Дервон надеялся Виброу до конца обобрать. Подставлять её он ни за что бы не стал, он собирается к ней с предложением руки и сердца подкатить, тем более она сейчас одна. Кстати, хоть она всего лишь невеста Виброу и ей пришлось бы очень постараться, чтобы получить его наследство, партнеры заверили меня, что сделали бы все возможное, чтобы она получила его долю единолично. Вот так вот!

«Хрен тебе, а не Тина! – мысленно возмутился Итан и тут же обругал себя: – Куда тебя несет? Успокойся!»

– Но теоретически, он мог, – сказал Томас.

– Не будем пока эту версию отбрасывать, – решил Ролан.

Он встал, сделал себе кофе, попеняв Итану:

– Вот мне моя любимая подчиненная кофе не делает, все тебе, ненаглядному важняку!

– Ага! – усмехнулся Итан. – Давай, хоть ты чем– нибудь порадуй!

– Давай сначала ты – уже обсудим все вокруг мисс Бойд, а потом к госдеятелю перейдем.

– Хорошо. Ее подруга, можно сказать, родственница – росли вместе как сестры, мисс Лаура Миркл, одна из самых популярных модисток города.

–Наряд от Лары Миркл – мечта каждой женщины нашего города! – закатила глаза Лизи.

–Сама мисс Бойд –партнёр в очень серьёзной конторе, – Итан назвал фирму, и Томас присвистнул. – Вот именно! Да, там ребята серьезные работают. Ты, кстати, помнишь, Ролан, нам как– то приходилось с ними работать по делу об ограблении банка. Сарк Аройт.

– Да, точно. Железный мальчик! – ответил Ролан.

– Госпожа Миркл тоже девочка весьма и весьма непростая. И клиентура у нее впечатляет и потрясает именами. Там жены, дочери, сестры, племянницы и невесты таких людей, что даже перечислять не буду фамилии, а то придется встать по стойке «смирно». Начинала она с маленькой коморки. Жили они втроем, две молоденькие мисс и маленький мальчик, в крохотной квартирке на окраине: она, Бойд и сын Артур. Прошли нищету, вкалывали от зари до зари, но, судя по результатам, не напрасно батрачили. Виброу они с сыном не любили, но свое мнение не высказывали, предоставляя возможность подруге разобраться самой, а вот радости по поводу их расставания не скрывали, особенно Артур. За подругу она горой, в огонь и в воду. Сразу взяла быка за рога и выложила все свои размышления по этому поводу, весьма грамотные размышления для мисс, шьющей наряды, во многом облегчив нам работу. Они вдвоем перебрали всех знакомых, все ситуации, когда мисс Бойд пришлось кого– то случайно или намеренно обидеть. Ей приходилось увольнять людей, и довольно жестко. Их было трое: две женщины и мужчина. Мужчина сразу после увольнения, три года назад, уехал в глухую провинцию, там и живет. Одна из уволенных дам сидит дома, помогает сыну и невестке с внуками и весьма довольна жизнью. Сказала мне, что даже благодарна мисс Бойд за увольнение, сама бы не решилась уйти, все детям деньгами помогала, а сил работать уже не было. Когда уволили, ей сразу полегчало, теперь с удовольствием с внуками возится. Вторая дамочка, наплевав на образование, ушла с головой в флористику, ну в смысле открыла маленькую цветочную лавочку. Денег таких, чтобы нанять кого– то стрелять, у нее нет, да и уже два года прошло после увольнения. Ей и алиби не надо – она центнер весит. Из всех людей, что они вдвоем перебрали, эти трое наиболее возможны, но отпадают. Так же я проверил и бывших родственников мисс Бойд…

–Каких родственников? – нахмурился Ролан.

–У мисс Бойд очень занимательная история жизни, когда– то давно, как и у нас всех, у неё была семья. Странная, конечно, –Итан неприязненно поморщился, –но уж какая есть. Ушлая мамаша дабы скрыть адюльтер от супруга, отправила тогда ещё совсем юную мисс Бойд в Калле к сестре, и забыла о ней до тех самых пор, пока дочь не получила наследство усопшей леди Турсенс.

–Ничего себе! – возмутилась Лизи. –Выкинули девчонку из жизни, а как замаячили деньги, тут же нарисовались!

–Угу, –покивал головой Итан. – Так вот, я проверил всех. «Семейку», коллег, подругу, в том числе, конечно, был назван и Дервон, но в очень мягкой форме – «Она ему сильно нравится», что– то в этом роде.

– А сама Миркл могла? – спросила Лизи.

– Нет. Во– первых, у нее железное алиби: она в это время находилась в компании супруги и двух дочерей окружного судьи. Во– вторых, у них с Бойд очень близкие, родственные отношения. Они втроем как одна команда. И делить им нечего. Никаких мотивов.

– Может, ревность к сыну?

– Тоже нет. У них совсем другие отношения. Без подруги и её помощи мисс Миркл бы вообще сына не вырастила – у неё родители умерли как раз на когда она училась на последнем курсе. Они пацана сами при помощи тетки мисс Бойд и соседки растили. Это мимо.

– А подруга, с которой она Виброу застукала?

– Одри Шульц, – вступил с отчетом Дино, именно он встречался и разговаривал с ней. – Они с мисс Бойд вместе учились в одной группе. Дружили, но не близко. Кристина и Лаура помогли ей в своё время, устроили на хорошую работу, и её мужа кстати тоже. Девчонки помогли им с жильём, в общем, эта семья им многим обязана, по крайней мере своим благополучием на данный момент. Одри рыдает все время, кается, говорит, что это случайно получилось. Они разругались с мужем, и она встретила Виброу, тот стал её успокаивать и продолжил в постели. В этот день была на работе, отлучалась только на обед, на час. Толком вспомнить не может, кто ее видел в столовой. У неё на работе тоже точно сказать не могут, но вроде видели её. Денег таких, чтобы нанять стрелка, у неё нет. Скорее всего, это тоже мимо.

– Нет, ну каковы бабы бывают! – возмутилась Лизи.

Её эта ситуация очень сильно задела как женщину. Почему– то стало так обидно за девчонок, и за эту мисс Бойд.

– Девки ее из задницы вытащили, на работу устроили, денег дали, жильём обеспечили, а она с мужем поругалась, и бах «случайно» в постель!

– Лизи, ты чего разошлась? – удивился Томас. – Что, первый раз с дерьмом сталкиваешься?

– Не первый! Но мне эта Бойд нравится! Ни соплей, ни нытья, так тяжело работала, она же из низов! Сама себя сделала! И смотри, как не везет: жених придурок, подруга предательница, да еще какой– то козел подставить хочет!

– Вот давай, Лизи, мы его и найдем, все ей полегче будет! – рассмеялся Ролан. – Ну как, Итан, припас что– то напоследок?

– Да так, есть кое– что. Лаура сказала, что, когда они вчера вечером разговаривали, был странный звонок по телефону, который сильно напугал Кристину. Когда она сняла трубку, кто– то, похоже, не ожидавший ее услышать, выругался сквозь зубы и молча дышал в трубку. Бойд уверена, что звонил наш стрелок. Может, просто ошиблись номером или у нее нервы разыгрались, – скорее себя успокаивал Итан.

– А может, и стрелок. Проверял, арестовали ее или нет, – задумчиво проговорил Дин.

– Что у тебя, Ролан? – спросил Итан, уходя от этой темы.

– Тоже все не слава Богине! Оказывается, наш госчиновник занят сейчас крутым проектом, на который выделяются бюджетные деньги. Первая часть денег поступила на счет именно вчера. Проект долгосрочный, всех деталей он мне не объяснил, но я понял, что они имеют кучу льгот и, самое интересное, кое– кто уже пытался с ним разговаривать на предмет желания «поучаствовать» в большом пироге. Правда, никаких наездов и прямых просьб пока не прозвучало, но воняет от всего этого сильно!

– Значит, вполне может быть и с этой стороны? – уточнил Итан.

– Может! Первый претендент – Холсен. Кто такой, объяснять не надо – управляющий банком, основным капиталом которого являются отмытые криминальные деньги. Все об этом знают, но доказать ничего не могут. Не сам, конечно, господин Холсен, а через посредников и очень легко, в виде предложения умножить капитал, прокрутив пару раз, и самим заработать. Без нажима, очень нежно. Вторым был всем известный Граус, в прошлом лидер бандитской группировки, а ныне законопослушный бизнесмен. Он выступил с предложением своими силами и за свои, гораздо меньшие, деньги выполнить государственную программу, а остаток мирно поделить. И тоже без нажима и ласково, на уровне прощупывания почвы. Думаю, были и другие предложения в этом ключе, о которых наш любезный госчиновник мне не рассказал. Ведет он себя спокойно, уверен, что стрелок не по его душу, а если и по его, то ему бояться нечего. Так, пугали. Надо выяснить, кто еще на него выходил и с какими предложениями. Итак, господа сыщики, что мы имеем?

– Это может быть Дервон – надо поговорить с его женой, узнать, есть ли у него любовница, если есть, поговорить с ней. Может, он решил ускорить события или его женщина из ревности подставила мисс Бойд, – начал Итан подводить итоги. – Лизи, коль ты занялась, может, и продолжишь?

– Нет, – возразил Ролан. – Лучше Лизи пойдет в госучреждение. Оснований для проверки налоговой или отдела по экономическим преступлениям нет, а она с бухгалтерами там, с коллективом документики разные посмотрит.

– Да, так лучше, – согласился Итан. – Второй вариант – это все– таки танцы вокруг госчиновника. Нельзя скидывать со счетов и самого Виброу, он вполне мог задолжать деньги. Или влезть в аферу и получить небольшую разборку.

– Это могут быть и недавние финансовые проблемы у любимого госчиновника, – выдвинул версию Ролан и тяжело вздохнул. – Тогда там копать не перекопать. Дерьмо, терпеть не могу все эти финансовые дела!

– Я завтра поработаю вокруг госучреждения, а Лизи внутри – вдруг что и выплывет, – сказал Итан.

– Я беру на себя Виброу, – ответил Ролан. – А ребята – Дервона и третьего компаньона. И на фирме их с народом побеседуйте еще раз, присмотритесь. Да, проверьте на всякий случай алиби этой Шульц. Все по домам и отдыхать! Всем до завтра!

– Лизи, тебя подвезти? – подскочил к Лизе Томас.

Он ездил на стареньком экипаже первой серии, доставшейся ему от отца. Будучи тайно и безнадежно влюблен в Лизи, он все время пытался за ней неуклюже ухаживать.

– Подвезти, солнышко, а то что– то на дилижанс у меня сил нет, – ответила Лизи.

– А меня? – влез Дин.

– А ты общественным транспортом, такие перегрузки моя «единичка» не выдержит.

– Да нам почти по пути! – не сдавался Дин.

– Ну да, два локтя по карте!

Продолжая вяло спорить, они втроем вышли из кабинета. Итан с Роланом вышли вслед за ними, Ролан закрыл и опечатал дверь, и они не спеша пошли к выходу.

– Вот чувствую я, Итан, не там мы копаем, и дело — это гораздо говнистей, чем мы можем предположить!

– Да не причитай ты! Что– нибудь накопаем.

– Глухарем пахнет, как на токовище! – ныл Ролан

* * *

Услышав голос Альберта в трубке, я взмолилась про себя всем богам, известным и не очень. Вот зря не отключила телефон, зря.

Тебе мало того, что ты меня выставила и по твоей милости в меня стреляли! – он был так возмущен, что голос срывался на фальцет. – Ты еще и в суд подала, на раздел имущества! Тебе мои деньги понадобились? Ничего не получишь!

– Альберт, успокойся, с чего ты решил, что я подала в суд?

– Не прикидывайся! Ты решила меня обобрать, наверняка твоя подружка надоумила!

– Подожди. Кто тебе сказал, что я подала в суд?

– Не изображай невинность! Мне только что звонили из суда и уведомили, что заседание состоится через неделю по твоему исковому заявлению! Я и не подозревал, что ты такая сука!

– Прекрати орать! – не выдержала и прикрикнула на него. – И перестань со мной разговаривать в подобном тоне! Объясни, из какого суда. Я никаких заявлений не писала, мне твои деньги не нужны, мне своих вполне хватает. И успокойся, я во всем разберусь!

– Значит, это твоя Ларка! Она подсуетилась! Вот сучка! Точно, она меня всегда терпеть не могла, вот и решила подсуетиться для подруги! – поделился выводами Альберт.

– Альберт, я сейчас отключусь и не буду с тобой больше разговаривать! Немедленно успокойся и прекрати кричать!

– Хорошо.

– Так, а теперь скажи, в каком именно суде мое заявление?

– В окружном.

– Я все узнаю. В любом случае никакого суда не будет. Все, до свидания!

Положив трубку, задумалась.

«Надо выяснить у Фила!»

– Фил, привет! Я тебя не отвлекаю? – после короткого стука вошла в кабинет партнера.

– Нет. Что– то опять случилось?

– Фил, а ты случайно не подавал заявление в суд на раздел имущества от моего имени?

– Ты что? О чем ты? Конечно, нет!

– Фил, не обижайся, но я должна была спросить, – извинилась я.

– А что, ты решилась? Так я с великим удовольствием! – взбодрился перспективой компаньон.

– Нет, зачем мне это? –хмыкнула я. –Но сейчас позвонил Альберт и закатил истерику. Ему сообщили из суда, что от меня поступило исковое заявление на раздел имущества. Я точно не подавала, ты – тоже. Тогда кто?

– Ерунда какая– то… а может тут какая– то ошибка?

– Фил, а ты очень занят? – просительно поинтересовалась я.

– Не особенно. Хочешь, чтобы я съездил и узнал?

– Да, пожалуйста, тебе проще, ты об этом все знаешь. Съезди, узнай, что там, и сразу позвони.

– Конечно, не волнуйся. Это просто ошибка. Я все узнаю, – вышел из– за стола Фил

В ожидании звонка Фила не находила себе места. Я точно знала, что это не ошибка, что тот человек, который стрелял в Альберта, начал широкомасштабное наступление на меня, объявив мне войну ненависти. Мне было очень страшно! В своей жизни я ещё не сталкивалась с такой лютой ненавистью. Ни в одной из своих жизней… Я не знала и не понимала, кто и за что преследует меня, не знала, откуда ждать удара, но чувствовала, что просто так он не отстанет и не успокоится, пока не достигнет своей, только ему известной извращенной цели.

«Ох! Все силы небесные и не только, дайте мне силы… Как же мне страшно… Считается, что больше всего человек боится неизвестности. Я даже не подозревала, как это страшно! Только без паники! Нужно собраться и взять себя в руки! Он именно этого и добивается, чтобы ты испугалась и запаниковала. Он хочет довести тебя до сумасшествия твоим же собственным страхом! Правильно, умница! Одну его цель ты уже поняла. Надо держаться, иначе он победит!» – и сорвалась, не слушая никаких уговоров:

– Да, кто он– то?! Твою мать!

Работа валилась у меня из рук в буквальном смысле – я дважды уронила контракт, которым занималась, и уже десятый раз читала одну и ту же фразу в документе, совершенно не понимая ее смысла. Психанув, бросила бумаги на стол, встала и начала ходить из угла в угол кабинета, снова и снова уговаривая себя успокоиться, не дребезжать, мыслить конструктивно.

Зазвонил телефон.

– Тина, тут непонятная история, – с места в карьер начал Фил. –Приходил адвокат, мужчина, и от твоего имени подал заявление. Я взял его координаты, имя мне не известно, возможно новичок в нашей сфере, но пока ничего выяснять не стал. Запишешь его координаты?

–Да, конечно, диктуй, –схватила ручку и записала то, что продиктовал Фил, в том числе и адрес суда, и дату заседания.

– Спасибо, Фил!

– Тина, звони этому своему Кёрку! Это все очень серьезно!

– Да. Хорошо. Только я прошу тебя, ты сам никуда не суйся и не выясняй, кто это был, ладно?

– Хорошо, – согласился Фил и требовательно спросил: – Ты будешь звонить?

– Да!

– Ты вообще как?

– Немного напугана, но в порядке.

– Звони прямо сейчас! Слышишь?!

– Да– да, сейчас позвоню.

– Тин, ты это… Держись! – пробормотал Фил

Достав визитку, которую дал мне Кёрк, и положив ее перед собой на стол, я на несколько секунд закрыла глаза. У меня дрожали пальцы, пока я набирала номер телефона. Я вдруг осознала со всей ясностью, что волнуюсь не из– за непонятных событий, происходящих вокруг меня, то есть не только из– за них, а потому что сейчас услышу его голос. Такие эмоции, чувства переживания удивляли и пугали одновременно.

– Кёрк, – ответили мне после нескольких гудков.

У меня вдруг быстро– быстро застучало сердце, где– то в горле, кровь прилила к щекам от звука его голоса. Растерявшись от такой своей реакции, я не сразу ответила.

– Слушаю вас, – настойчиво повторил он.

– Итан, – слегка запинаясь, проговорила наконец. – Здравствуйте, это я, Тина. Кристина Бойд.

– Здравствуйте, Тина. Что– то случилось?

– Вообще– то, да. Мне бы надо поговорить с вами.

У меня даже вспотела ладонь, державшая трубку. Переложила её в другую руку, вытерла ладошку об юбку и с удивлением на нее взглянула.

– Я освобожусь через десять минут, мы можем встретиться и поговорить. Вы где находитесь?

– Я на работе.

– Очень хорошо. Я как раз недалеко от вашей конторы. Давайте выпьем кофе, я знаю одно уютное кафе, и вы мне все расскажете

* * *

Я шла по улице и впервые меня не занимали великолепные виды Калле. Я вдруг почувствовала, как звенит у меня внутри от предвкушения встречи и ожидания. Куда– то отодвинулись насущные, пугающие проблемы, став мелкими и совсем нестрашными.

Я увидела его издалека. Сразу. И меня захлестнуло желание кинуться бегом к нему, чтобы он обнял меня большими, сильными руками и погладил по голове, успокаивая и обещая, что все непременно наладится и он спасет меня от всех напастей и неприятностей.

«Совсем сдурела! Дорогуша, ты что, влюбилась?!» – вдруг спросила я себя, стараясь контролировать каждый шаг и выражение лица. На какое– то мгновение я вдруг забыла, для чего мы должны встретится. Оглохнув от грохота в ушах – так сильно стучала кровь, ускорив свой бег, – я замерла, чтобы перевести дух и как можно быстрее успокоиться. Я не отрываясь смотрела на него и видела, что он меня еще не заметил.

«Так! Давай дыши! Несколько глубоких вдохов. У тебя к нему дело, очень важное для тебя дело. Вспомни, какое, успокойся!»

Немного поостыв от возмущенных мысленных окриков и остужающих подзатыльников, успокоив свое разбушевавшееся сердце и дыхание, собравшись, шагнула навстречу Итану.

–Ещё раз, здравствуйте, мистер Кёрк.

– Здравствуйте, Тина

* * *

Итан увидел Тину, когда она была в нескольких шагах от него. От одного взгляда на нее у него перехватило дыхание, как будто он получил сильный удар в живот.

«Нате вам, здрасте! Ополоумел ты, что ли, так реагировать на женщину?» – не то поругал, не то подивился он про себя.

Она была одета в легкий костюмчик цвета слоновой кости. Свободная юбка чуть ниже колен и приталенный пиджачок, кокетливая шляпка. Цвет и фасон ей необычайно шли, выгодно подчеркивая все достоинства фигуры. Глубоко вздохнув, он ощутил, как его накрывает волна тепла.

– Ещё раз, здравствуйте, мистер Кёрк, – поздоровалась Тина.

–Здравствуйте, Тина, – не отрывая взгляда от её губ ответил Итан.

–Может быть, зайдём в кафе? – спросила Тина.

Опытный глаз сыщика уловил, что хорошенькая мисс Тина нервничает.

– Да, кофе сейчас будет очень кстати.

Кафе действительно оказалось симпатичным, уютным, и кофе хорошего качества. Тина расслабилась, понемногу успокаиваясь.

– Что случилось, Тина? – начал разговор Итан.

– Итан…– Она запнулась, но продолжила: – Я не знаю, насколько это важно и серьезно, но меня это пугает.

Мисс рассказала про заявление в суд, протянула ему бумажку с координатами адвоката и информацией, слегка подрагивающими пальчиками.

– Вы не волнуйтесь, Тина, мы все выясним, хотя хорошего здесь мало.

– Если честно, меня все это пугает, – призналась она.

– Расскажите про телефонный звонок.

– Откуда вы знаете? – удивилась Тина.

– Мне рассказала ваша подруга, мисс Миркл. Она за вас очень беспокоится, а вот вы почему– то промолчали, – следовательским тоном мягко пожурил Итан.

– Я не думала, что это важно. Может, у меня просто воображение разыгралось.

Итан слушал ее, откинувшись на спинку стула. Он расслабился, разрешив себе наконец перестать сопротивляться.

Она ему нравилась. Очень сильно!

Ему нравилось ее лицо, глаза, руки, фигура – все, что и было Тиной Бойд. Ему нравилось, как она двигается, как говорит, как смотрит. Она не просто ему нравилась, рядом с ней он испытывал незнакомый ранее небывалый внутренний восторг. Она совпадала со всей его жизнью, с ним самим идеально, вызывая постоянный, весьма ощутимый отклик тела. Странно. Очень странно.

«Просто она единственная женщина, которая, когда– либо так тебя цепляла, с ходу! – признался себе Итан. – Все очень просто! Каких только женщин у тебя не было, за твои годы! И жена даже была, и страсти разнообразные, и секс до одурения, как у всех мужиков! А чтобы вот так: хотеть женщину, и не просто в постель, а всю, со всей ее жизнью, трудным детством, комплексами, проблемами! Не бояться и избегать этого, как ты привык и прекрасно обходился, а страстно желать! Ну надо же, вот ведь тюкнуло в голову! И не только в нее! Все, Кёрк, ты попал! Как бы это все быстро решить? Может, зазвать ее к себе жить, под предлогом, что ей нельзя оставаться одной? Хорошая идея!»

И все равно странно! Для него, его жизни, привычек, собственного понимания взаимоотношений с женщинами. Ох как странно и еще более не вовремя!

Он очнулся от своих мыслей, поняв, что она задала какой– то вопрос и ждет ответа.

– Простите, что вы спросили?

– Я спросила: что мне с этим делать?

– Вам –ничего! Делать будем мы, а вы сейчас возвращайтесь на работу, а вечером я позвоню. Во сколько вы заканчиваете?

– Часов в семь.

– Вот и хорошо. Никуда не уходите из офиса. Я позвоню, и мы решим, что делать. Договорились?

– Да. Вы думаете, что все так серьезно?

– Я пока не знаю, – честно ответил Итан. – Но лучше перестраховаться.

– Ко мне вечером Лара с Арти приедут.

– Хорошая у вас подруга.

– Да, – улыбнулась Тина, – мне повезло!

– Ей тоже. Идемте, – сказал Итан, расплатившись с официантом.

* * *

Мы вышли из кафе.

– Я подвезу вас на работу, – предложил Итан, указывая рукой на припаркованный чуть дальше экипаж, очень напоминающий земные машины начала ХХ века.

– Спасибо, это очень кстати, я уже опаздываю.

Мужчина галантно предложил мне, согнутую в локте, руку.Что мне ещё безумно нравится в этом мире, ну кроме все прочего, это учтивость мужчин.

Не спеша мы подошли к машине, стоявшей у тротуара. Итан протянул руку к дверце машины, чтобы открыть ее для меня. В этот момент какой– то прохожий, видимо очень куда– то торопясь, пробегая мимо нас, толкнул меня к Итану, а шедший ему навстречу мужчина сделал резкий шаг в сторону, пропуская бегущего, и оказался прямо перед нами. В следующую секунду он выкинул вперед руку и направил в лицо Итану струю удушающего газа из маленького амулета, напоминающего маленькую резиновую грушу. От неожиданности я замерла на месте, не попытавшись даже уклониться. Всё происходящее было словно в замедленной съемке: вот рука мужчины перемещается вместе со струей газа в мою сторону, рядом падает на тротуар Итан, и в следующее мгновение я получаю порцию удушливого газа в лицо.

«Как глупо!» – мелькнула мысль, перед тем как я отключилась.

Пришла в себя достаточно быстро, через несколько минут. Тело было как парализованное, поэтому мне даже не пришлось изображать обморок, но мозг работал четко и ясно. Сознание я потеряла не от препарата, которым нас с Итаном отключили, а скорее от неожиданности и страха. Я слышала все, что происходило вокруг меня, чуть– чуть приоткрыв глаза, через ресницы, пыталась посмотреть вокруг.

Возле нас остановилась небольшая повозка, напоминающая дилижанс, из нее выскочили два парня. Вчетвером, вместе с теми, которые так успешно разыграли столкновение, они подняли Итана и запихали внутрь.

– Тяжелый, сволочь! – сказал кто– то.

Они бросили его на пол повозки, я почувствовала, что меня хватают грубые руки, причиняя боль, поднимают с тротуара, как мешок с картошкой, тащат в машину и кидают на пол рядом с Итаном.

– Ходу! Ходу! – крикнул кто– то.

Повозка рванула с места, сопровождаемая целым оркестром возмущенных сигналов и окриков, проезжающих мимо авто и экипажей.

– Куст, давай скорее укол! Важняк здоровый, как боров, сейчас очнется, устроит нам тут кровавую баню! Зик, надень на них наручники!

Итан лежал лицом вниз. Сквозь ресницы я видела, как ему защелкивают наручники, заведя руки за спину. Я лежала на правом боку, переворачивать меня не стали, а резко дернули за правую руку, застегнули наручники впереди и откатили от Итана, но только затем, чтобы парню, которого назвали Куст, было удобнее сделать укол, прямо через ткань юбки, в ногу. Затем меня, как бревно, перекатили, уложив таким образом, что я наполовину лежала на Итане. Прямо перед моими глазами были его губы, и тут же почувствовала ещё один болезненный укол в ягодицу.

– Куст! – заржал кто– то. – Ты бы с мисс поделикатнее. Задрал бы юбку, спустил бельишко и уколол!

– Все, ша! Зубоскалить потом будем! Надо Кесарю позвонить.

После этой фразы я ощутила, что теряю четкость мысли и мои мышцы непроизвольно расслабляются.

«Что они вкололи?»

После того как я переехала к тётке, примерно через год, у меня обнаружили неправильный обмен веществ, какой– то совсем неправильный, наличие которого я приписываю тому самого обряду, что провела «мамаша». Каких только исследований со мной не проводили лекари! Один даже диссертацию защитил на моей уникальной нервной системе, объяснив мой феномен так:

– У вас уникальный организм. В целом он работает правильно, но на определенные препараты реагирует нестандартно. Такие случаи в медицине встречаются крайне редко! И это не аллергическая реакция, это защитный механизм. Не буду углубляться в физиологию и медицинские термины, объясню проще: снотворные, нервно– паралитические, даже обезболивающие препараты отвергаются вашим организмом. Он их просто нейтрализует и выводит из крови. В этом есть как положительная сторона, так и отрицательная. Положительная в том, что вы никогда не станете алкоголичкой или зависимой от лекарств, а отрицательная – вам очень трудно будет сделать анестезию, даже магическую.

Первый раз за всю свою жизнь я поблагодарила свое тело и усмехнулась про себя – воспеть хвалу тому, что не принимала, лежа на грязном полу грохочущей повозки, со скованными наручниками руками! Воистину – жизнь полна импровизаций!

– Слушай, –вдруг раздался голос одного из похитителей. – Кесарь не говорил о девице.

–А девица– то, ничего такая, – заговорил ещё один из похитителей, –я б с такой…

–Заткнись, –оборвал его первый. – Значит так, – обратился он к подельникам, – все по плану: бугаю этому укола на три часа минимум хватит, девке и того больше. Мы их отвозим под замок, Зик останется на стреме, тарантас этот отгоняем, и едем за Кесарем и подруливаем назад, когда эта сука очнется.

– Слушай, а девицу можно того?

– Я тебе дам, того! – припугнул Куст и разразился матерной тирадой: – Пока Кесарь с ними не разберется, чтобы волос не упал! Понял?! – раздался звук затрещины.

– Да понял я, понял! Что ты психуешь? Да и неинтересно совсем, она сейчас же никакая. Я про потом и спросил, когда очухается.

– Потом и решим! Да, Зик, сумки их, кошельки, чтобы пальцем не тронул. Ну– ка, дай сюда, я все обшмонаю, потом проверю, если увижу, что чего– то взял, удушу! Для всех говорю – пока Кесарь с ними не разберется, чтобы волос не упал! Ясно?!

Слабость, наступившая после укола, прошла через несколько минут, и я все слышала и чувствовала свое тело. Так, значит, у нас есть три часа. Это уже что– то. Но всё равно было страшно. Ужасно страшно! Страшнее страшного!

Однажды в том первом детстве на Земле я подралась. Не помню, из– за чего, и это не суть. Суть в том, что папа тогда, замазывая йодом разбитый локоть, посадил меня напротив себя и сказал:

– Если у тебя не хватает ума и выдержки, чтобы решать возникающие конфликты переговорами, и тебе всенепременно нужно драться, то хотя бы делай это правильно.

– Что, в секцию по карате пойти?

– В драке главное не умение, а внутреннее состояние. Побеждает тот, кто перед боем не представляет себе мысленно картины поражения, и куда его могут ударить, и как больно ему будет, и что их больше, а ты один, или что противник сильнее.

– Как же их не бояться? Вон их трое, мальчишек, было! Конечно, страшно!

– Но ты же не побежала, а полезла с кулаками! А если решила драться – выкинь из головы возможность поражения и самое главное – страх! Бояться, плакать, считать раны, пугаться будешь потом. Если что решила – делай, если обстоятельства приперли – иди и преодолевай их, откинув страх, а переживать будешь после боя. Хотя я, как отец, против твоего поведения, для меня лучше и для тебя самой безопасней, если бы ты убегала, ты же не мальчишка! А еще лучше, чтобы ты умела разрешать любой конфликт диалогом.

И я научилась!

Научилась в сложных ситуациях выкидывать из головы страх и думать только над тем, как решить проблему. Это было нелегко. Иногда паника затапливала мозг, не давая возможности думать, но я справлялась! До сих пор! В такой заднице я еще не была! Даже попадание в этот мир не вызывало у меня такого страха! Главное – не паниковать! Не паниковать! Держись, ты сможешь! Думай, слушай, что они говорят! Ты справишься!

* * *

Наше транспортное средство остановилась. Парни, перешагнув через Итана и меня, выбрались наружу.

– Выгружайте их! – скомандовал Куст.

Меня грубо подтащили к двери за ноги, подняли и уложили кому– то на плечо. Я старалась, очень старалась изображать полную бесчувственность, постоянно контролируя свои мышцы и не давая им напрягаться. Чуть– чуть приоткрыв веки, пыталась разглядеть, куда меня тащат, и по возможности определить, где мы. Из того малого, что рассмотрела, поняла, что это какой– то склад или ангар, во всяком случае, огромное крытое помещение. Парень, тащивший меня на плече, вошел в железные двери и прошел через весь этот не то склад, не то заводской цех к противоположной от входа стороне. Стараясь не крутить головой, смотрела по сторонам – кучи мусора, какие– то ржавые станки вдоль стен, высокие окна справа и слева, без единого стекла, кое– где заделанные досками.

Все, что я видела, напоминало какой– то заброшенный завод, как в дурацких американских фильмах. И всё это время я молилась лишь о том, чтобы нас не разъединили с Итаном, заперев в разных помещениях. Несший меня открыл ржавую скрипучую дверь, за ней находился коридор, длиной метра три, и еще одна дверь, возле которой стоял старый полуразломанный стол и колченогий стул. Меня стащили с плеча и усадили на этот стул, придерживая рукой, чтобы не упала. Вошли остальные трое, волоча Итана, и кинули его возле двери.

– Ну и тяжелый, скотина!

– Зик, не гунди, обшмонай его! – приказал Куст.

Зик быстро и умело, что говорило о приобретенном и закрепленном опыте, обыскал Итана, достал портсигар, зажигалку, не найдя больше ничего.

– Давай сюда. И барахло их давай.

Куст подошел к столу. Открыл дверцу и покидал туда наши вещи.

– Табак– то зачем? Сами выкурим, – сказал Зик и тут же получил резкий удар в живот.

– Я, кажется, объяснил! – вкрадчивым голосом ответил Куст. – Ничего не трогать! Кесарь должен все увидеть как есть!

Он схватил согнутого пополам Зика рукой за подбородок и притянул к себе.

– Я проверю все вещи, когда вернусь! Ясно?

– Все, все! Я понял!

– Хорошо! – Куст отпустил Зика и повернулся к двум другим. – Их в камеру. Зики, ты на стреме, они еще не скоро очухаются. Твоя задача по сторонам смотреть, чтобы кого сюда не занесло. Мы часа через два приедем.

Открыв дверь, двое взяли Итана за руки и втащили в комнату. Послышались непонятные звуки, похожие на удары, но другие. Через пять минут поняла их происхождение – от двери шли три крутые ступеньки вниз, о которые, видимо, и бились ноги Итана, издавая эти звуки. Со мной обошлись более гуманно, взвалив на плечо, как тащили через цех, но когда бросили на пол, сильно ударилась боком. Перед тем как выйти, Зик размахнулся ногой и сильно пнул бесчувственного Итана в живот.

– Я эту суку ненавижу! – пояснил он.

Еле удержалась от вскрика, до крови прикусив губу, заставляя себя не реагировать и притворяться спящей. Лежала я в очень неудобной позе – лицом на грязном, мокром и скользком полу, всем телом навалившись на руки. И мысленно себя уговаривала: –Потерпи, сейчас они уйдут.

Через несколько мгновений услышала, как запирают на ключ дверь и разговор:

– Все, мы отваливаем! Зик, осматривай территорию каждые двадцать минут и смотри не напейся, убью!

Значит, есть еще какое– то помещение, где он будет сидеть, – догадалась я. – Наверное, что– то вроде сторожки. Это хорошо! Главное, что не под дверью!»

Прислушивалась к звукам снаружи: удалялись шаги и разговор, вот грохнула, закрываясь, вторая дверь. Подождав ещё чуть– чуть, аккуратно перевернулась на спину и села. Руки ужасно болели, осмотрев их, увидела синяки и ссадины от наручников. Я и не подозревала, что наручники – это так больно!

От боли негромко выматерилась, вспомнив все «чудные» выражения, которые, когда– либо слышала.

– Так, так, спокойно! Эмоции потом! Что у нас самое главное? – спросила, тихо разговаривая сама с собой. Оказалось, что так намного легче, вслух– то. – Первое: успокойся! Бояться будем потом! Господи! Господи! Господи, как страшно– то! – несмотря на катящиеся по лицу слёзы, постаралась взять себя в руки, отодвинуть страх. – Тиночка! Не распускайся! Так, что сначала? Надо осмотреться!

Встав сначала на четвереньки, поднялась и внимательно осмотрелась. Комната была квадратная, метров двадцать, пустая, только по углам валялись кучи какого– то хлама. Тут же поняла, почему пол был мокрым и скользким – с потолка капала вода, а по стене возле двери она стекала несколькими ручейками.

– Куда– то же вода вытекает? – прокомментировала результаты осмотра. – А что у нас с окном?

Окно находилось справа от входа на уровне моей головы, вровень с землей, из чего сделала вывод, что мы находимся в полуподвале. В окне не было ни одного стекла, но наличествовала решетка, старая и ржавая. Попробовала ее подергать и расстроилась – несмотря на внешнюю трухлявость, стояла она крепко.

– Это мы еще посмотрим! – поспорила я с обстоятельствами.

Обошла кучи мусора, валявшегося по углам, преодолевая отвращение и подкатывающую тошноту, покопалась в них и нашла старый деревянный ящик и несколько кирпичей. Перетащив найденное к окну и соорудив себе подставку, осторожно влезла на ящик и стала осматривать крепления решетки.

– Спасибо вам, все силы небесные! – поблагодарила я, обнаружив, что решетка крепится к стене гвоздями, а не припаянными скобами.

Слезла со своего «постамента» и опять стала ковыряться в мусоре, ища какую– нибудь железку, чтобы расшатать гвозди

Застонал Итан. Бросив всё, кинулась к нему, встала на колени, повернула его лицо к себе. Он был без сознания, но что– то уже, видимо, чувствовал.

– Сейчас, милый мой, сейчас! Подожди немного, я с гвоздями разберусь и попробую тебя разбудить!

Не удержалась, поцеловала его в лоб, устроила поудобней его голову и вернулась к своему занятию.

– Ура! Я нашла то, что нужно! – разговаривала я с Итаном, хотя и понимала, он не мог меня слышать.

Прикинув так и эдак, как бы постараться, и как– то забраться на ящик, не уронив толстую ржавую железку, которую нашла в куче мусора. Первые две попытки не увенчались успехом. Подумав ещё чуток, взяла железный прут в зубы и, отставив зад, упираясь плечом в стену, наконец смогла встать на ящик.

Первый гвоздь разлетелся сразу, от одного сильного удара отделившись от шляпки. Со вторым было сложнее – его пришлось выковыривать из стены. На моё счастье, гвозди были вбиты не в кирпич или бетон, а в какой– то состав – бетон с чем– то, – который от старости и сырости легко крошился.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я справилась со всеми гвоздями, до которых смогла дотянуться, приходилось действовать тихо, и прислушиваться к тому, что творилось за дверями нашей камеры. В итоге остались только верхние гвозди, но это уже не имело значения. Надавила на решетку, потом потянула ее на себя, решетка поддавалась, но у меня соскальзывали руки. Рассмотрев их, с удивлением обнаружила, что в борьбе с гвоздями сильно разбила запястья наручниками. Кровь сочилась по рукам до локтей и залила ладони, только сейчас почувствовала жгучую боль. От этого жжения, обиды и страха на глаза опять навернулись слезы, готовые вылиться ручьями.

– Нельзя, Тина! – прикрикнула на себя. – Только не сейчас!

Посмотрела на решетку и поняла, что справилась – отогнуть ее наружу будет совсем просто!

– Сколько ж я провозилась? Сколько у нас осталось времени? Вот дерьмо! – откинув железку, бросилась к Итану. – Господи, помоги! Как же тебя разбудить?

Я стала его трясти, сильно хлопать по щекам, кричать в ухо – он стонал, но в себя не приходил.

– Итан! Ты мне очень нужен, прямо сейчас! Очнись, прошу тебя! – продолжая трясти его, просила я.

Отчаявшись, села на пол рядом с ним и все– таки расплакалась. Бессильные, горькие слезы текли по щекам сами собой, не слушаясь приказов и не подчиняясь воле. И вдруг меня накрыла злость! Сильная и всепоглощающая.

Какие– то уроды и недочеловеки будут руководить моей жизнью?! Будут издеваться надо мной и этим мужчиной, который мне так нравился и даже снился?! Единственный необходимый мне в жизни мужчина, который вызывал неведомые еще и такие пугающе глубокие чувства! Рядом с которым замирало сердце и звенело все внутри, и очень хотелось узнать, как это будет, если он меня поцелует! И первый раз в жизни так хотелось, чтобы у меня получилось, получилось что– то значимое, настоящее именно с этим мужчиной! Как много у меня сегодня «первый раз в жизни»!

И что? Отдать все это, сдаться?! Смотреть, как будут над ним издеваться? Как будут шантажировать его тем, что сделают со мной? Позволить хоть на минуту этим гоблинам почувствовать свое превосходство над Итаном?

Да ни за что! Хрен вам! Не дождетесь!

– Между прочим, Зики надеется тебя поиметь! – подхлестнула я свои мысли. – Если не хочешь этих «нежных» объятий, то засунь свои сопли в одно место и действуй! Думай, Тина!

Так! Как приводят в чувство? Хорошо бы иметь много сухого красного вина, чтобы вывести эту дрянь у него из организма!

– Хорошо бы оказаться дома в теплой ванне! Тина, не будь дурой, не отвлекайся! – одернула себя, даже расстроилась, что отвлеклась. – Вода! Мне нужна вода, она у меня есть, у меня полно воды, только собирать ее некогда! Черт!

Поднялась, подбежала к стене и стала ее внимательно осматривать, пытаясь определить, куда вытекает струящаяся вода. Вода уходила под пол, нигде не накапливаясь.

– Ладно! И так справимся!

Вернулась к Итану; уцепившись за воротник его сюртука, попыталась его сдвинуть. Он был очень тяжелый и не передвинулся ни на миллиметр. Тогда я уселась на пол, уперлась ногами и стала тащить его на себя. Удалось, совсем немного, передвинуть его. Нет, это не подойдет!

Встав на четвереньки, стала его перекатывать.

– Прости, но другого выхода нет! – тихо пыхтя и матерясь, оправдывалась я.

Подкатив его вплотную к стене, встала и вернулась к куче мусора, в которой рылась раньше. Когда искала, чем ковырять гвозди, то видела кусок железного листа; найдя его, вернулась к Итану.

– Прости! – опять извинилась.

Установила лист так, чтобы один его край упирался в стену, меняя направление текущей воды, а второй находился у Итана на лице.

Вода полилась ему на лицо.

Опустилась возле него на колени.

– Итан! Итан, очнись! – начала громко говорить ему в ухо, наплевав на то, что меня могли услышать.

Итан стал крутить головой, бессознательно пытаясь сбросить с себя железо. Приподняла лист, чтобы он не поранился о его край, и направила струю воды ему на лоб. Вода была на удивление чистой: без какого– либо запаха и относительно прозрачной. Ну, скажем так: условно чистой, бог его знает, что там намешано! Не воняет, вроде прозрачная… Выбора– то все равно нет!

– Итан! Давай, милый, просыпайся!

– Пить, – еле слышным голосом попросил он.

– Умница! – придерживая железку, наклонилась и поцеловала его в лоб. – Сейчас, сейчас! –подвинула лист так, чтобы вода текла ему в рот. – Божечкимои! Чем я тебя пою? Неизвестно, что это за вода вообще!

Итан жадно глотал, не открывая глаз.

– Выберемся отсюда, и я выпью целый стакан водки! – пообещала себе.

Говорила громко, чтобы не дать ему снова отключиться. Итан отвернул голову от воды и спросил слабым голосом:

– Где мы?

– Не знаю! Но нам срочно надо отсюда выбираться!