Все самые важные, необратимые решения в жизни в конечном итоге сводятся к одному-единственному моменту…
Последние несколько минут они с Деллой пробирались сквозь нависающие ветви высоких деревьев в Багровом лесу, щурясь от алого света. Кровавая луна сегодня была необычайно яркой.
Недобрый знак.
– Не думаешь, что, если бы клинок легко было найти, твой брат бы уже сделал это? – спросила Делла, повернувшись на хруст раздавленных под ногами веток.
– Эмилиан знает свое королевство, но не так хорошо, как я, – ответил Кэл без тени самодовольства.
– Ты рассказывал, что вы никогда не были дружны. Неужели даже в раннем детстве не проводили время вместе?
Он поколебался с ответом.
– Проводили, конечно. Но я почти не помню свою жизнь до того, как в нее вошли Алин и Рия. Такое чувство, что они всегда в ней были. Едва только маленький Алин переселился в замок, с тех пор ставший ему настоящим домом, все изменилось. Мы были неразлучны: вместе тренировались и учились, вместе веселились и напивались. Вместе исследовали каждый уголок в замке и за его пределами. Сомневаюсь, что кто-то знает Риналию лучше нас двоих. Я делал все, чтобы Алин не чувствовал себя брошенным и одиноким.
Кэл немного помолчал, а затем заговорил гораздо более непринужденно, чем ощущалось на самом деле, особенно когда он вспоминал эту часть прошлого.
– В первый месяц после переезда Алина Эмиль был рядом с нами, но с каждым днем держался все более обособленно, пока совсем не перестал проводить с нами время. Вскоре Алин пропал, а через несколько дней его нашли в колодце почти мертвым. Тогда-то все и началось…
Они вышли на опушку перед скалами, где находились пещеры риньяров. Кэл поднял голову к алому небу, потом обернулся назад. Теплый свет кровавой луны струился сквозь деревья, отбрасывая на лес багровые тени. Мгновение он смотрел на зловещую красоту этого жуткого места, а затем ровным голосом продолжил:
– Алин многое скрывал – не хотел показаться трусом. Даже когда я в прямом смысле ловил его за руку, на которой отсутствовали все ногти, он молчал. Зато Эмилиан ничего не утаивал. Мои угрозы, нередко переходящие в серьезные потасовки, держали брата в узде несколько месяцев, а потом он начинал «игры» с Алином по новому кругу. Делал все, чтобы привлечь мое внимание не самым лучшим образом. Возможно, если бы я больше времени проводил с Эмилем, он бы таким не стал. Это моя вина. Это я создал монстра…
Делла обхватила его лицо нежными руками, заставляя посмотреть на нее. Ее кожа была такой же теплой, как у него. Теперь они с мышкой стали одной температуры.
– Ты не должен брать на себя ответственность за действия этого психа, – прошептала она рядом с губами, убрав с его вспотевшего лба влажные пряди волос. На ее красивом лице отражалось беспокойство.
– Должен, Делла. Еще как должен. Он ведь мой брат. – Он поцеловал кончики ее пальцев и отстранился.
Лунный свет бил в лицо, пока Кэллам медленно крутился на месте, изучая окрестности. Их окружали привычные деревья, хорошо знакомые скалы и неровная лесная почва.
– Я думала, Эмиль больше похож на своего приемного отца. – Делла сделала паузу и заглянула ему в глаза, словно пыталась найти в них ответ. – Но, если честно, Корнель, или Элиан… он не показался мне таким, как о нем все говорят. Или мне просто хочется в это верить.
Ее слова врезались в него.
Отец… Элиан Дас'Вэлоу – последний законный король Риналии, которого они с Эмилем более двух столетий считали родным отцом. К тому времени, когда он исчез, ему было без малого восемьсот лет, и большую часть этой жизни он носил корону Риналии. Ходили слухи, что он собственноручно устранил отца, чтобы рано занять трон. Правда это или нет, они с братом не знали. Элиан Дас'Вэлоу не любил лишних вопросов, как и неповиновение. Поэтому несколько веков Кэл старался играть роль примерного сына, преклонять колени и подчиняться. Но и это удавалось далеко не всегда.
– Мне сложно ответить на твой вопрос, Делла. Я знал холодного и жестокого правителя, который особо не отличался от прежних королей Риналии. Он правил и жил согласно традициям, чему учил и нас. В каком-то смысле Элиан Дас'Вэлоу сделал меня похожим на себя: он научил создавать множество масок и прятать все свои чувства за ними, показал, как действовать стратегически и жестоко расправляться с врагами. Поэтому я в таком же замешательстве, как и ты.
Вероятно, если представится шанс, он выслушает историю приемного отца и узнает, чем или кем были вызваны такие перемены. Кэл и сам убил больше, чем мог сосчитать. Кровь врагов и соплеменников, запятнавшую руки и душу, ему никогда не отмыть. Но однажды он выбрал иной путь. Не исключено, что после смерти Элиан Дас'Вэлоу принял схожее решение.
– Так куда мы идем? – спросила Делла.
Ее взгляд задержался на скале, с которой она совсем недавно совершила прыжок, а затем посмотрела на логово риньяров, куда эта сумасшедшая женщина вошла в одиночестве. На лице у нее появилась знакомая маска хладнокровия.
Место, где она похоронила свои страхи.
– В пещерах, где я прятался в детстве, есть один беспросветный грот. Его почему-то всегда обходили стороной ринальские светлячки. Каждый раз, когда я его исследовал, Гэврил скалился и рычал, словно просил покинуть проклятое место. И я чувствовал его злость и тревогу.
Внезапный хруст ветвей позади заставил его замолчать.
Будто почуяв их присутствие, Ами и Гэврил опустились на землю. Они пронзительно кричали и взмахивали крыльями, радуясь хозяевам.
Он сдержал обещание: немедленно освободил риньяров из клеток и отправил в Риналию. К его удивлению, Эмилиан не возражал и даже не пытался помешать. Видимо, к тому моменту брат всего-навсего потерял интерес к ринальским зверушкам и сосредоточился на главной цели – браке с Деллой.
Кэлу было адски больно вспоминать о том, что пережил Гэврил. Этот зверь – его друг, частичка его души. И то, как в аду риньяр смотрел на него огромными красными глазами, словно понимая, что больше не нужен хозяину, вонзало клинок вины в самое сердце.
– Привет, милая. – Делла погладила Ами, и та издала сдавленный крик.
Кэллам же приблизился к Гэврилу и прижался к его лбу своим.
– Прости меня, – беззвучно прошептал он, и урчание питомца отозвалось в каждой клеточке его тела. Кэл погладил его по макушке, и Гэврил, немного отстранившись, пристально посмотрел на хозяина, а потом шершавым языком лизнул его руку в знак примирения.
Рядом опустились еще два риньяра – Дамиан и Лая. Они озирались по сторонам и шевелили носами, обнюхивая собравшихся, в поисках Рии и Алина. Питомцы, подобно хозяевам, были неразлучны и всегда держались вместе.
– Они в замке, – сказал Кэл, и риньяры тут же вспорхнули в небо. Гэврил боднул его лбом, привлекая к себе внимание. – В Риналии сейчас небезопасно. Будьте осторожны. Мы кое-что сделаем и сразу вернемся.
Риньяр в ответ оскалился и издал протестующий звук.
Кэллам улыбнулся.
– Нет, со мной нельзя. Это опасно.
Гэврил дернулся и клацнул на него зубами, словно показывая, кто здесь альфа-самец.
Упрямый зверь.
– Знаю, что ты хочешь помочь. Но теперь тебе нужно заботиться о семье. – Кэл кивнул на Ами и малыша, которого та носила под сердцем.
Делла, поглаживая питомца по мордочке, вдруг поджала губы и прищурилась.
– Ты будто понимаешь их язык. Я так не умею. Просто чувствую эмоции.
– Я тоже. Со временем ты начнешь лучше понимать своего риньяра.
– Ты когда-нибудь признаешься? – спросила Делла и направилась к нему с алчным блеском в глазах.
От ее взгляда по его телу разлился жар. В паху появилась знакомая сладостная боль. Кэл смотрел на ее обтягивающие кожаные брюки, на еще более откровенный топ и на то, как по ее груди соблазнительно стекали капельки испарины.
– В чем?
– Что умеешь считывать не только эмоции, но и мысли.
Кэллам ничего не ответил.
Она приближалась, пока их лица не оказались в сантиметре друг от друга.
– Кэл?
– Делла. – Он наклонился, и его теплое дыхание опалило ее щеку.
– Ответь на вопрос.
– Моя маленькая мышка, мне не нужно читать мысли, чтобы знать, о чем ты думаешь. – Он обнял ее за талию и прильнул к ее губам, жадно прикусив.
Делла в притворном раздражении оттолкнула его.
– Ты невыносим.
Кэл усмехнулся. Он слышал, как быстро забилось ее сердце и перехватило дыхание от одного лишь касания.
Его маленькая мышка. Такая упрямая, дерзкая. И уже не такая хрупкая.
Даже находясь вдали от нее, он всегда чувствовал ее нежную кожу под пальцами рук и ее запах.
Гребаный запах.
Этот сладкий и порочный аромат ванили и мускуса преследовал его повсюду. Он просочился под кожу и добрался до самых костей. Мысли о ней, как и желание, подобно кровавой магии, текли по жилам и вгрызались в каждую клеточку тела.
Риньяры расправили крылья и громко захлопали ими.
В тот миг все теплые чувства улетучились. Его улыбка померкла, и Кэл с мрачным лицом сказал:
– Надо идти дальше.
Ами потерлась мордой о голову хозяйки, негромко заскулив. Делла посмотрела на пещеры, а потом на питомца.
– Береги ее, – обратилась она к Гэврилу, и тот издал звук, похожий на ворчание и словно говоривший: «Ну разумеется».
Тайное убежище Кэла находилось в другой части скал, поодаль от логова риньяров. Они в эти пещеры не совались, потому что не переносили ринальских светлячков. А там каменные стены буквально кишели их личинками, из-за чего трещины завораживающе сияли алым.
Кэллам знал здесь каждый уголок, каждый поворот и даже каждый свисающий крупный сталактит. Но лишь сейчас догадался, почему его постоянно тянуло сюда: где-то в глубине пещер скрывалась частица силы Дьявола, которая текла и в жилах принца ада. Он всегда ощущал эту связь, просто не понимал, в чем было дело.
Как и в прошлый их визит сюда, Делла завороженно разглядывала светящиеся красные прожилки в стенах, и Кэла забавляло ее по-детски наивное восхищение. Она водила рукой по трещинам, заставляя светлячков покидать гнезда и кружить у них над головами. Но так длилось до тех пор, пока они не свернули в «тот самый проход», где не было ничего, кроме густой темноты. В беспросветном месте пещеры не помогало даже ринальское зрение. Это была истинная тьма, которая встречается лишь в глубинах ада.
– Нам не помешало бы немного света, – сказал Кэл, всматриваясь в сумрак.
В руке Деллы тут же появилось оружие из адского огня, озарившее грубый камень. Но едва ее зрение привыкло к царившему кругом мраку, как она вдруг начала махать мечом, словно пыталась от кого-то защититься. Оружие исчезло, и она принялась метать пламя в стены и потолок.
Какого хрена она творит?
Пещера содрогнулась. Огненная магия извивалась в воздухе и растекалась по земле лавой, готовой поглотить это место целиком и замуровать всех, кто в нем находится.
Кэллам встал перед женой.
– Маленькая мышка, ты меня слышишь? – мягко спросил он.
Она с яростью смотрела по сторонам, а огонь вокруг них разгорался все сильнее. Казалось, ее охватила настоящая паника. Делла никак не отпускала силу, позволяя той взбираться по каменным стенам, которые от жара адского пламени шли трещинами.
– Кэл, не помогает! Огонь их не сжигает!
Он не понимал, о ком или о чем идет речь. Но, судя по взгляду, она действительно кого-то видела.
– Мышка, успокойся. В пещере никого нет.
– Огромные пауки! Их тут сотни! – Ее глаза словно исторгали пламя, но не только его. В них таилось что-то еще, дурманящее ее разум.
– Это просто иллюзия. Похоже, клинок Дьявола не хочет, чтобы его нашли.
Делла не слушала. Продолжала яростно метать огонь, крутиться вокруг себя и в панике смахивать ползучих тварей, будто они покрывали каждый сантиметр кожи. Она оплетала собственное тело пламенем в надежде сжечь невидимого врага.
Кэл подошел ближе, положил руку на ее горящее плечо и воззвал к их связи. На короткое мгновение ему удалось проникнуть в разум жены и увидеть, как сотни крупных пауков с мохнатыми темно-коричневыми лапами ползали по пещере и по ней. Они прыгали со стены, потолка и опутывали ее клейкой паутиной.
– Мышка, посмотри на меня. Это иллюзия, здесь только ты и я.
Но его слова не помогли. Она со злостью смахивала воображаемую липкую паутину с лица и сбрасывала с тела ползучих тварей. Тогда он взял ее за плечи и хорошенько встряхнул.
– Посмотри на меня! – приказал он тоном принца ада, и Делла уставилась на него, широко распахнув глаза. – Все, что ты видишь, – лишь плод твоего воображения. Верни контроль над своим разумом.
Она вздрогнула, словно его голос наконец-то пробудил ее сознание, несколько раз моргнула, и странная пелена в ее глазах исчезла.
– Кэл?
Он кивнул.
– Все хорошо, милая. Отпусти огонь, пока не обрушила стены и не замуровала нас здесь.
Постепенно ее дыхание выровнялось, а огонь погас. Осталось лишь красное пламя на кончиках ее пальцев, чтобы осветить пространство вокруг них.
Делла быстро огляделась и рассмеялась, хотя ей явно было не до смеха.
– Проклятье… Ненавижу пауков.
Кэл невесело хмыкнул и провел шершавой рукой по ее нежной щеке.
– Я не ожидал, что клинок будет защищаться. – Он присел на корточки и приложил ладонь к земле, почувствовав в недрах пульсацию, будто билось чье-то сердце. – Он здесь, под пещерой. Справишься сама или поделишься со мной силой?
Делла гордо расправила плечи, наверняка пожелав отыграться за паучье представление, устроенное клинком Дьявола.
– Я справлюсь.
– Так действуй, мышка.
Она вытянула ладони над землей и выпустила пламя – оно изогнулось, словно когтистая лапа, сжимающая пальцы. Однако Кэллам недооценил желание клинка защититься. Едва огненная лапа проникла под каменную поверхность и ухватилась за золотой эфес, как оттуда выскочили кровавые корни и оплели Деллу по рукам и ногам, скрутили горло, так что она начала задыхаться.
Ее огонь погас. Стало темно, будто на них набросили покрывало непроницаемой тьмы.
– Делла!
Кэл на ощупь хватался за корни и напрягал мышцы, пытаясь разорвать адские путы, но они никак не поддавались. Тогда он коснулся кожи любимой, воззвав к их связи, и потянул силу за воображаемый поводок. Вот только… та не отзывалась. Делла задыхалась. Он почувствовал, как она обмякла в объятиях корней. Из-за рева в ушах Кэл не слышал даже ее сдавленных стонов. Или она уже…
Нет.
Нет!
Ужас овладевал им, проникая в самую душу. Делла почти не дышала.
Гребаный ад, счет шел на секунды.
Он не мог позволить ей умереть.
Поэтому сделал то единственное, что пришло ему в голову, прежде чем стало слишком поздно.
– Прости меня, – вымученно произнес Кэл и снова схватился за корни.
В следующее мгновение первозданная адская сила заполнила все пространство вокруг, осветив пещеру и превратив клятые путы в жалкие горстки пепла. Делла жадно глотнула воздух и закашлялась.
Она жива.
Кэл попятился. Адская сила бушевала столь яростно, что его с непривычки пошатывало и он с трудом мог стоять на рокочущей неровной земле. Ему потребовалось несколько минут, чтобы загнать силу назад.
Мир словно замер. Время остановилось, как и его сердце.
Делла, уперевшись руками о каменный пол, все еще пыталась откашляться. Постепенно ее дыхание успокоилось, а черно-красные глаза округлились от потрясения и осознания происходящего. И от ее взгляда, ангелы его побери, он едва не провалился под гребаную землю.
– Что это сейчас, на хрен, было? – прохрипела она.
Кэллам промолчал, не в силах облечь в слова очевидный ответ.
– Кэл? Откуда у тебя такие силы?
Он вздохнул и уставился на руки, на запястьях которых появились браслеты из красного металла.
– Ответь мне!
– Прости меня, Делла, – снова прошептал он.
– Хватит это повторять! – Она вскочила на ноги. От вспыхнувшего внутри гнева у нее на плечах и кончиках пальцев загорелось пламя. – Скажи, что это не то, о чем я думаю!
– Ты не глупая, мышка. И так уже все поняла.
Делла неотрывно смотрела на золотой клинок архангела в его руках, который он призвал новой силой. Ее лицо еще сильнее исказилось от ярости, а глаза налились кровью.
– Невозможно. Ты не…
– Да, отныне я новый повелитель преисподней, и этот титул далеко не привилегия. Он сродни рабству. – Кэл поднял руки, показывая браслеты, что навеки привязали его к аду.
Однажды в дневнике неизвестного он прочел занятную фразу: «Все самые важные, необратимые решения в жизни в конечном итоге сводятся к одному-единственному моменту». И таким моментом для Кэла стало событие, случившееся мгновением ранее.
Он презирал себя за то, что лишил Деллу права выбора, но не мог поступить иначе. Когда вопрос встал о ее жизни, он, не колеблясь, пожертвовал своей свободой. И поступил бы так снова.
– Дьявол пленил тебя? Как это произошло? Я не понимаю…
Он знал, что она давно все поняла, просто не хотела признавать очевидного. Осознание в ее глазах добивало его.
– Давай вернемся домой, мышка. Там поговорим.
– Нет! Я хочу услышать правду немедленно!
Кэл молча смотрел по сторонам, стиснув зубы до боли. Красные линии дара неприятно пульсировали от рокочущей в нем силы. Первозданная магия пуще прежнего зудела под кожей, отчего ноги подкашивались, тело тряслось, а душа раскалывалась на части.
Он сел на землю, прислонившись спиной к стене, и начал рассказ:
– На кровавых менгирах в долине Воздаяния было высечено пророчество: «Однажды Дьявол уйдет на покой. Один принц ада будет править поднебесным миром, а второй – подземным».
Делла кивнула. Она явно узнала об этом от Корнеля.
– Эмилиан изъявил желание вернуться на землю, – продолжил Кэл. – Ведь единственное, что им движет, – это жажда крови. Он хочет сделать ринальцев себе подобными и превратить поднебесный мир в личный обеденный стол. Но чтобы отец позволил ему навсегда покинуть преисподнюю, я должен был согласиться сменить Дьявола на троне. Я отказался. Однако брат хитер. Он обманом заставил меня выпить зелье, которое связало меня с отцом. Мне не нужно было давать никакого согласия – только хотя бы раз воспользоваться его властью и применить силу.
– И в долине Воздаяния ты воспользовался властью короля ада, чтобы приказать древним сущностям не трогать меня? – спросила Делла.
– Да.
– А сейчас ты применил силу?
– Да.
Она в отчаянии помотала головой, почти на грани истерики.
Кэллам вскочил на ноги и обхватил ее лицо руками, не давая ей оттолкнуть его.
– Посмотри на меня.
– Прости меня, Кэл. – Ее красные глаза тускнели и наполнялись слезами.
– Все хорошо. Я сам сделал выбор. Ты ни в чем не виновата.
– Если бы я тогда не отправилась в треклятую долину, тебе бы не пришлось спасать меня. Я отказываюсь принимать, что ты станешь пленником ада из-за меня.
Он нежно притянул жену к своей груди.
– Не из-за тебя, а ради тебя. – Кэллам успокаивающе погладил ее по волосам. – Ради тебя я пожертвую всем. Ты пошла за мной в саму преисподнюю, чуть не лишилась свободы, пытаясь спасти меня. Если кто и виноват в случившемся, то только я сам. Ты не должна извиняться и что-то мне доказывать.
Делла дрожала, не в силах смириться с чудовищными последствиями вечера.
– Я не хочу, чтобы ты жертвовал всем… ради меня, – выдохнула она еле слышно. – Уверена, Ник нам поможет. Он что-нибудь придумает. Трон Дьявола может занять любой высший демон преисподней, разве нет?
– Все не так просто.
– Почему?
– Теперь я навечно связан с адом. – Он снова указал на браслеты из красного металла. – Когда Ник запечатает врата, я исчезну вместе с ним. Только тот, в чьих жилах течет кровь перворожденного архангела, может занять трон преисподней. В аду всегда должен быть Дьявол.
Кэл рассказал все, что узнал о долине Воздаяния. Ему и самому было мало что известно про первоисточник дьявольской силы. Из столетия в столетие повелителю преисподней приходилось держать безымянных сущностей в узде и подавлять их голод. На кровавых менгирах Кэл прочитал, что случится, если древние существа вырвутся за пределы долины. И что станет с подземным и поднебесным миром, если один из принцев ада однажды не сменит Дьявола на троне. Ибо только его наследнику хватит сил, чтобы обуздать голод первобытных созданий преисподней.
Делла резко вскинула голову.
– А что с твоим отцом?
– Не уверен. Скорее всего, он теперь свободен и никак не связан с адом. Снова стал перворожденным архангелом.
– Тогда Ник не обязан запечатывать врата, если отныне ты повелитель преисподней.
– Обязан, Делла. Не знаю, когда и как мне удастся подчинить себе ад. Наши миры не должны больше пересекаться.
– А Эмилиан? Я не дам ему занять трон Риналии! – воскликнула она.
– Конечно, не дашь, мышка, – мягко сказал Кэллам, а потом протянул руку и обхватил пальцами ее подбородок. Он всегда будет напоминать ей, насколько она сильная, даже когда судьба вынудит их расстаться. – Завтра мы покончим с братом, ты останешься королевой Риналии, а я вернусь в подземный мир.
– Кэл, нет…
Делла плакала, не сдерживая слез обиды. Обиды на судьбу.
Кэллам крепко обнимал ее, прижимая к груди и поглаживая ладонями по спине. Он касался ее рук, шеи и лица, словно так пытался залечить невидимые раны и унять бушевавшую в ней бурю. Даже не глядя на любимую, он чувствовал мощный всплеск ее боли. Сердце у нее колотилось так сильно, что он ощущал это своим телом. Ее душевная мука обволакивала его, словно его собственная.
– Ринальцы живут тысячи человеческих жизней, но они не в силах побороть смерть. – Кэл нежно поцеловал ее в лоб. – Мы еще встретимся.
– Это несправедливо. – Делла пыталась вырваться, но он удержал ее в своих объятьях.
– Знаю, мышка.
Она резко перевела на него взгляд, и он увидел, как ее зрачки расширились, почувствовал, как от возникшей мысли бешено застучала ее кровь.
– На первом уроке в лесу ты просил меня дать обещание – обещание никогда не сдаваться. Говорил, что я всегда должна бороться, до самого конца. И я не намерена сдаваться. Я никому не позволю нас разлучить. Если твоя судьба отныне связана с адом, значит, и моя тоже. Если мне придется стать не королевой Риналии, а королевой ада, то так тому и быть.
– Повтори, – потребовал Кэл, издав рык у ее уха. Эти слова одновременно принесли усладу для души и отдались болью в сердце.
– Однажды я уже отправилась за тобой в ад. И сейчас тебя не оставлю.
– Творцы, ты бесподобна.
Кэллам не мог поверить, что эта женщина была его женой. Ему хотелось каждый день доказывать свои чувства, любить ее еще больше… Он бы все отдал ради шанса всегда быть с любимой и точно не стал бы лишать ее права выбора. А возможно, он всего-навсего поступал как эгоист, потому что желал будущего с Деллой и не собирался ее отговаривать.
Он не должен хотеть этого, не должен позволять ей это делать.
Она – его погибель. Она же – его спасение.
Она украла его душу и сердце. И Кэл знал, что если когда-нибудь воспользуется силой отца и потеряет свободу, то только ради нее.
Вот почему он позволит Делле сделать такой выбор. Гребаный эгоист… Но ему было плевать.
– Я хочу этого больше всего на свете, но ты должна понимать, от чего именно отказываешься.
Кэл смотрел и видел решимость у нее на лице, улавливал поток смешанных чувств, в которых преобладало лишь одно.
Надежда.
– Я ни от чего не отказываюсь, – тихо ответила Делла. – Я выбираю все. Мой мир был пустым без тебя. Неважно как, неважно где, главное, рядом с тобой. Ты весь мой мир, Кэл.
– А ты мой, – ласково прошептал он, нежно касаясь ее лица и линии челюсти. – С первой нашей встречи одной только мысли о тебе было достаточно, чтобы свести меня с ума. Не говоря уже о твоих прикосновениях, запахе, вкусе… Отсутствие этого попросту уничтожит меня. Но я хочу, чтобы ты была рядом не потому, что у меня есть острая потребность в тебе, а потому что я люблю тебя, Делла Дас'Вэлоу.
Она судорожно выдохнула. И еще раз. Потом медленно расплылась в мягкой улыбке, и Кэл потянулся к ее губам.
– И я люблю тебя, мой повелитель преисподней.
Он никогда не предполагал, что сердце способно так учащенно биться, что всего от трех слов оно способно замирать, а затем колотиться так же гулко, как раскаты грома повелителя небес. Кэл не мог думать, лишь чувствовал на лице теплое дыхание Деллы, ее едва ощутимое прикосновение губ.
Когда он уже собрался поцеловать свою жену, за их спинами раздались медленные хлопки.
– Как трогательно, – протянул следом голос.
Кэллам резко обернулся.
Эмилиан стоял в нескольких шагах от них, прислонившись к стене пещеры, – само воплощение высокомерия и жестокости. Его глаза были налиты кровью, а улыбка казалась острой, как архангельский клинок, отчего внутри Кэла все стянуло узлом. Эмиля всегда волновало только то, как получить желаемое, а желал он единственное оружие, способное убить принца ада, и жену своего близнеца.
Кэлу хватило пары секунд, чтобы принять решение. В тот же миг он очутился напротив брата и вонзил по самую рукоять клинок Дьявола в грудь мерзавца, прямо в его гнилое сердце. Оскалившись, Кэллам провернул лезвие, и глаза Эмилиана расширились. Он медленно завалился на бок, несколько раз дернулся, захлебываясь кровью, а потом обмяк.
Кэл знал, что он не совсем мертв. Клинок не дарует высшим существам подлинную смерть, лишь погружает их в длительный сон. По-настоящему убить перворожденного архангела можно, смочив лезвие в единой крови ангела и демона. В крови Деллы.
Он оттолкнул «мертвое» тело брата и взглянул в его остекленевшие глаза, в которых что-то изменилось.
Делла уставилась на него с неприкрытым ужасом. Кэл подумал, что она захочет вытащить клинок, чтобы окропить лезвие своей кровью, и снова воткнуть его в сердце мерзавца. Но вместо этого она зажала рот рукой, словно пыталась сдержать крик.
По его жилам растекалось предчувствие беды, остужая неудержимый гнев. Тело Кэллама напряглось, а пальцы медленно сжались в кулаки.
В тот миг он все понял.
Прикрыл веки, заставляя себя дышать и очистить разум, а затем снова посмотрел на тело Эмилиана.
Только не это.
Проклятье, нет.
Кэл отшатнулся, уставившись на свои ладони, словно они ему не принадлежали. Он задрожал всем телом от осознания того, что сотворил. Разве такое могло случиться на самом деле? Но при виде боли и ужаса на лице Деллы он понял, что это вовсе не иллюзия.
Иллюзия была мгновением ранее – сотворена оружием родного папочки, клинком, который не желал быть в чужих руках и продолжал защищаться.
Кэл смотрел на золотую рукоять, торчащую из груди бездыханного Алина.
Он убил лучшего друга.
Своего настоящего брата.