Сила архангелов поистине велика, но даже они не способны воскресить того, чья душа сгинула в долине Воздаяния.
Он стоял у двери, в которую входил сотни раз, но переступить порог сейчас почему-то не решался.
В конце концов, они с Рией уже простились.
Будь Даниэль мудрее, то ожидал бы рокового часа где-нибудь в другом месте, размышлял бы о мгновении, когда их отношения приблизятся к необратимой и мучительной точке. Однако в эту секунду он не мог заставить себя уйти, не мог побороть желание находиться рядом со своей истинной любовью.
Даниэль не жалел о ней и обо всем, что между ними случилось. Нисколько. Но он также осознавал, что скоро, возможно, пожалеет, когда яд любви отравит ангельское сердце и превратит его бессмертную жизнь в муку. И этот день уже был близок.
Наконец Даниэль отважился постучаться в дверь.
Никто не ответил.
Новый стук. И снова тишина.
Тогда он приоткрыл створку и заглянул внутрь. В покоях царил полумрак, разбавляемый одной лишь алой лампой на прикроватном столике, но Рии здесь не было. На темно-бордовых шелковых простынях Даниэль заметил свиток пергамента, отчего в его груди молотом застучало.
На печати было изображено реалистичное человеческое сердце. Герб дома Дьявола. Его брата-близнеца.
Недолго думая, Даниэль развернул свиток, и оттуда выпала темно-каштановая прядь волос, отливавшая бордовым в свете лампы. От его гнева содрогнулась сама земля, а по мраморным плитам комнаты запрыгали молнии.
Дорогой братец, леди Андрия (не без принуждения с моей стороны) приняла приглашение и согласилась посетить подземный мир. Надеюсь, ты к нам присоединишься. Захвати свой клинок архангела.
Если заставишь меня ждать, в следующий раз будет уже не прядь волос, а ее чудесный дерзкий язычок.
Из Даниэля вырвалась неконтролируемая сила, разгромив ближайший стол и стулья в щепки.
Спокойно.
Братец, кажется, забыл, что случается, если забирают то, что принадлежит ему.
Ну, ничего. Он напомнит.
Даниэлю не требовалось проходить через Врата Дьявола – он был перворожденным архангелом. Перемещение между мирами заняло у него всего несколько секунд.
В последний раз он навещал Аурелиона много тысяч лет назад, и с тех пор его владения ничуть не изменились. Тогда они с братом все еще жили в мире, но это вовсе не означало, что между ними складывались близкие отношения. Они испортились в тот самый миг, когда погибла его женщина – величайшая любовь Аурелиона. В то время Даниэль не верил в подобные чувства, он твердил брату, что никакое самоистязание не вернет Эву, однако тот не слушал. Просто ушел – оставил и его, и небеса.
И теперь Даниэль понимал почему, ведь испытывал то же самое чувство у себя в груди.
Кроме того, он по-настоящему ощущал вину перед братом. Тысячи лет назад Даниэля не тянуло на разговоры «по душам». В этом он не изменился, но изменился во многом другом.
Он смотрел на величественный замок, увенчанный башнями и устрашающими шпилями, которые пронзали алое небо. Беспощадная сила повелителя молний кричала внутри него, требуя выхода. Его взгляд остановился на восточной башне. Придворных, наделенных душой, он там не почувствовал, поэтому нанес предупреждающий удар. Башня вмиг обрушилась на землю градом камней.
– Аурелион! – Усиленный в сотни раз голос эхом отразился от стен замка и разлетелся по воздуху. Даниэль даже не пытался притупить первозданный гнев, охвативший его.
Он огляделся по сторонам. Его черные крылья окружали потрескивающие молнии, они же прорезали алое небо и ударяли по пустынным безжизненным землям. Даниэль был не просто разъярен – он ощущал, что его женщине грозит опасность.
– Аурелион!
– Тише-тише. Раскричался тут. Все души распугаешь.
Алые всполохи огня на мгновение озарили полумрак, а когда они угасли, Даниэль увидел перед собой Дьявола. Одного.
Тот довольно ухмыльнулся и склонил голову набок, будто что-то прочел у него на лице. Аурелион же любил скрывать свои чувства и мысли, всегда носил маски, которых было так много, что Даниэль давно перестал вести им счет. Порой его близнец менял личины столь часто и быстро, что Даниэль забывал, каким тот был на самом деле. В один момент гневался и кричал, а через пять минут уже веселился в окружении женщин.
– Где Андрия? – прокричал он. Ярость повелителя небес выплескивалась через край.
Аурелион обернулся на замок, устремив взгляд на разрушенную башню, и поцокал языком.
– Как невежливо. Ты всегда был несдержан, повелитель молний. Понимаю, ты ведь первым родился. Нелегко, наверное, голове, увенчанной короной небес.
Даниэль лишь зло рассмеялся:
– Ты проник в чужой дом, похитил мою женщину, а теперь смеешь говорить о вежливости?
– Во-первых, Риналия моя. Я в прямом смысле сотворил ее на своей крови. Во-вторых, Андрия сказала, что вы не вместе.
От этих слов что-то болезненно защемило у Даниэля внутри.
– Верни ее!
Снова ухмыльнувшись, брат щелкнул пальцами, и рядом с ним тут же появилась Андрия. Ее руки и шея были стянуты веревками из кровавого тумана, но она не выглядела ни напуганной, ни поверженной. Она всегда умела свысока смотреть на мужчин, что были выше и сильнее ее во всех отношениях. Это делала и сейчас, властно задрав подбородок.
И несмотря на ситуацию, Даниэль испытывал гордость за свою демонессу. Он знал, что она способна сама за себя постоять, но только не с этим противником.
Аурелион был его заботой. Его бременем.
– Тебе прекрасно известно, что мне нужно. – Братец скривил губы, заметив на нем серебристые доспехи с гербом Виана. Видимо, предполагал, что, после того как к Даниэлю вернулась память, он облачится в излюбленные бело-золотые небесные одежды. – Предлагаю сделку: клинок в обмен на эту женщину. Думай скорее, а не то моя кровавая магия расщепит ее нежную кожу.
На шее Рии уже появлялись неглубокие ранки, однако она посмотрела на него и покачала головой.
– Осторожнее, дорогуша, – заметив ее жест, сказал Аурелион. – Иначе твоя головка слетит с плеч раньше, чем нам бы того хотелось.
Даниэль оскалился, достал клинок и швырнул его к ногам брата.
– Ты хоть и мерзавец, Лион, но слово всегда держишь. Теперь отпусти ее.
Дьявол хмыкнул, щелкнул пальцами, и Андрия в ту же секунду оказалась рядом с Даниэлем. Он немедля подхватил ее руками, не дав упасть, и бросил взгляд на брата.
– До скорой встречи, малыш Дани, – промурлыкал Аурелион.
Даниэль трепетно и нежно притянул любимую к своей твердой груди и почувствовал, как она дрожит. Однако ее дрожь была вызвана вовсе не страхом, а его близостью.
В следующее мгновение они появились в ринальских покоях.
Андрия резко отстранилась и зло ударила его в грудь.
– С ума сошел? Как ты мог отдать Дьяволу единственное оружие, способное убить его и Эмилиана? Я этого не стою!
Она явно ждала ответа, однако Даниэль молчал и не двигался.
– Вот так просто? – продолжила она, взмахнув руками. – Он забрал клинок и отпустил нас, несмотря на то что ты остался безоружным?
– Аурелион лжец и манипулятор. Всегда таким был. Но сделка для него – святое. Дьявол никогда не нарушает свое слово.
– Если ты запрешь брата, нам нечем будет убить Эмилиана. А этот псих ни перед чем не остановится. В масштабах поднебесного мира я – никто! – Рия снова ударила его в грудь, и он схватил ее за руки, притянул к себе и прошептал напротив губ:
– Ты мое все.
Теперь Рия молчала и не двигалась.
– Даниэль, – наконец произнесла она.
Внутри него разлилось тепло. Небеса, как же прекрасно звучит его настоящее имя на ее устах! Эта нежность в голосе… Он знал, что такого от нее не слышал никто и никогда. Никто, кроме него.
– Кэл и Делла найдут клинок Дьявола, и тогда мы сразимся. Я хотел просто закрыть врата, но теперь прикончу Аурелиона за то, что посмел коснуться тебя.
Андрия, казалось, сбросила все маски, не желая больше прятаться от него. Ее темные с красным глаза стали влажными. Печальными. Видел ли кто-нибудь ее глаза такими или ее саму?
– Знаешь, почему он забрал тебя?
Она неопределенно покачала головой.
– Тысячи лет я ничего не чувствовал. – Голос Даниэля звучал хрипло, словно он только что проснулся. – Но когда ты касаешься меня, я чувствую все. Все реально. Мы реальны. Я почувствовал, что ты целиком и полностью принадлежишь мне, что ты желаешь меня каждой клеточкой своего тела.
Эта женщина пробудила в нем нечто такое, о существовании чего он даже не подозревал. Теперь Даниэль знал, что из всего оружия в мире самым смертоносным была любовь, и он уже ощущал ее яд в своем сердце. Тот стремительно распространялся, размножая пустоту и лелея боль. Несомненно, он легко мог назвать час, день, взгляд, которым ринальская демонесса покорила его, но на самом деле опасное чувство захватило его целиком с первой их встречи.
С губ Рии сорвался не то стон, не то всхлип.
– Ник, я больше не выдержу, – прошептала она, и он в смятении нахмурил брови. – Я люблю тебя. Люблю так сильно, что хочу всегда быть рядом, и днем и ночью. Хочу смотреть на тебя, говорить с тобой. Хочу всего этого. Я бежала от чувств, потому что они пугали меня. Боялась полюбить, боялась привязаться, боялась вместе смеяться и расстраиваться. Много чего боялась. Я даже смирилась с жестокой истиной, что в этой жизни мне не быть тебя достойной, не заслужить твоей любви. Но теперь мне все равно. Мне нужен ты и твоя любовь. Прошу, останься здесь… Останься со мной.
Даниэль мягко улыбнулся. Он ждал от Рии этого признания с тех пор, как понял, что она – единственное творение в поднебесном мире, на которое он готов смотреть бесконечно.
Он нежно взял ее за подбородок и провел большим пальцем по нижней губе.
– Я повелеваю небом, но не верю, что все в вашем мире предопределено. Мы оказались здесь только благодаря нашей любви. И если теперь мы вынуждены распрощаться, значит, я буду верить, что однажды эта любовь воссоединит нас вновь.
Андрия вдруг сделала шаг назад. И еще один.
– Нет, – выдохнула она. – Я не готова это принять.
– Знаю.
Еще один шаг назад.
– Но если это последние часы вместе, я не желаю говорить ни о твоем брате, ни о том, что нас ждет впереди. Я хочу, чтобы сегодня ты был рядом со мной и во мне. Мне нужны твои объятия. Нужна твоя любовь. – И ее голос, и ее руки непривычно дрожали.
Рия неспешно сняла кожаный топ, затем штаны и оказалась перед ним полностью обнаженной. Даниэль жадно смотрел на нее. Она прекрасно знала, какое впечатление на него производило ее тело – гребаное воплощение совершенства. Возможно, завтра они пожалеют об этом, когда их сердца разобьются на тысячи осколков. Но сейчас он хотел стереть отчаяние в ее голосе и унять боль в душе.
Спустя миг их губы наконец соединились. Исчезли все мысли о будущем. Остался только этот момент, только они и чувства, которые Ник и Рия испытывали друг к другу, – всепоглощающие и разрушительные.
Не было привычных жадных и голодных поцелуев. То, что происходило между ними, стало чем-то более нежным и трепетным. Они смаковали друг друга, не спеша двигали губами, словно в их распоряжении имелось все время мира.
Они оба замечали такую перемену, наслаждались томными и неторопливыми поцелуями, лаская друг друга языками. И эта легкость, нежность почти причиняла боль. Она была сродни движению облаков, едва ощутимому дуновению ветра, а каждое прикосновение губ превращалось в безмолвное прощание.
Даниэль крепче прижался к Рие, вдыхая любимый запах и восторгаясь красотой ее тела. Обнимал ее, как нечто сокровенное, и слушал быстрое биение сердца. Не прерывая поцелуя, Андрия начала снимать с него верхние одежды, пока не добралась до оголенных участков кожи. Обняла его в ответ так, будто касаться, чувствовать его рядом было столь же необходимо, как дышать.
– Мне до безумия нравится твоя реакция на меня. Всегда нравилась, – прохрипел он, глядя на нее затуманенным взглядом. Ему кружили голову чувства Рии и дурманили разум собственные. Даниэль, как обезвоженный путник, сходил с ума от жажды, хотел больше ее кожи, ее тела. Больше ее.
Он бережно уложил на кровать любимую, такую красивую, такую желанную. У нее на животе виднелись родинки: одна крупная с правой стороны, еще одна чуть выше и пять маленьких вокруг пупка, словно россыпь ярких звезд на бледном небе. И ему не терпелось коснуться губами и языком каждой из них.
Так он и поступил.
Одарив Андрию голодным взглядом, Даниэль покрыл поцелуями каждый сантиметр ее живота, поднялся к груди и очертил ребра, скользнул языком по шее и снова вернулся груди. Он действовал медленно, заново познавая ее вкус и изучая каждый ее изгиб, каждую линию тела. Целовал и гладил ее везде – почти. Своими губами он словно хотел запечатлеть на коже историю их любви. Однако оставил нетронутым уголок у нее над сердцем.
Один незаконченный лист…
Пока его губы продолжали путешествовать по ее телу, оставляя за собой след из мурашек, пальцы медленными завораживающими движениями очерчивали круги у нее на чувствительной точке. Даниэль лишь сильнее хмелел от ее срывающегося дыхания, от того, как Рия ерзала на постели и выгибалась навстречу его жадным ласкам. Ее бархатистая гладкость и несвойственная нежность уносили его разум.
Она запустила пальцы ему в волосы, направляя к изнывающему месту, и Даниэль подчинился, ответил ей такими же неторопливыми вращениями языка. Он нежно покусывал и ласкал ее, вбирал каждую каплю ее желания и даже не думал ускорять темп, медленно сводя с ума.
Андрия нетерпеливо поерзала, словно больше не могла ждать, словно его губ и языка стало слишком мало. Она скользнула руками по его широким загорелым плечам и ниже, оглаживая рельефный живот. Сейчас ее прикосновения выражали не грубое животное желание, которое из раза в раз демонстрировала демонесса, а признание. И от этого у Даниэля перехватило дыхание.
Он сухо сглотнул, когда ее пальцы спустились еще ниже и освободили из штанов его пульсирующий орган. Он был так возбужден, что едва не лишился рассудка, просто попробовав ее на вкус.
– Ник, прошу тебя, – простонала Рия, жадно глотая ртом воздух и направляя его в себя.
Проклятье.
Он тоже больше не мог терпеть – отчаянно хотел Рию. Всю ее. Поэтому подчинился, прижал ее к постели своим весом и соединил их тела. С синхронным сердцебиением, с дыханием в унисон…
Как в ней хорошо. Так восхитительно приятно.
Вышел и не спеша толкнулся. И так снова и снова. Даниэль упивался ее несдержанными стонами, в которых слышалось запредельное удовольствие и отголосок неизбежной потери. Он и сам испытывал то же самое. Представлял, что он по-прежнему обычный земной принц, что между ними не пролегает пропасть длиной в бесконечность, что их не разделяют земля и небеса.
Он представлял, что им не придется больше расставаться. Никогда.
Близость эта не походила ни на одну другую их с Рией ночь: медленные движения языка и губ и то, как они смотрели друг другу в глаза – страстно и любя. Как крепко сплетали пальцы и продолжали соединять тела.
Это было истинное наслаждение. Все ощущалось реально.
Они двигались в едином ритме, и это неспешное слияние казалось опьяняющим. Непередаваемым.
Последним толчком Даниэль вошел в нее полностью и на мгновение замер, вглядываясь в ее лицо.
– Почему? – хрипло прошептал он. – Почему каждая близость с тобой сносит мне голову?
Всепоглощающее чувство – вот что он испытывал всякий раз, когда целовал ее, касался ее, двигался в ней, словно этого никогда не будет достаточно.
Вместо ответа Рия толкнула его в грудь, и Даниэль, поняв ее молчаливую просьбу, приподнялся и сел на постели. Она оседлала его бедра и, обхватив возбужденную плоть, направила в себя. Он стиснул зубы, простонав от удовольствия, и провел кончиками пальцев по ее талии, вдоль ключиц и груди.
С тех пор как вернул ангельскую благодать, он ощущал все гораздо острее: неторопливые толчки навстречу друг другу; ее горячие ладони, скользящие по его торсу, и влажные губы, очерчивающие рельеф мышц. Каждое ее касание приятно обжигало, и он хотел еще…
– Обещай, что навсегда запомнишь эту ночь, – прошептала Рия, притянув его к себе.
– Клянусь, милая, – прошептал Даниэль ей в губы.
Они оба будут вспоминать эту ночь. Вспоминать, как дрожали в нежных объятиях друг друга, как соединялись телами и душами.
Андрия танцевала на его бедрах, крепко обвив ногами талию, и на каждое ее движение он отвечал своими, упиваясь видом того, как ее грудь подпрыгивает в такт. Рия в наслаждении выгибалась навстречу его рукам, пока напряжение между ними все росло и росло. Она покусывала острыми зубами его шею и нежно царапала кожу, доводя до безумия опьяняющими действиями.
Как же дьявольски сладко.
В его крови трещали молнии, стучал гром, но ей они были не опасны. Небесная сила окутывала их со всех сторон, пока Даниэль двигался в унисон с любимой, пытаясь не сойти с ума от удовольствия. Толчки становились быстрее, но по-прежнему оставались неторопливыми и мучительно прекрасными. Течение молний в крови ускорялось, разрывая его на части.
Толчок. Еще и еще.
За спиной Даниэля раскрылись крылья, и по черному оперению зазмеились молнии. Они покрыли паутиной стены и поползли дальше, устремляясь к потолку.
– Ник, – в экстазе вскрикнула Рия, ощущая, как он пульсирует внутри нее так же часто, как она сама.
Внезапный удар грома заглушил их хриплое дыхание и стоны, пока волны освобождения заставляли их содрогаться в объятиях друг друга.
Некоторое время они лежали, тесно прижимаясь телами и сплетаясь ногами. Сверху их накрывало тонкое шелковое одеяло. Даниэль нежно водил кончиками пальцев по линиям ее дара на руках. Не осталось ничего, кроме всепоглощающего желания чувствовать друг друга. Они были частями одного целого, где он дышал ею, а она – им.
Он коснулся губами ее виска.
– Я бы хотел тебе кое-что показать.
Спустя мгновение они оказались на лугу, все еще закутанные в одно одеяло. Прохладный ветер лизал их обнаженные разгоряченные тела. Рия приподнялась на локтях, прикрывая шелковой тканью грудь, и завороженно наблюдала за тем, как прямо у нее на глазах на лугу выросло целое море сияющих синих роз.
– Где мы?
– На окраине Виана. Я сотворил это место для тебя, – ответил Даниэль, когда кольцо из бутонов загородило их от остального мира, словно стеной. – Взгляни наверх.
Он кивнул на темно-серое небо, закрыл глаза и через мгновение открыл.
Адская мгла подчинилась его воле и рассеялась, выпуская звезды.
– Невероятно, – прошептала Андрия, задев бутон, переливавшийся в звездном свете. Воздух полнился ароматом роз, небо больше не застилали мрачные серые тучи, а все вокруг не казалось поблекшим и лишенным красок. – Как ты смог?
– Я повелеваю небесами. Не Аурелион и уж тем более не мой сумасшедший племянник. – Даниэль притянул ее к себе и медленно провел пальцами по лицу, словно пытаясь запомнить каждую черточку. Затем снова показал на небо. – Видишь вон ту яркую звезду?
Рия кивнула.
– Теперь и ты мне кое-что пообещай, – продолжил он. – Когда станет грустно, ночью приходи на этот луг и обязательно смотри на нашу звезду. Ты никогда не будешь одна. Я всегда буду наблюдать за тобой в ответ. Пообещай мне.
«Всего этого не должно было произойти между нами…»
Он не мог, не хотел отказываться от нее. Знал только, что должен.
Вот она – насмешка судьбы. Проклятие. Яд, поражающий сердце.
Одно лишь безумие.
Андрия наклонилась, так что ее дыхание погладило его губы.
– Обещаю, Ник.