Я уже не раз упоминал, что в аду всегда должен быть Дьявол, ведь только ему по силам хранить долину Воздаяния под замком и сдерживать ее голод. Титул повелителя преисподней не способен присвоить ни один демон. Лишь перворожденным архангелам по силам нести подобную ношу.

Андрия

Андрия пришла в себя, прищурившись от красноватых отблесков, и стала лихорадочно перебирать воспоминания. Последнее, что она помнила, – это как торопилась в покои, чтобы не остаться в обеденном зале наедине с Николасом. А потом в сознании был лишь туман…

Она не спеша приподнялась на постели и различила в тени у стола фигуру. Мужчина слегка наклонился, и свет попал ему на лицо.

– Ник?

– Еще одна попытка, дорогая. – Прозвучавший голос был одновременно знакомым и чужим, молодым и старым. Он вселял ужас и в то же время безмерно манил.

– Вы брат-близнец Даниэля, – слегка охрипшим голосом сказала Рия. – Повелитель преисподней.

– И твой Творец, если на то пошло.

Она словно уставилась на отражение Ника, едва не лишившись дара речи от его красоты. То же лицо, телосложение… Вот только Дьявола выдавали глаза. Они указывали, что на месте знакомого ей мужчины был опытный хищник.

– Я в аду?

– Да.

– Зачем? – спросила Андрия, настороженно осматриваясь в поисках выхода.

Именно «зачем», а не «как». Последнее уже не имело значения. Они знали, что Риналия находится под пристальным вниманием Дьявола, даже если им с друзьями позволили туда вернуться. Они понимали, что добровольно идут в ловушку.

Покои, в которых она оказалась, походили на любую гостевую комнату в Риналии: приглушенный алый свет, мебель, обтянутая черным и красным бархатом, огромная постель с шелковыми простынями. Рия резко скинула с себя одеяло и вздохнула с облегчением, убедившись, что она не обнажена и одета в свою ринальскую одежду.

– Зачем я здесь? – повторила она вопрос.

Дьявол наклонил голову и стал еще больше напоминать хищника, чем архангела.

– Хочу понять, что в тебе такого особенного.

– Мы с вашим братом не вместе, если планируете использовать меня против него.

– Бокал вина? – Он указал на накрытый стол. – Составь мне компанию.

Андрия не сдвинулась с места. Тогда повелитель преисподней взял два полных бокала и медленно шагнул к кровати. Чем ближе он подходил к ней, тем теснее казалась комната и тем меньше в ней оставалось воздуха.

– Ты, бесспорно, красива. Очень красива. – От его слов, произнесенных тихим, вкрадчивым голосом, по ее телу побежали мурашки. – Но вокруг брата всегда было много красивых женщин. Так что же в тебе особенного?

– У меня острые зубки. Некоторых ангелов это возбуждает.

Дьявол усмехнулся. Рия уже видела такую улыбку, от которой на щеках появлялись очаровательные ямочки, успевшие не раз поколебать ее чувство равновесия.

– Как погляжу, осознание того, что тебя хочет сам повелитель небес, пьянит сильнее любой крови. Ты совсем не боишься меня. Однако я чувствую… настороженность.

– Инстинкт самосохранения.

Он сухо засмеялся и протянул ей бокал вина. Андрия приняла его, но пить не стала.

– Мне нет смысла травить тебя. – Король ада скривил уголки губ, не удивленный ее поведением. – Полагаю, ты не знаешь, что мой брат никогда раньше не влюблялся. Многие тысячи лет… Наш возраст столь велик, что непостижим уму даже таких долгожителей, как вы, ринальцы. И все эти годы он не знал любви. Хотя женщины, согревавшие его постель, были иного мнения. На короткое время он давал им почувствовать себя важными и любимыми, но потом всегда сбегал и никогда к ним не возвращался. Потому что в действительности Даниэля волновали только его царство и людишки внизу.

– Говорите так, будто вам знакома любовь.

Дьявол проигнорировал ее слова.

– И тут сын сообщает мне, что у Золотого леса Николас Вианорт был готов умереть за ринальскую женщину. Признаюсь, любопытство взяло надо мной верх. Я бы хотел предостеречь тебя, чтобы ты не позволяла его соблазнительным речам и неземной красоте, – он обвел рукой свое лицо, – одурачить себя. Но боюсь, жизнь смертного в самом деле изменила братца.

– Вы увидели, что во мне нет ничего примечательного. Что дальше? – Рия скрестила руки на груди, хотя эта поза вряд ли была такой воинственной, как ей хотелось.

Она чувствовала, как древний нечеловеческий взгляд скользит по телу, разжигая огонь в крови, пробегает по кожаному топу и глубокому вырезу, плотно обтягивающему грудь.

Возможно, легенды о Дьяволе вовсе не выдумка. Он и правда умел смотреть.

– Отнюдь. Я увидел все, что хотел. – Его губы снова дрогнули. Он перевел взгляд на бокал вина, будто она больше не достойна внимания его величества. – Тем не менее мне кое-что нужно от брата. Думаешь, скоро он придет за тобой?

Хищник, терпеливо ожидающий, когда добыча сама явится к нему.

Сколько лет Андрия считала, что впускать в свое сердце смертного, благородного короля было глупо и в высшей степени эгоистично? Что влюбляться в него по-настоящему слишком опасно? Она никогда не была достойна его. Она – риналец, демон, который за три века отнял не одну жизнь и обескровил не одного невинного, пока вместе с друзьями не выбрал иной путь. Николас заслуживал другой судьбы – с женщиной, которую народ Виана почитал бы так же, как они уважали и любили своего короля.

Сначала Рия испытывала к Нику лишь физическое влечение, но оно усиливалось после каждой проведенной с ним ночи, после каждого его прикосновения. Она злилась на себя за то, что его имя не покидало ее мыслей, а пара раздражающе прекрасных синих глаз так и стояла перед затуманенным мысленным взором. Каждый гребаный раз, когда их взгляды встречались, она словно тонула в океане. И осознание, что объятия этого мужчины делали ее уязвимой, поистине пугало.

Но эти побеги, эта игра рано или поздно должны были закончиться.

Она не хотела в него влюбляться. И ненавидела его за то, что он пробудил в ней такую гамму чувств. Рия могла сколько угодно злиться на вианского короля, отталкивать его, однако постепенно обнаружила в себе неудержимую потребность находиться рядом с ним.

После того как он едва не погиб, она поняла, что больше не в силах подавлять чувства, и решила поделиться ими. Решила показаться циничной эгоисткой, которая никогда не будет достойна «ангела». Но она не смогла пойти до конца. До сих пор.

Андрия любила его.

Ник должен это знать.

И плевать она хотела на то, был он смертным мужчиной или хозяином мира. Чувства заставляли ее переступить через себя, закрыть глаза на их разное происхождение и бесконечно принадлежать ему. Николас Вианорт, или Даниэль, был повелителем небес, перворожденным архангелом, самым могущественным созданием во вселенной. Он же – ее все.

Любовь с повелителем небес казалась немыслимой. Попросту невозможной.

От Ника всегда было сложно отвести взгляд: от его невероятных глаз и грациозных движений. И этого было достаточно, чтобы любая девица тут же сдалась во власть его умелых рук и губ. Но Андрии не пришлось сдаваться. Она привыкла брать то, что хотела. А тогда она хотела его.

Рия никогда не позволяла себе много думать о неотразимой красоте вианского короля. Однако, вернув благодать архангела, он стал не просто неописуемо прекрасен. Он словно вобрал всю красоту неба, готового обрушиться и раздавить тело и сердце с такой же легкостью, с какой сапоги давят всяческую мелочь.

Внезапно Дьявол отвлек ее от мыслей о Нике:

– Вижу, ты умная девочка. Так что не стоит ничего усложнять. Пока ждем братца, будь моей гостьей. Не возражаешь против небольшой экскурсии?

– Эмилиан здесь? – холодно спросила Рия.

В голове пронеслись жуткие воспоминания об опушке Золотого леса, об огненных плетях и искаженном агонией лице Алина, распластавшегося на земле. Сколько бы она ни пыталась прогонять эти образы, те никак не хотели исчезать.

Андрия подвела брата. Бросила его, сбежав из ринальского замка вместе с Ником.

– Не волнуйся. Сегодня ты будешь наслаждаться только моим обществом. – Он щелкнул пальцами, и адское пламя поглотило их.

Спустя мгновение они оказались в помещении, больше похожем на музей. Кровать и все, что ее окружало, исчезло, уступив место чему-то поистине впечатляющему.

Короли Риналии веками собирали предметы искусства и украшали ими комнаты и залы, однако это место не шло ни в какое сравнение с тем, что она видела раньше.

Из круглого холла во все стороны расходилось множество ответвлений. В одном из них виднелись сотни скульптур, в другом – картин, в третьем – оружия, в четвертом – горшки и вазы различных размеров и форм. Дьявол направился в коридор, похожий на художественную галерею, и жестом пригласил следовать за ним. Место поражало размерами и богатством коллекции, но в нем ощущалось что-то домашнее. Вероятно, все дело в огромном камине и мягких креслах, словно именно здесь Дьявол любил сидеть и часами любоваться картинами.

Некоторое время они молча шагали по галерее. Слабое освещение, как и везде, создавало уютный полумрак. Каждая следующая картина впечатляла еще больше, чем предыдущая. В тот момент, когда Рия уставилась на полотно с изображением ангелов, повелитель преисподней нарушил тишину:

– Много тысяч лет назад, когда я еще звался другим именем, врата на небеса были открыты только для избранных человеческих душ. Самых чистых, непорочных, светлых. Все остальные души попадали в подземный мир.

Он остановился перед картиной, висевшей как раз напротив камина и кресел. На ней была изображена красивая молодая женщина с утонченными чертами лица. Ее кожа сверкала золотистым загаром, а темные волосы мягкими волнами струились до самого пояса. В карих глазах художник прекрасно передал лукавый огонек, словно она задумала какую-то хитрость.

Дьявол поймал любопытный взгляд Рии и пояснил:

– Ее звали Эва. Она была дочерью человеческого короля, который славился своей любовью к искусству. – Свет падал на его лицо, очерчивая контуры острых скул, пока он пристально изучал изображение девушки. – Как ты могла заметить, меня восхищают подобные людские творения. – Он взмахнул рукой, указывая на свою коллекцию. – Поэтому я неоднократно наносил ему визиты, притворяясь богатеньким аристократом. Эва не была святой. Она была властной, хитрой, расчетливой и, чего греха таить, развратной, полной страсти. Она любила свободу, обожала саму жизнь, и ничто не могло встать у нее на пути. Но и злом во плоти тоже не была. Подобно ринальцам, она не выбирала что-то одно.

«Ринальцы и то и другое, добро и зло. Мы не выбираем что-то одно», – вспомнились ей слова Кэла.

– Мы были очень похожи. И да, я полюбил ее. Полюбил так, как, мне казалось, не способны любить архангелы. Я хотел наделить Эву ангельской благодатью и забрать с собой на небеса. Однако брат заявил, что это против всех правил, и счел мою просьбу временным капризом, порожденным страстью. Он убеждал меня подождать несколько лет, был уверен, что это пройдет, что ангелы не умеют так любить. И пока мы спорили, с Эвой на земле произошел несчастный случай. Она погибла. Ее порочная душа оказалась недостойна небесных врат, и ее мгновенно поглотил подземный мир.

– Пожалуйста, внесите ясность. Вы привели меня сюда, чтобы рассказать удивительную историю влюбленного Дьявола? – с усмешкой спросила Андрия, хоть и была поражена услышанным. А еще она знала, что похожая судьба ждет и ее саму. Порочной душе ринальца с рождения закрыт вход на небеса.

– Отчасти, – подтвердил он. В его голосе звучали небрежность и насмешка, однако они не смогли скрыть мимолетного проблеска душевной муки. Черты его лица ожесточились. – Тебе будет полезно узнать, что происходит с ангелом, когда он находится вдали от своей пары, как его сердце, отравленное ядом любви, разрывает на части душу и превращает в безжизненную пустую оболочку.

Все внутри Рии замерло при мысли о том, что Ника может ожидать такая участь. Она кивнула, давая понять, что готова слушать дальше, и Дьявол продолжил:

– Меня подобный вселенский порядок не устраивал, поэтому я добровольно покинул небеса и спустился в подземный мир. Там правили ненасытные существа, имени которых не произнести ни на одном известном языке. Они поглощали души, и те оставались жить внутри них, испытывая вечную агонию. Я заключил с ними сделку, заверил, что в сотни раз увеличу поток человеческих душ в обмен на душу Эвы. Они согласились. Древние правители преисподней также были способны читать мысли, лицезреть прошлое и будущее. Поэтому, когда они даровали мне первозданную силу ада, я случайно проскочил в их разум и увидел, что поглощенные души не вернуть. Они обманули меня.

Дьявол замолчал. Он пристально смотрел на картину, однако взгляд его на самом деле был устремлен внутрь себя, к далекому прошлому, и обещал бурю.

– Но одного они не предвидели. Первозданная адская сила и моя собственная мощь архангела позволили мне запереть их в месте, которое впоследствии прозвали долиной Воздаяния. Я же возвел в преисподней новое королевство и создал там долину Упокоения, куда попадают души вроде Эвы. Всех остальных я отправлял в долину Воздаяния, потому как на могуществе древних сущностей держался весь подземный мир. Им нужно питаться. Любая душа, переступившая порог долины, принадлежала им.

Андрия ничего не ответила, и он продолжил:

– Многие века между небом и адом царил мир. Однако с каждым последующим столетием мне становилось все тяжелее сдерживать мощь долины Воздаяния – настолько, что я терял сознание, иногда всего на час, а порой и на несколько дней. Я отправлял древним существам все меньше и меньше душ, чтобы ослабить их силу, но при этом не умертвить их самих. Неизвестно, что случится с подземным миром, если первоисточника не станет. Но несмотря на все мои усилия, когда я отключался, мощь долины вырывалась на свободу и порождала новые породы демонов, которые не просто разрывали человеческие тела, они поглощали для своих хозяев души вне зависимости от того, куда этим душам суждено было отправиться.

– Хотите сказать, адские зверушки, которых мирийцы уничтожали на протяжении многих веков, были творениями долины Воздаяния? – переспросила Рия.

– Да. Я не виновен в том, в чем обвинил меня брат, но виновен во всем остальном. Все мои действия – желание спасти Эву и построить собственное королевство – привели к тому, что если однажды мощь долины Воздаяния целиком вырвется на свободу, древние сущности поглотят каждую душу в обоих мирах, пытаясь утолить многовековой голод.

– Тогда почему вы не рассказали брату правду?

– Я пытался. Но когда приходил в себя и поднимался на землю, то оказывался среди гор разорванных трупов. Даниэль обвинил меня, не дав вставить и слова. – В глазах Дьявола пылали угольки пламени, и у Андрии не получалось разгадать, была то обида или же гнев. – Знаешь, я не был примерным братом: часто пропадал, лгал, манипулировал и перечил повелителю небес. Везде и всегда любил устроить переполох. Даниэль же со своей вечно ледяной непосредственностью никогда не понимал шуток. Пусть мы и сильно различались характерами, мы были братьями. А он так запросто обвинил меня. Гордость взяла надо мной верх, и я не стал ничего отрицать.

Это настолько отличалось от Николаса, которого она знала, от мужчины, который до трагедии со своей семьей вечно подмигивал, шутил и смеялся. Мужчины, который всегда был готов выслушать и отправиться в самое пекло, чтобы добиться справедливости. Очевидно, жизнь смертного принца действительно сильно изменила его.

– Зачем вы все это говорите мне?

– Ты ведь посол Риналии в другие королевства, не так ли? Считай, что тебя вызвали на переговоры. Я не стремлюсь восстановить отношения с братом. Уже слишком поздно. Если он выслушает тебя и поверит моим словам, это ничего не изменит. Он в любом случае попытается закрыть врата, чтобы сдержать долину. Но ад отныне связан со мной, и, запечатав его, Даниэль запрет и меня. Снова. А я в клетку больше не вернусь. Так ему и передай. Не вынуждайте меня в самом деле вступать в войну.

Даже если повелитель преисподней говорил правду, даже если он не был врагом поднебесного мира в далеком прошлом, это все равно не отменяло настоящего.

– А как же недавние нападения на Виан и на Риналию? Это было ваших рук дело. Не отрицайте.

– Не отрицаю. Я все-таки Дьявол, дорогая, и я не безгрешен. Но и тогда меня вынудили. – В его голосе прозвучали опасные нотки. Вряд ли те, кто его слышал, после оставались в живых. – Врата рушились. Я понимал, что скоро небо воспользуется своим ключом, чтобы запечатать их окончательно. Поэтому я должен был любой ценой уничтожить династию Вианортов и наказать вас за предательство. Скажу откровенно: мой генерал перегнула палку. Я лишь приказал напомнить ринальцам, кто их создал, и временно окропить земли королевства отравленной кровью. Калечить души и уничтожать риньяров я не хотел, и за эту вольность, поверь мне, Анаида была жестоко наказана.

– А как же Эмилиан? – Рия едва сдержалась, чтобы не оскалиться, вспомнив хренова психа.

Дьявол склонил голову набок, на миг задумавшись.

– Мой сын бесконтролен и делает все, что ему заблагорассудится. В этом он похож на своего отца. Однако некоторое его поведение огорчает даже меня. Не переживай, если мы придем к соглашению, я надену на Эмиля поводок.

– К соглашению? Ваши слова лишь снимают часть вины, но не отменяют того факта, что врата должны быть закрыты. Все это произошло из-за вас. И если Дьявол не сможет и дальше сдерживать голод долины Воздаяния, поднебесного мира не станет.

– Я почти нашел выход. Мне просто нужно чуть больше времени. А попытаетесь запечатать врата – уже я испепелю поднебесный мир. И да, это угроза.

Андрия заметила нескрываемую жестокость в словах повелителя преисподней и то, как быстро его беспечность сменялась кровожадностью.

– Даниэль вам не позволит, – прошептала она.

Дьявол негромко усмехнулся. Смех, обещающий скорое возмездие.

– Даниэль ослаб. Ты сама видела. Я не желаю брату смерти, но при необходимости вступлю в бой. Пойми одно: если он добьется успеха в задуманном, в проигрыше останемся мы оба. Я окажусь в клетке, твой возлюбленный – на небесах с разбитым сердцем. А ты, дорогуша, если не хочешь, чтобы Даниэля постигла такая судьба, убеди его довериться мне и не закрывать врата. Я не жалею об Эве, но жалею обо всем другом. Мне известно, каково это – совершить ошибку, которая разрушила все, ошибку, которая…

Его слова заглушил яростный раскат грома.

Вспышка молнии прорезала алое небо за окном. Замок содрогнулся. По мраморному полу у них под ногами зазмеились трещины.

Дьявол довольно улыбнулся.

Рии понадобилась вся ее сила воли, чтобы не показать чувств, вся внешняя невозмутимость, которую она оттачивала десятилетиями и довела до совершенства.

Он здесь.

Он пришел за ней.

Мужчина, обладающий безграничной властью. И ее сердцем.