Наши лица – отражения наших душ.

Даниэль

Он не представлял, в кого превратился…

В зале висела давящая тишина. Ее нарушали лишь потрескивающие у него на запястьях молнии.

На лицах мирийцев отражалось смятение вперемешку с непониманием и ужасом. Они не знали, стоять им или же пасть на колени перед повелителем небес. Только Алин и Рия своим видом не показывали ничего – типично ринальская настороженность, когда хищник оценивает опасность противника.

– Кто ты, на хрен, такой? – выпалил Дарнил, глядя на «бывшего» вианского короля, сидящего в золотом кресле за таким же золотым столом.

– Меня зовут Даниэль. Я перворожденный архангел и брат-близнец Дьявола, – просто ответил он.

– Что с Николасом Вианортом? Он еще… здесь? – спросил Алин.

Услышав это имя, Даниэль сразу помрачнел.

– Я и правда занял тело короля Виана, но не так, как вы думаете. Я и есть Николас, которого все знали. – На его заявление Рия резко подняла голову, и он выдавил подобие улыбки. – Андрия, это я. Всегда был я. Просто до сегодняшнего дня сам не подозревал об этом. Я забыл прежнюю жизнь.

Он все вспомнил, как только коснулся своего клинка. В тот же момент прошлое и настоящее столкнулись, но он не сразу понял, что есть что. Какая бы сила ни сдерживала его воспоминания все эти годы, небесная мощь клинка перворожденного архангела пробила преграду. Что-то он помнил особенно четко, что-то возвращалось урывками, но прошлая жизнь больше не скрывалась за стеной.

Рия в смятении покачала головой.

– Я не понимаю…

– Настоящий Николас Вианорт умер еще при рождении, и моя душа, тысячи лет заточенная в медальоне, – он снял с груди медальон Виана и положил на стол перед собравшимися, – ненамеренно заняла его тело. Я оказался в мертвом младенце, можно сказать, переродился в нем. Я рос как обычный принц и не помнил прежней жизни.

Однако он никогда не был земным принцем, королем или смертным вианцем. Он был нестареющим созданием – повелителем небес.

Тысячи лет Даниэль томился взаперти в медальоне, даже не надеясь и на тень избавления. А потом все изменилось…

Он вырос в Виане. У него была смертная семья грязнокрылых «ангелов», пусть и королевских кровей: родители, которые считали его своим сыном и любили, младшая сестра и братишка – последний настоящий Вианорт.

Даниэль тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на том, что привело его сюда, и на последствиях их с братом давней вражды. Над крыльями повелителя небес затанцевали молнии.

– Если ты занял чужое тело, почему твой близнец выглядит как Николас Вианорт? – спросил Дарнил.

Стоявшая рядом с ним мирийская шпионка осторожно посматривала то на своего короля, то на ринальцев, очевидно, опасаясь напрямую взирать на Творца.

– Со временем чужое тело стало отражением находящейся в нем души. Это мое истинное лицо, за исключением цвета волос и глаз. Когда-то они были золотистыми, а крылья – белоснежными.

– Как ты занял тело Ника? И как вообще твоя душа оказалась в плену медальона? – продолжил осторожно задавать вопросы король Мирита.

– Долгая история, – бросил Даниэль.

– Думаю, мы найдем время. – Алин, да хранят его небеса, с нескрываемым презрением посмотрел на него, а затем плюхнулся в соседнее кресло, приглашая и остальных занять места за столом. Ринальцам всегда было плевать, кто находится перед ними: чужеземный король или же сам небесный Творец. И все же, невзирая на внешнее спокойствие, в этом демоне ощущался нескончаемый поток гнева и боли.

Даниэль удивлялся самому себе. Раньше его было очень легко вывести из равновесия. Но сейчас у него лишь раздулись ноздри от мимолетного раздражения, а на арочные окна и потолок на миг наползли мрачные грозовые тучи и засверкали молнии.

– Всего существует семь архангелов. Мы с Аурелионом были первыми. Да, это истинное имя Дьявола. И когда-то он нес свет, а не тьму и кровь. Я правил небесами, брат был моей правой рукой, моей опорой. Остальные пять архангелов – мы звали их братьями, но не по крови, а по статусу, – входили в небесный Совет. Когда запечатали врата в преисподнюю, вместе с ними закрылись и ангельские. Я понимал, что умру на земле, что моя душа не найдет покоя на небесах. Оба входа были заперты для ангелов и демонов, но не для душ смертных – те попадали в рай или в ад согласно вселенскому порядку.

Он мгновение помолчал и продолжил:

– Тогда еще не было ни мирийцев, ни ринальцев. И ни одна смертная оболочка не смогла бы сдержать мою душу – ее бы попросту разорвало. Однако такому сгустку энергии с разрушительной силой нельзя было позволить свободно скитаться по земле. Так что архангелы поместили мою душу в небесный артефакт – медальон, принадлежавший Избранному, далекому предку Вианортов, который впервые запер врата. Поначалу братья приходили ко мне во снах, говорили со мной, но спустя какое-то время покинули меня, посчитав, что за тысячи лет в клетке мой разум повредился. Они основали круг пятерых и стали правящими архангелами, а в отсутствие перворожденных остальные ангелы присягнули им. Сейчас, когда врата в ад и на небеса снова открыты, братья боятся вовсе не Дьявола, они боятся меня. Они и не подозревают, что моя душа уже давно на свободе, а не заточена в медальоне.

Ринальцы и мирийцы настороженно переглядывались. Им требовалось время, чтобы переварить новую информацию.

– То есть нынешние правящие архангелы не догадываются, что в теле вианского принца с самого рождения был ты? – спросил Алин, скрестив мускулистые руки на груди.

При очередном упоминании братьев воздух задрожал от магической силы повелителя небес.

– Конечно нет. Даже я этого не помнил. Но они хотят использовать потомка Вианортов, чтобы запереть врата, – опасаются, что я вернусь домой и займу законное место на небесах. Я ощущаю в воздухе их страх…

– Почему в легендах не упоминается о перворожденных близнецах? – вмешался Дарнил.

– Наши братья многое стерли из истории. Они действительно сотворили мирийцев, но не более. Не они истинные повелители небес.

– Как же они могли не узнать тебя в Николасе Вианорте?

Даниэль невесело усмехнулся.

– Архангелы чрезмерно высокомерны. Они создали мирийцев по своему образу и подобию: золотистые глаза и волосы, белоснежные крылья. Они бы никогда не обратили внимание на какого-то грязнокрылого «ангела». К тому же за многие тысячи лет черты моего лица наверняка размылись в их памяти.

– Так как ты оказался в теле Ника? – напомнил Алин. Судя по интонации, ответ был важен, особенно для его… сестры.

Проклятые воспоминания невидимыми когтями впились в Даниэля, заставляя поморщиться. Сначала жгучая, ослепляющая боль, когда его тело разрывало на части, а затем и страдания души, которая металась по земле, не зная покоя, пока не очутилась в плену медальона.

– Поскольку моя душа была заперта в медальоне, он обладал особой силой, и короли Виана это понимали. Они носили его на груди, благодаря чему жили дольше обычных вианцев и никогда не болели. Двадцать с лишним лет назад у короля появился наследник, которого назвали Николасом Вианортом. Но ребенок родился очень слабым. Его родители были в отчаянии. И тогда король надел на шею сына медальон, понадеявшись на его необычные силы. Он также пригласил и мирийского целителя, но ничего не помогло. Вскоре после рождения настоящий Николас скончался. Однако свет целителя высвободил из плена медальона мою душу, и она проскочила в тело мертвого младенца. Вианцы сочли выздоровление мальчика чудом.

Несколько мгновений все хранили молчание, напряженно обдумывая услышанное и анализируя ситуацию, в которой они оказались.

Дарнил провел пальцами по коротким светлым волосам и кивнул на руку Даниэля, крепко сжимавшую клинок архангела.

– Что ты… вы планируете делать?

– Отправлю Дьявола назад в преисподнюю, а затем вернусь домой.

Алин переглянулся с сестрой. Возможно, при других обстоятельствах Рия бы тоже присоединилась к расспросам. Но сейчас ее явно не тянуло вступать в диалог с ним.

– Если запрешь врата, то как ты вернешься домой? – спросил Алин.

– В прошлый раз, лишившись могущества, я оказался в плену слабого смертного тела, которому было не место на небесах. К тому времени, когда моя душа освободилась от оболочки, врата уже были закрыты. Сейчас я в подходящем теле, со своими силами. Когда все закончится, брата затянет в ад, а меня – на небеса. Двое врат закроются навсегда.

Даниэль уставился в золотую поверхность стола, почувствовал, что Андрия смотрит на него. Ее глаза прожигали насквозь.

Ясно. Она злится. Сильно.

Он напряженно выдохнул и шевельнул крыльями.

– Оставьте нас, пожалуйста.

Никаких уточнений не требовалось. Присутствующие и так все поняли. Стулья жалобно скрипнули, и все покинули зал заседаний.

Они с Рией долго сидели в тишине. Молчание демонессы казалось осязаемым. Даниэль не осмеливался встретиться с ней взглядом – просто не знал, как правильно поступить. Все слова будто испарились из памяти. Внутри бушевала стихия.

– И как теперь к тебе обращаться? Ваша светлость Даниэль? Владыка небес или повелитель молний? Так, кажется, в легендах тебя называли смертные? Есть ли вообще правильное обращение к Творцу? К тому, кто буквально создал все сущее? – на одном дыхании выпалила Рия.

Даниэль наконец-то решился посмотреть на нее.

Хвала небесам. Красный огонь в ее глазах погас, и они приняли обычное выражение.

– Я все тот же Ник, Андрия. И никогда не притворялся кем-то другим. Все, что я говорил и делал, исходило от меня. Мои чувства к тебе были настоящими. Они и сейчас есть. Я никогда не перестану тихо любить тебя… – Рия судорожно сглотнула, явно вспомнив строчки из его давнего письма, а он продолжил: – И унесу эту любовь с собой на небеса. Ты – мое запретное желание. Моя гребаная потребность, пытка, которую отныне я обречен терпеть вечно.

Вселенная была безжалостна. Неважно, повелитель ты небес или же обычный смертный. Все равны перед муками любви – силы, способной оставить от тела и души одни лишь рубцы. Силы, неподвластной ни времени, ни расстоянию.

Небесные создания не умели любить так, как люди. Слепо и всепоглощающе. Зачастую ангелы испытывали к своей паре влечение, которое постепенно перерастало в привязанность. Повелитель небес же никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знал, что теперь делать со столь сильными чувствами. Настоящая любовь для ангела – сродни яду, и если подобное случалось, разлука со своей половиной была равносильна потере души, а вся последующая бессмертная жизнь становилась не более чем пыткой.

Даниэль всмотрелся в покрасневшие глаза Андрии и заметил промелькнувшую в них вспышку боли.

– Ты не сможешь остаться?

У него перехватило дыхание. Внутри боролись здравый рассудок и дикое желание.

– Нет. Это не в моей власти.

– Ты перворожденный архангел. Во вселенной нет существа могущественней тебя.

– Я закрою врата, – с предельной серьезностью сказал он, – после чего уйду, но буду наблюдать за тобой каждый день.

– Лишь до тех пор, пока моя душа не попадет в ад.

– Да.

– Нам не быть вместе.

– Нет. – Его голос звучал спокойно, бесстрастно и совершенно искренне. Он говорил так не только потому, что был повелителем небес. Он на самом деле считал, что архангелам не место на земле.

С одной стороны, Даниэль был полон решимости прекратить их отношения и разорвать любую связь с поднебесным миром, но с другой – едва сдерживался, чтобы не показать Рие, как тяжело ему уходить, как сильно он желал и любил ее. Жар ее тела казался таким манящим, и он настойчиво гнал эту влекущую мелодию. Гнал и безрассудное желание притянуть любимую к себе и в последний раз ощутить каждый сантиметр ее тела.

Любые споры и стычки с ринальской демонессой всегда были столь же восхитительными, как и их близость, но сейчас ему хотелось отчаянно кричать. Раньше Даниэль считал самым большим испытанием невозможность назвать ее своей, теперь же после всего, что они пережили, самое большое испытание – это находиться вдали от нее.

Всем и ничем – вот кем они стали друг для друга. И оба это понимали.

– Что ж, Николас или Даниэль… Я никогда не умела прощаться, – спокойно сказала Рия, тщательно скрывая эмоции. В таком состоянии она пребывала с начала их разговора. Но он чувствовал, что ей невыносимо даже дышать с ним одним воздухом и она желает поскорее покинуть зал.

Ее внешняя и внутренняя сила – одна из причин, почему он выбрал Рию. Подсознательно он знал, что его уход ее не уничтожит.

– Прощай, Андрия.

Казалось, она не замечала его внутренней борьбы. И Даниэль позволил себе еще раз взглянуть на нее. Бесподобно совершенное лицо, хищный блеск в глазах, ало-каштановый каскад волос, рассыпающийся по точеным плечам. Она была самой красивой женщиной, что он когда-либо видел, а он жил среди ангелов. Но какое теперь это имело значение, если рушилось все, что связывало его с поднебесным миром?

С ней…

В следующий миг в них обоих словно что-то надломилось, ведь единственное, что у них осталось, – это отчаяние, способное уничтожить всех и вся. Даниэль накрыл ее губы, такие горячие и столь желанные. Их поцелуй был жадным, беспощадным, почти болезненным. В чистом безумии, поглотившем их с головой, смешалось все: сбившееся дыхание, столкновение языка и зубов, их руки, с неистовой горячностью скользящие по телам друг друга, будто стремились запечатлеть в памяти каждый изгиб.

Проклятье. Этот вкус… Эта женщина…

Каждым прикосновением он доказывал свое право на нее, желание удержать навсегда. Но на деле это было не более чем безмолвным прощанием.

Даниэль мучительно медленно скользнул губами по ее губам. Коснулся щеки, подбородка. Затем слегка отстранился. Рия шумно сглотнула, и он снова поцеловал ее. Легко, почти невесомо. И эта легкость причиняла боль.

– Я буду любить тебя издалека, моя демонесса. Всегда.

Она рвано задышала, словно пыталась втянуть исчезающий воздух.

– Всего этого не должно было произойти между нами.

– Да, – ответил он, вновь коснувшись ее губ. – Но я благодарен судьбе за то, что это случилось. Даже когда меня не будет рядом, помни: каждая моя мысль – о тебе, каждый мой удар сердца принадлежит тебе. Я был и всегда буду только твоим. Ты – весь мой мир, Андрия, ты же и мое вечное испытание.

Это самое правдивое из всего.

В дверь внезапно постучали.

– Идите на хрен! – рявкнул повелитель небес под оглушительные раскаты грома, которые рвались наружу подобно молниям.

– Как-нибудь в другой раз. У нас тут гости, – сказал Дарнил в крохотную щелку, явно опасаясь получить мощный разряд.

Затем дверь резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену. В зал, держась за руки, стремительно вошли Делла и Кэл. В красных глазах принца ада отражалась холодная настороженность хищника.

Несколько мгновений стояла тишина, и было слышно лишь, как потрескивает пламя свечей в золотых канделябрах. Оплывая горячим воском, они освещали стены и хмурые лица вошедших.

Но тут вдруг Делла радостно вскрикнула, увидев, кто именно находится рядом с Даниэлем. Девушки бросились друг к другу в объятия, и он услышал, как его демонесса снова и снова шепчет слова благодарности за спасение брата. Через мгновение Андрия обняла и Кэла.

– С возвращением, придурок, – бросила она, отстранившись.

– Я тоже тебя люблю, Рия, – с улыбкой ответил тот.

Однако Кэллам смотрел лишь на Алина, показавшегося в дверях. У обоих мужчин дернулся кадык, прежде чем они молча сделали шаг навстречу и по-братски обнялись.

– Я скучал, друг, – выдохнул Кэл.

Алин сдавленно рассмеялся, словно пытался сдержать эмоции.

– Мне до жути приятно видеть тебя… собой.

– Ты всегда был моим настоящим братом. Ты ведь это знаешь, правда?

– Знаю. Как знал и он.

Даниэль понял, о чем шла речь. В Золотом лесу он своими глазами увидел, насколько сильно Эмилиан ненавидел Алина и Андрию, насколько сильно ревновал к ним брата и презирал их дружбу. Этот псих ни с кем не хотел делить своего близнеца. И подтверждение тому было запечатлено в каждом шраме на теле ринальского генерала.

Лицо Кэла омрачилось. Он отстранился, виновато сглотнув, и всмотрелся в непроницаемые глаза друга.

– Мне жаль… За то, что он с тобой сделал…

– Я в порядке, – перебил Алин, положив руку ему на плечо и ободряюще сжав. – Цел и невредим.

– Ври кому-нибудь другому, – пробурчала Андрия рядом.

Алин сердито зыркнул на нее. Нет, она не пыталась шутить по этому поводу. Видимо, брат закрывался и от нее. И не только он. Вся ринальская троица не спешила выдавать чувств, тем более здесь и сейчас.

Окружающий мир на миг замер. Тишина в зале становилась все более напряженной, но тут Алин повернулся к Делле, взял ее за руки и улыбнулся, хотя и с оттенком печали. Даниэль знал, насколько тяжело этому ринальцу выносить прикосновения, но таким образом он показывал, как сильно благодарен.

– Спасибо тебе, Делла. Спасибо, что посчитала меня своим другом.

Ее щеки вспыхнули.

– Я не могла иначе.

– Если тебе когда-нибудь потребуется помощь, я всегда рядом. Отзовусь в любое время дня и ночи.

Улыбка Деллы стала мягче и глубже. Алин крепче сжал ее ладони и отстранился.

Дарнил тоже дернулся в ее сторону, но, встретившись взглядом с Кэлом, остался на месте. И Даниэль понял, что последует дальше.

Так оно и случилось.

– А теперь объясни, почему ты выглядишь, как мой долбаный кровный папаша! – Кэллам стоял прямо перед ним – само воплощение принца ада, плоть и кровь его, повелителя небес, брата-близнеца, на которого тот, хвала всему сущему, не походил ни внешне, ни характером. Но подобное обстоятельство не отменяло того, кем был этот риналец – демоном, привыкшим любым способом получать ответы.

Даниэль вдохнул и выдохнул, втягивая терпкий и сладкий аромат, похожий на цитрусовый, которым всегда пахло в Мирите.

– С возвращением, – всего-навсего сказал он.

– Оставь любезности. – Голос Кэла приобрел опасные нотки. Глаза его были налиты кровью, но это не имело ничего общего с жестоким взглядом его отца и брата.

– Друзья мои, вам стоит успокоиться и…

– Возьми свои наставления и запихни в пернатый зад! Кто ты, на хрен, такой?

Даниэль помнил, что племянник мог выражаться и похлеще. На самом первом заседании Риналии и Виана, прежде чем вырвать сердце советнику, изъявившему желание испробовать крови Николаса Вианорта, Кэллам посоветовал тому поиметь себя.

Король Мирита предупредительно кашлянул, намекая на то, с кем они в действительности говорили, и не давая ситуации перерасти в хаос.

– Я брат-близнец Дьявола. Думаю, вы это уже и сами поняли. Дарнил, нам понадобится вино. Очень много вина.

В течение следующего часа Даниэль рассказывал им с самого начала то, что смог вспомнить, – в памяти до сих пор царила полнейшая путаница. За все это время Кэллам не проронил ни слова, как и его друзья.

Но Даниэль невольно восхищался выдержкой мирийцев и Деллы. В отличие от ринальцев и вианцев, которым было плевать даже на собственных Творцов, жители Мирита воспитывались иначе: они поклонялись ангелам и почитали их.

Дарнил и Мелина сидели по другую сторону стола от ринальцев – воплощение ангельского высокомерия. Дарнил всем своим видом показывал, кто здесь хозяин. Все ангелы были такими. Неудивительно, что мирийцы походили на создателей. Высокомерия и надменности у них хватало.

– Охренительно. Друг и союзник оказался повелителем небес и моим родным дядюшкой. – Кэл залпом осушил бокал. – Свихнуться можно.

– Я сам этого не помнил до сегодняшнего дня, – спокойно сказал Даниэль. – Николас Вианорт действительно был твоим другом и союзником. Он остается им и сейчас.

– Николас… Даниэль? – вмешалась Делла. – Дьявол искал твой… ваш клинок архангела. Зачем, если у него есть свой?

Он улыбнулся.

– Зовите меня Ник. Так всем привычнее. И ко мне можно на «ты». Я по-прежнему ваш друг. А что касается оружия брата, полагаю…

– У него нет этого клинка. Он у меня, – заявил Кэл с максимальной непринужденностью.

– Что? – выпалили все разом.

Делла вскинула брови.

Даниэль напрягся, вспоминая далекое прошлое и складывая его в единую картинку.

– Точнее, не прям у меня. Он в Риналии.

Вновь в зале стало тихо. Друзья Кэла явно слышали об этом впервые.

– Я помню тот день, – произнес Даниэль, и его крылья зашелестели. – Я вызвал Аурелиона на традиционный поединок, чтобы отвлечь его внимание и дать возможность смертному закрыть врата. Только физическая сила. Никакой магии. Я выбил оружие из рук брата, и в тот же миг его утянуло в преисподнюю. Мое время тоже было на исходе, поэтому я вдавил его архангельский клинок в землю и засыпал камнями. Затем отправился к вратам и застал Избранного на последнем издыхании. Я успел только протянуть к нему руку, как мою оболочку разорвало. Тело смертного забрала его семья, у них же остались мой меч и медальон, которые передавались из поколения в поколение, пока не оказались там, где сейчас. – Он помолчал. – Насколько мне известно, место, где я захоронил клинок брата, теперь находится на территории Риналии. Возможно, именно по этой причине там и возникло королевство. Подобное взывает к подобному.

Кэл кивнул, подтверждая его слова.

– Откуда ты об этом узнал? – Делла удивленно посмотрела на мужа.

– Прочитал на кровавых менгирах. В долине Воздаяния.

– И мне не сказал, – с упреком пробормотала та.

– Тогда было не самое подходящее время, чтобы обсуждать все надписи на камнях.

Дарнил подался вперед, сверкая золотистыми глазами на ринальца.

– А с чего ты решил, что повелитель преисподней еще не забрал клинок?

– Ему неизвестно, где именно он спрятан, – мрачно произнес Кэл. – Дьявол чувствовал, что клинки в Риналии и Мирите, и это было одним из его поручений. В отсутствие отца мне приказали править в аду. Эмилиан же после миссии в Золотом лесу должен был отправиться в Риналию и искать оружие. Он там вырос и знает каждый камень. Но, потерпев неудачу в лесу, брат поспешил в подземный мир, к Делле. Это, как вы можете себе представить, не очень понравилось папочке.

– Так каков план? – властным тоном спросил Алин. Казалось, он приложил немало усилий, чтобы не «включить» генерала и не потребовать у повелителя небес сообщить о каждом своем действии.

– Я пытаюсь понять мотивы Аурелиона. Он уже давно мог выпустить адских зверушек на прогулку, испепелить города и королевства. Но всего-навсего приказал сыну устроить показное представление в необитаемых Ничейных землях. Не сомневаюсь, если я приближусь к вратам, то брат исполнит угрозу. Его гнев ужасен. Я видел, как он расправляется с врагами.

Что же Аурелион задумал?

Внутри Даниэля заискрились молнии, приготовившись сразиться с врагом, которого он не мог и не хотел убивать.

– Известите людские королевства. Они должны быть в полной боевой готовности. Армии Мирита и Виана пусть вернутся на позиции и защищают жителей. Вам не придется давать бой, только обороняться от адских тварей, пока я не расправлюсь с братом. У вас два дня на подготовку.

– Нам нужно попасть в Риналию, – сказала Делла, устремив взгляд на мужа. – Даже если Ник одолеет Дьявола, останется Эмилиан. Со мной, законной королевой, принцем ада, генералом и перворожденным архангелом за спиной ринальская армия будет на нашей стороне, а после мы займемся поисками второго клинка и прикончим твоего чокнутого братца.