Брачное клеймо создает бессмертную связь между ринальцами, а порой соединяет их души вечным браком, превращая в две половинки единого целого. В этой жизни и после нее. Навсегда.

Кэллам

Когда они выпрыгнули из разрыва, Кэл сразу догадался, что их выбросило на пороге Врат Дьявола.

– Скорее! – прокричала Делла, поднимаясь на ноги.

– Какого хрена? – Он видел, что Корнель сотворил разрыв, но никак не мог понять, с чего вдруг правая рука повелителя преисподней помогает им.

– Позже объясню. Идем!

Маленькая мышка стояла в двух шагах от него. Покрытая чужой кровью.

Ему захотелось притянуть ее ближе к себе, но в этот момент возле них возникла громадная чешуйчатая тварь. Прежде чем Кэллам успел среагировать, она сомкнула челюсти у него на шее, и Делла закричала. От накатившей волны боли он содрогнулся, но все же сумел выставить руку, велев любимой оставаться на месте. Тем более зверь не вырывал ему горло, только крепко держал, впившись в плоть острыми зубами. По шее стекала горячая кровь.

Сзади послышалось рычание. К ним приближалась еще одна тварь, отрезая все пути к отступлению.

У них с Деллой не было ни магических сил, ни оружия… Конечно, Кэл мог бы и голыми руками разделаться с адскими хищниками, однако положение, в котором он оказался, вынуждало его не двигаться. Одно неверное движение – зверь порвет ему горло. Это не убьет принца ада, но на исцеление потребуется время, которого у них не было.

– Куда-то собрались? – раздался голос, неотличимый от его собственного.

Эмилиан рявкнул дьявольской зверушке, и челюсти на шее Кэллама разомкнулись. Тварь с мускулистым телом, покрытым черными чешуйками, отползла. Шипастый хвост яростно метался по каменистой земле. Острые кривые зубы покраснели от его крови.

– Дернетесь – и я прикажу питомцам отца продолжить развлечение.

– А-а, это ты, братец, – ответил Кэл, зажимая рукой глубокие укусы.

Эмилиан был один. От него исходили пульсирующие волны силы, а на лице играла та же холодная насмешливая улыбка, что и минутами ранее, когда он говорил об Амелии.

Делла медленно оглядывалась по сторонам, словно где-то рядом притаился сам Дьявол. Даже если Корнелю каким-то образом удалось задержать повелителя преисподней, это не продлится долго. У них оставались считаные минуты.

Кэл не помнил, как приносил древнюю клятву верности своему чокнутому близнецу, но знал, что она работала только в том случае, если риналец давал ее по собственной воле. Может, он и приносил клятву добровольно, однако воля в тот момент была вовсе не его.

И неужели Эмиль серьезно осмелился напугать его проклятием? Он и так давно уже был проклят.

– Ты знаешь, что не можешь уйти. Ты принял условия отца. – На лице брата отразилось холодное удовлетворение.

– Еще нет. Один раз я уже похоронил тебя. И сделаю это снова с превеликим удовольствием, только сначала всажу клинок тебе в сердце. – Ледяной голос Кэла звучал предельно спокойно. Это был голос Карателя.

Теперь, вернув абсолютное самообладание, он понимал, что неразумно верить словам подлого близнеца. Это могла быть очередная попытка вывести его из равновесия.

Он помнил оглушительный крик Эмиля, склонившегося над погибшей Амелией. Тогда вместе с ней умерли и остатки его человечности. Но если брат в самом деле виновен в смерти возлюбленной, Кэллам убьет его и ни секунды не будет сожалеть о своем поступке.

– Отойдите от врат. И я подумаю смягчить ваше наказание.

– Как великодушно с твоей стороны, – сказал Кэл с иронией. – Но отныне мой разум принадлежит только мне.

Делла дергала браслет, что сковывал ее способности, не давая ими воспользоваться. Она явно хотела сдержать Эмилиана его же даром. Однажды ей уже удалось справиться с ним, чем Кэл очень гордился.

И тут ему в голову пришла сумасшедшая идея.

Он схватил любимую за руку и крепко сжал ее ладонь, потянув за воображаемый поводок. В тот же миг кровавая магия потекла по его венам, такая неудержимая и необузданная. Такая родная. Сила заклубилась на кончиках его пальцев.

– Ничего не бойся, мышка. Доверься мне.

Она все поняла и улыбнулась ему – победно и дерзко.

Повсюду растекся кровавый туман. Он был бесконечен. Магическая сила переполняла их с Деллой, создавая вокруг голов алый ореол.

Словно два падших ангела.

Такого восхитительного чувства Кэллам никогда раньше не испытывал.

Связь, что образовалась между принцем ада и пустой благодаря дьявольской метке, превратилась в нечто иное. Их сковали узы, что были сильнее любого влияния. Они стали единым целым.

По их щекам катились кровавые слезы, и Кэллам ощущал на языке их сладостный вкус. Он часто дышал, наслаждаясь могущественным гулом магии, несущейся по его жилам. Та пела, приветствуя хозяина.

И тогда он направил поток силы на Эмилиана, который совсем не ожидал нападения. Удар такой мощи мог бы сокрушить скалу, но принц ада только пошатнулся и, оскалив клыки, в мгновение ока окутал себя щитом.

Кэл мрачно улыбнулся брату.

В ту же секунду широкая пасть твари, полная крепких и острых, как кинжалы, зубов, громко щелкнула. Но адская зверушка не успела вновь вцепиться в его горло – кровавые путы атаковали ее раньше, обвившись вокруг тела и разорвав его пополам.

Туман, выпущенный на свободу, продолжал заполнять пространство вокруг. Он искал новые жертвы и свирепел, снова и снова ударяясь о щит Эмиля.

Кэллам оглянулся на арку Врат Дьявола, высившуюся за их спинами. Из каждой клеточки его тела исходила магическая сила, ослабляя Эмилиана, а тот лишь в ярости рычал.

И пока брат не вернул себе контроль и не потянул свой дар обратно, Кэл крепче сжал руку Деллы и рванул к выходу из этого проклятого места.

Они упали на землю по другую сторону врат. Позади них осталась глубокая трещина, словно намеренно вырубленная в недрах скалы. Впереди чернели огромные валуны, служившие чем-то вроде «ступеней» ко входу в подземный мир.

Едва не застонав от пронзительной боли в шее, Кэл усилием воли отогнал это чувство, без промедления поднялся и помог Делле. Их дыхание было прерывистым, а тела – густо забрызганы кровью.

Поток магии покинул его. Исчезла сила, которую он черпал из тела своей мышки.

– Крылья. Скорее, – выдохнул он.

Обычно если кто-то другой, помимо повелителя преисподней и его детей, без дозволения покидал подземный мир, то чувствовал себя так, будто по нему промчался табун лошадей. В Делле же имелась крупица от самого Дьявола, и врата не лишали ее сил – по крайней мере, не всех. Кроме того, Кэл не сомневался, что их слабость не распространялась на риньяров.

– Сможешь лететь? – спросил он.

Делла, немного поколебавшись, кивнула и вызвала крылья. Он расправил свои и на миг взял ее за руку.

– Если будешь падать, я тебя подхвачу. Всегда.

Она с нежностью посмотрела на него, на его ладонь, лежавшую поверх ее, затем взмахнула крыльями и взмыла в небо. Они оба понимали, что сейчас не место для разговоров. У них еще будет время обсудить случившееся.

Вдалеке высились горы, а за их спинами простирались ненавистные чернеющие воды реки. Летели они долго, все больше и больше отдаляясь от врат. Под ними стремительно проносились дикие луга и холмистые оливковые рощи. Делла не перекинулась с ним ни словом с тех пор, как они покинули берег. У Кэла не получалось распознать ее чувства – они сплелись в тугой комок. Эмоции сменялись одна за другой, поэтому он не мог понять, что она испытывает в данный момент.

Наконец, когда они отлетели на достаточное расстояние от врат, он подал сигнал Делле и начал снижаться. Она что-то ему сказала в ответ, но ветер унес ее слова.

Они не выбирали направление и неслись куда глаза глядят, лишь бы убраться подальше от проклятого места. Однако теперь, осмотревшись по сторонам, Кэл понял, где они оказались. Оливковые деревья росли только в одном людском королевстве, которое когда-то состояло в союзе с Риналией. Разумеется, благодаря Николасу.

Он про себя выругался, сообразив, что помнит это…

Когда они опустились на землю, Делла тут же подскочила к нему и с напряженным выражением лица коснулась его раненого горла.

– Все хорошо, – сказал Кэл. – Укусы быстро заживут. Кровотечение уже прекратилось.

Она молча стиснула зубы.

– Ненавижу Эмилиана… Я так сильно его ненавижу!

– Знаю, – прохрипел Кэллам и взял ее за обагренную кровью руку. – Однажды я всажу клинок ему в сердце, и мы вместе будем наблюдать, как плоть отделяется от костей, пока от этого мерзавца не останется даже воспоминания. Обещаю, мышка.

Одного лишь отчаяния в глазах любимой было достаточно, чтобы он захотел превратить Эмиля в груду разлагающегося мяса.

Кэл крепче сжал ее ладонь, и кровавая магия вновь наполнила его вены, собралась на кончиках пальцев. Он взялся за ее треклятый браслет. Золото дребезжало, пока туман въедался в саму материю заговоренного украшения, расщепляя его на части.

Сдерживающие чары наконец треснули, и Кэл отступил на шаг.

Делла вскрикнула, когда огонь затопил ее тело, заставляя линии дара набухать и светиться изнутри.

– Кэл…

Она потянулась к нему, и он в ту же секунду оказался рядом, подхватив за талию. Знал, что внутри нее сейчас поднимается разрушительная волна, а им нельзя выдавать своего присутствия. Столб адского пламени, несомненно, будет виден издалека и привлечет ненужное внимание.

– Ш-ш-ш, спокойнее. Посмотри на меня.

– Внутри все пылает.

– Знаю. Сосредоточься на мне, – прошептал он, поглаживая ее по спине.

Делла с трудом взглянула на него. Ее глаза горели красным огнем. Вдох, выдох. Снова и снова. Обливаясь потом, она пыталась успокоить магию и заставить ее остыть. Жар ощущался на ее щеках, спине – во всем теле, но, к счастью, постепенно спадал.

– Умница. Продолжай дышать.

– Я думала, браслет может снять только Эмилиан.

– Или его точная копия.

– Ты совсем на него не похож, – произнесла Делла хриплым, словно не своим голосом, почти загнав огонь внутрь себя. – Как ты узнал, что сможешь воспользоваться силой через меня?

Кэл вновь потянулся к ее теплой, нежной руке и указательным пальцем скользнул по тонкой красной линии родимого пятна.

– Я не знал. Думаю, это стало возможно благодаря нашим брачным узам. Но для того, чтобы воспользоваться кровавой магией через тебя, ментальной связи оказалось недостаточно. Мне нужно было коснуться твоего родимого пятна, как тогда, на берегу, когда ты спасла меня от Анаиды. Ты проводник моей магической силы, Делла.

Наконец ему удалось собрать единую картину.

Еще у врат Кэл почувствовал, как глубоко внутри него что-то перевернулось. Стоило им с Деллой соединить руки и силы, и его разум вмиг прояснился. Он расставил по местам все, что случилось со дня появления пустой в Риналии и до сих пор. Правда и ложь смешались в сознании, но подлинные воспоминания взлетели на поверхность, а затем вырвались на свободу.

Глаза Деллы вновь вспыхнули алым пламенем, и Кэл, не сдержавшись, накрыл ее рот своим. Он медленно и нежно скользил губами по ее губам. Касания были такими, какими редко бывали его поцелуи, – это настоящее признание, чистое и сладкое. Он еще не разорвал поцелуй, а уже начал мечтать снова дотронуться до нее, попробовать на вкус каждый уголок тела маленькой мышки, ласкать ее до тех пор, пока не сотрет из ее сознания все воспоминания о прикосновениях Эмилиана.

– Делла… – Он прижался к ее лбу своим, сгорая от любви, от желания наконец высказать все, что не успел.

В день их свадьбы он признался ей: «Я начал чувствовать что-то помимо желания. То, что поклялся больше никогда не чувствовать». Однако самые главные слова так и остались заперты в его сердце. Кэл знал, что это просто слова. Чувства, которые они испытывали друг к другу, узы, что образовались между ними, говорили громче любых фраз.

Делла всегда выглядела хрупкой, но при желании могла бы перевернуть весь мир. Иногда она была словно дрожащее пламя свечи, а иногда – настоящий пожар. Ее улыбка стала ее оружием. Когда она улыбалась, ее лицо озарялось такой радостью, которая разила его сердце острее любого адского клинка. В ее бездонных черных глазах Кэл постоянно видел некую тайну, что-то ему неведомое. Как и созерцание безмятежных вод, она дарила чувство покоя…

Чтобы описать его любовь к ней, не хватит трех слов.

Есть только Делла. Всегда была она. Всегда будет она.

Но не успел он открыть рот, как маленькая мышка коснулась его щеки и сказала:

– С возвращением, Ваше Величество. – Она поняла, что подлинные воспоминания наконец-то выскользнули из трещины. Кэл ощутил перемену в ней, и мощный поток ее чувств едва не сбил его с ног. Он выругался про себя.

Однако вместе с теплыми воспоминаниями к нему пришло осознание его чудовищных поступков, и это заставило его охладиться до такой опасной точки, которую он прятал глубоко внутри. Последние несколько недель он жил во тьме и крови, страсти и пороке. Кэллам сжал кулаки, не желая прокручивать в голове все то, что случилось после исчезновения из Риналии.

Похоть, смерть и кровь. Так много крови… Сколько ее было в его жизни!

Он знал, что Делла – единственное его спасение. Она же могла стать его проклятием. Она откликнулась, пришла за своим мужем, спасла его. Их же любовь способна его погубить.

Они оба были обречены.

Кэл понимал, что ему нужно принять воспоминания, выпустить все чувства на свободу, но сейчас было неподходящее время.

– Делла, я…

– Мы поговорим, когда ты будешь готов. Хорошо? – сказала она. – А пока мы должны разобраться в том, что происходит.

Одной рукой он обнял ее за талию, а другой обхватил затылок, заставляя ее запрокинуть голову. Кэл притянул любимую ближе к себе и снова поцеловал, на этот раз быстро, страстно и дико. Каждым движением языка и прикосновением губ он безмолвно благодарил ее за понимание.

– Спасибо, – выдохнул он ей в рот, затем отстранился и взмахнул рукой, очистив их с Деллой от крови. Вот и все, что позволяли остатки его сил.

– Летим в Мирит, – пробормотала она, поправляя черный шелковый халат. – Думаю, наши друзья там.

– Нет, мышка, это слишком долго. Тебе придется быстро учиться. Сейчас ты сотворишь первый в жизни разрыв.