Все ринальцы рождаются с огнем в крови, но не каждый из них одарен. То есть способен выплеснуть адское пламя в мир и использовать его в собственных целях.
Делла чувствовала себя странно, но в то же время очень хорошо. У нее в жилах бурлил огонь – он словно мурлыкал, соприкасаясь с кровавой магией близнецов. А еще она была возбуждена. Из-за кипящего в ней адского пламени в голове возникали непристойные образы, и теперь Делла понимала, почему ринальцы разделяли чувства и плотские утехи. Если себя сдерживать, действительно можно сгореть изнутри. В прямом смысле слова.
Она посмотрела на левую руку и линию родимого пятна. Отныне та терялась среди нитей ее собственного дара, которые набухли и слабо пульсировали. Помимо этого, в ее внешности изменились только глаза: в черных радужках появились тонкие алые прожилки.
От воспоминаний о случившемся в тронном зале у нее ныло сердце, но Делла не позволяла боли пустить корни и сломить ее, а тем более помешать плану. Сейчас ей было не до эмоций. Как истинный риналец, она спрятала их в недрах души, за потайной дверью, и наглухо заперла замок. Кэл должен был испить ее крови, вот почему она уверенно шла к его покоям, пока Корнель в эту самую минуту отвлекал старшего принца ада.
Весь вечер ее голову занимали мысли о муже. По словам Корнеля, в тот миг, когда она покинула бал, Кэл сорвался и едва не свернул Эмилиану шею. Гребаный псих наверняка не оставит без внимания подобную выходку брата.
Поэтому действовать нужно было быстро. Они с Кэлом и так оказались в шаге от того, чтобы потерять друг друга навсегда.
Хвала Творцам, покои принца не охранялись. Делла не стала медлить и нагло вошла внутрь, оказавшись в центре страшного кровавого пира. Гостевая комната, в которой Кэллам принимал ее в прошлый раз, была покрыта вязкими бордовыми потеками. Искаженные, обескровленные тела смертных распростерлись на полу. На лицах мужчин и женщин застыл неописуемый ужас.
Проклятье.
Острый металлический запах ударил Делле в голову, но она быстро совладала с собой. Возможно, благодаря мирийской сущности ей будет проще справляться с желаниями. По крайней мере, ей хотелось надеяться. Она почувствовала, как от близости крови тонкие алые прожилки в ее черных глазах начали шириться и расти.
Делла прошла в открытую дверь спальни, выполненной в цвете обсидиана. На огромной кровати с матово-красными простынями лежали обнаженные женщины, ублажающие себя в ожидании принца. От ее внимания не укрылась их поистине нечеловеческая красота. Безукоризненные черты лица, тела с нежной кожей и завидными округлостями были способны очаровать любого мужчину.
– Ваше Высочество, мы уже вас заждались… – Демоницы приподнялись на постели, выставив большие, полные груди, но при виде незваной гостьи разочарованно откинулись обратно.
Делла прислонилась к украшенной резьбой двери и холодно процедила:
– Пошли вон.
– Нас к его высочеству прислал старший принц Эмилиан.
– Мне плевать.
Демоницы притворно надули губки, а затем одна из них согнула ногу в колене, отвела ее в сторону и скользнула изящной ладонью по животу, двигаясь все ниже.
– Можете к нам присоединиться. Принца на всех хватит. – Пальцы треклятой потаскухи замерли между ног. – Кэллам обожает игры в постели.
Деллу захлестнула ледяная ярость. Внутри, вторя ударам сердца, предупреждающе забилась магическая сила. Она отчаянно хотела придушить демониц, лежащих в постели мужа, и знала, что это не составит ей особого труда. Мало того, она даже ничего не почувствует, если расправится с ними. Но тут у нее в памяти всплыло лицо недавно убитой девушки, и Делла просто повторила:
– Убирайтесь.
Глаза демониц засверкали злым огнем.
– Ваш приказ не выше приказа принца ада.
Делла нарочито громко рассмеялась и выпустила щупальца кровавого тумана. Они обвились вокруг шеи девиц, и те сдавленно вскрикнули. Она снова на мгновение задумалась, не придушить ли адских подстилок. Сделать это было проще, чем она представляла. Кровавая магия текла через нее, струилась в ней и была ею. Сейчас Делла распоряжалась даром близнецов по своему желанию.
Приблизившись к постели, она прошептала:
– Впредь не смейте даже думать о принце Кэлламе. И это касается каждой демоницы в замке.
Она взмахнула руками, из которых лилась кровавая магия, делая ее кожу переливчато-красного оттенка. Плети сильнее стянули девушкам горло, отчего те беззвучно завопили от боли, но их глаза полыхнули ненавистью. Делла ослабила хватку, а в следующее мгновение щупальца тумана обвились вокруг их лодыжек и потащили к выходу, выставив голых демониц в коридор.
После того как двери шумно захлопнулась, она осмотрелась.
Слух уловил плеск воды. Он был в ванной комнате.
Делла быстро схватила со стола обеденный нож и направилась на звук. В помещении с темной плиткой клубился обжигающий пар и горело несколько ламп, источавших приглушенный алый свет. Кэллам в одном лишь полотенце на бедрах склонился над мраморным тазом для умывания, уперевшись сильными руками на толстые края. Блестящая поверхность была забрызгана алыми подтеками, словно Кэла неоднократно рвало или же он пытался насильно исторгнуть из себя всю выпитую кровь, пока она не затуманила разум.
На стенах висели тела изуродованных стражников, которым, очевидно, старший принц ада приказал проследить за кровавым пиром брата. Эмилиан хоть и вернул Кэлу только малую часть способностей, физическая сила осталась при нем.
Зрелище поистине устрашало.
Кэллам пригвоздил демонов к стене металлическими крючками для полотенец, где и оставил их корчиться от боли и умирать медленной смертью. Их глаза и глотки были вырваны, а окровавленные останки валялись прямо под телами. По гладким мраморным плиткам растекались темно-бордовые сгустки.
Однако Делла при виде этого даже не вздрогнула – давно поняла, кем был ее муж, почему придворные Риналии падали на колени, бояcь взглянуть в глаза демону с огненным мечом в руках, с которого стекала кровь его врагов.
«Меня не просто так прозвали Карателем», – вспомнила она его давние слова. Этот мужчина жил во тьме и крови, но не был им рад.
– Я не ждал тебя, Делла, – прохрипел он, не оборачиваясь.
– Да уж. Зато демоницы в твоей постели ждали.
– Веришь или нет, мне было не до развлечений.
– Хорошо. Я их выставила.
– Просто выставила? Как ты там однажды сказала: «Я придушу всех потаскух, что найду в постели мужа, а потом придушу и его самого»? – процитировал ее Кэл, продолжая смотреть в окровавленный таз. Этот демон обладал многими способностями, и среди них было умение шутить даже в те моменты, когда судьба пыталась свести его с ума.
– Я решила, что смертей на сегодня достаточно.
Делла тяжело сглотнула, желая забыть, каково это – убивать невинную душу. Желая забыть вкус крови. Тот самый вкус, которым она будет грезить на протяжении долгой бессмертной жизни ринальца.
Пугала ли ее мысль жить сотни и сотни лет? Нисколько. Во многом потому, что она наконец чувствовала себя полноценным ринальцем. Находилась на своем месте, несмотря на мирийскую сущность, которая позволяла ей безболезненно выносить свет.
Кэллам повел рукой, и тела демонов, как и все следы кровавой бойни, вмиг исчезли.
– Повернись, – приказала Делла.
– Или что? Метнешь мне в спину столовый нож? Снова.
Вот нахал! Как он вообще узнал, что у нее с собой нож?
– Тебе лучше уйти. Сейчас я немного не в себе. – Кэл сильнее склонился над тазом; его руки были напряжены и слегка дрожали.
– Я никуда не уйду.
– Я серьезно, Делла. Я слышу, как кровь бежит у тебя по венам. И с трудом… контролирую себя.
– Я тоже.
Наконец, он повернулся и встретился с ней взглядом. Его радужки и даже белки́ налились густой краснотой. По уголкам губ стекали алые струйки.
То, что нужно.
Кэллам втянул запах ее крови и хищно оскалился, обнажив острые, удлинившиеся клыки. Казалось, он находился во власти дикого голода, как тогда, на окраине Багрового леса, когда вобрал в себя слишком много крови и им двигали лишь животные инстинкты. Но какими-то сверхъестественными силами сейчас он пытался контролировать их.
Его взгляд скользнул к ее губам, к груди и медленно, мучительно медленно опустился вниз.
– Ты возбуждена. Понимаю. Первые часы после ритуала ты горишь изнутри. Дальше будет легче, но ненамного.
Воспользовавшись состоянием Кэла, Делла пропустила через себя все возникшее желание. Он снова втянул носом воздух и раздул ноздри.
– Тебе лучше уйти.
– Или что? – повторила она его недавние слова и, не выпуская из руки нож, сбросила на пол праздничный наряд, под которым у нее ничего не было. Потом перешагнула через платье и направилась к ванне размером с небольшой пруд, как и в ринальских королевских покоях. У нее за спиной раздалось низкое рычание, отчего по телу побежали приятные мурашки. Именно так звучал самый настоящий соблазн.
Делла спустилась по ступеням в воду – горячую, но не обжигающую, – и погрузилась в ванну по пояс. Вокруг нее поднимался пар, а по коже стекали бисеринки пота.
Кэл неестественно замер на месте, стиснув челюсти. В его глазах разгоралось пламя битвы с самим собой. Он смотрел на Деллу с диким, голодным выражением лица. Словно хищник, готовый броситься за добычей.
Но она не была добычей. Больше нет.
– Мы оба ринальцы. Ты голоден, я тоже. Что нам мешает? – Она провела тупой стороной ножа по отяжелевшей от желания груди. Ей никогда еще не приходилось соблазнять мужчину подобным образом, и Делла вдруг поняла, что ей нравится иметь такую власть.
– Помнишь, чему ты учил меня? – Свободной рукой она скользнула по животу и опустилась в воду, коснувшись набухшей плоти. Вихрь удовольствия тут же закрутил ее. – Помнишь, как учил меня потворствовать своим страстям?
Делла выгнула спину, продолжая поглаживая себя, и Кэл издал низкий гортанный звук.
– Сумасшедшая. – Он шагнул вперед, но снова замер, наблюдая, как другая ее рука поднимается от груди еще выше и прижимает нож к горлу острой стороной.
Делла уже давно прекратила сковывать себя и противиться желаниям, а стремление добиться цели побуждало ее и вовсе забыть о приличиях и стать самым настоящим ринальским хищником, причем опасным.
– Так и будешь там стоять? Или мы проверим, насколько крепка твоя выдержка, демон?
Губы Кэла растянулись в порочной улыбке.
– Моя грязная маленькая мышка возжелала демона? Жаждешь непристойных искушений, которые могу дать только я?
– А если и так? – Она сделала небольшой надрез на шее сбоку, почувствовав слабое жжение, и тонкая горячая струйка потекла по коже.
– Проклятье, Делла… – Низкий, бархатистый голос мужа превратился в рык.
С поразительной скоростью, присущей только ринальцам, он оказался рядом и сомкнул широкую ладонь у нее на горле прямо над раной. Второй рукой обхватил талию, развернул и прижал ее спиной к своей крепкой горячей груди. Делла ахнула, ощутив странный трепет предвкушения, когда его теплое дыхание коснулось шеи. Прильнув к ней ближе, Кэл запрокинул ее голову и впился острыми зубами в плоть. Из легких словно выбили весь воздух, а тело пронзила уже знакомая нестерпимая боль. Но жжение через мгновение исчезло – Кэллам стал жадно пить, кормиться ею, будто изголодавшееся животное.
Делла содрогнулась от вспыхнувшего возбуждения. Острое обжигающее желание все нарастало, усиливая и без того жидкий огонь в венах и распаляя влажный жар внутри.
Воздух окончательно покинул легкие.
Ее тело горело.
Пульсирующая боль между ног сводила с ума. Она в жизни не испытывала настолько опьяняющего состояния.
Кэллам понял это и отпустил ее талию, скользнув рукой по ее бедрам и ниже под воду, пока не ощутил всю полноту ее желания. Он удовлетворенно зарычал и начал поглаживать ее центр ленивыми движениями, заставляя извиваться. Это было чересчур. Делла распадалась на миллионы частиц удовольствия, которые сменялись волнами ошеломительного блаженства. Она застонала, и Кэл крепче прижался к ней, давая почувствовать свое возбуждение. Ее сознание словно исчезало из реальности, утопая в исступлении. Все в ней сосредоточилось в тех местах, где он пил ее кровь и касался пальцами. Внутри нарастало напряжение, становясь еще более мучительным, при этом прекрасным и всепоглощающим.
– Я… У меня внутри все… – Делле казалось, что она в самом деле вот-вот загорится, вспыхнет адским пламенем и спалит комнату дотла. И весь замок тоже.
Кэллам оставил невесомый поцелуй на укусе и на миг отстранился.
– Знаю. Сосредоточься на ощущениях. Скоро тебе станет легче. – Он поднес запястье ко рту и прокусил собственную кожу, так что потекли темно-красные струйки. Делла смотрела на него, охваченная трепетом. – Пей, – повелел муж, приблизив запястье к ее губам.
Этот запах… Он больше не был тошнотворно металлическим, скорее напоминал аромат Кэла с нотками спелых ягод.
Делла прижалась ртом к ране у него на руке, и кровь тут же хлынула в горло. Вкус оказался именно таким, как она представляла, – терпким и сладким, словно ринальское вино. Словно искушение. Словно чистый грех. Ее зубы мгновенно удлинились, клыки еще глубже вонзились в кожу мужа как раз в тот момент, когда он припал к ее шее и одновременно коснулся ее пальцем. Возбуждение смешалось с животным голодом, и, надо признать, Делле нравились подобные ощущения. Это наслаждение, опьяняющее и чистое, которое она продолжала вбирать в себя.
Теперь она поняла давние слова Кэла. Как бы ни была прекрасна ринальская кровь, она не могла сравниться с «тем самым вкусом». С человеческим. Однако каждый глоток заглушал все мысли у нее в голове. Приносил покой. Пусть и ненадолго.
Делла пила его, Кэл пил ее, пока его умелые пальцы размеренно двигались. Она обмякла в объятиях мужа. Казалось, ее тело вот-вот растворится в воде и в тех ощущениях, которые он дарил ей своими ласками.
Она облизывала губы, хотела еще и еще, хотя лютой жажды не испытывала и легко контролировала себя. Однако первым остановился именно Кэл. После всего, что с ним сделал родной брат, сила его воли поражала. Или сказывался эффект крови пустой, о чем и упоминал Корнель. Она насыщала «монстра», гасила жажду человеческой крови.
– Делла, – простонал Кэллам и еще несколько раз повторил ее имя, словно молитву. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. – Твоя кровь… Она совершенна. Ты совершенна, – прошептал он, скользя перепачканными красным губами по ее разгоряченной коже. Они едва касались Деллы, но порождали сноп искр внутри и вызывали волну дрожи.
Кэл провел сильными руками по ее спине сверху вниз. Ласки были невесомыми и нежными, будто она – хрупкий, драгоценный цветок, которым он безмерно дорожил.
– Неважно, что с нами случится дальше, сможем ли мы вырваться из этого дерьма, мое сердце и моя душа всегда будут желать тебя. И только тебя.
Делла задышала быстро и часто, а вена у нее на шее болезненно набухла, когда их губы наконец соединились. Она наслаждалась умопомрачительной остротой его зубов, вкусом языка с нотками собственной крови, и ее муж делал то же самое.
– Кэл, я хочу тебя. Так сильно, что, кажется, могу сгореть изнутри, – сказала она, положив голову ему на плечо и прижавшись ягодицами к отвердевшей плоти.
Он издал слабый хриплый стон.
– Когда я увидел тебя на коленях брата, такую красивую и такую возбужденную, мне захотелось вырвать ему сердце, а тебя взять прямо там, на троне. Перед всеми гребаными демонами. Брать снова и снова, пока мы оба не сойдем с ума от удовольствия, обрушив тронный зал.
Схожие чувства испытывала и Делла, когда наблюдала за мужем и демоницами в ложе.
– Так сделай это. Возьми меня. Немедленно. – Она просунула руку между ними и погладила его возбуждение.
Дыхание Кэла стало прерывистым, и он тихо повелел:
– Упрись руками в бортик ванны.
Она быстро выполнила указание, и ее взгляд затуманился от желания. Кэл еще раз лизнул поврежденную кожу у нее на шее, вновь породив искры удовольствия, почти как при укусе. Одной рукой он обхватил ее грудь, а другой заставил прогнуться в спине так, что их тела соприкоснулись.
Делла прикусила губу.
Прижавшись бедрами к ее ягодицам, он направил свое возбуждение к ее изнывающему месту и начал дразняще двигаться, пока она не застонала от нетерпения.
– Скажи это. – Кэллам медленно провел губами по ее шее и плечу. – Скажи, что все твои грязные мысли сейчас о том, как я войду в тебя.
– Да! Кэл, пожалуйста…
Прекратив наконец восхитительную пытку, он одним мощным толчком овладел ею, и Делла ахнула, почувствовав себя наполненной. Кэл обхватил руками ее ягодицы, удерживая на месте, пока он брал ее снова и снова. Вокруг них плескалась вода, сливаясь с непристойными стонами. Каждый удар бедер был таким же неистовым, как и его укус, каждое погружение – всепоглощающим, подобно аромату человеческой крови.
Кэллам на миг остановился, накрутил ее волосы на кулак и оттянул голову так, чтобы его губы оказались у ее уха.
– Все эти недели здесь я чувствовал себя пустым не только потому, что лишился своих сил. У меня будто отняли нечто более важное. Частичку души. Первое, что я вспомнил, когда очнулся, – это девушку с медно-рыжими волосами.
Творцы свидетели, она ему верила.
Делла не могла дышать. Не могла думать ни о чем, кроме мужа, его слов и того, как он ощущался внутри.
– Кэл… – прошептала она, когда он начал двигаться в ней медленно и глубоко.
– Ты единственное настоящее в моей жизни. Мы настоящие. Здесь и сейчас.
Он прижался к ней всем своим весом, целуя ее укус на шее, доводя до безумства. От следующего толчка Делла выгнулась ему навстречу, насколько позволило положение, и простонала на всю комнату.
– Творцы, прокляните меня. Сильнее, – приказала она тоном королевы.
Прорычав ее имя, Кэл ускорил темп. Впился пальцами в ее кожу, оставляя отметины, которые так и говорили: «Моя!» Делла вторила каждому его движению, работая бедрами в одном с ним ритме. Пульс зашкаливал, пламя охватывало все тело, отчего вода, казалось, становилась лишь горячее.
– Так вот каково это? Чувствовать себя ринальцем, вдобавок связанным с принцем ада? Мне всегда будет мало? Я буду хотеть тебя снова и снова?
Кэл сжал ее бедра, а затем наклонил ее шею и провел пальцами по красным линиям дара.
– Да, Делла. Как и я тебя.
Кэл сел на широкие ступени и притянул ее к себе на колени. Вода звучала на фоне и прикрывала их тела по пояс. Вокруг клубился пар, а алый свет, лившийся из редких ламп, придавал ему потустороннее сияние.
Она повернулась к мужу спиной, созерцая водную гладь, и направила его в себя. Оба выругались. По ее венам снова пробежал огонь. Это был новый опыт, в котором она охотно участвовала.
Принц ада восседал на ступенях, будто на троне, с Деллой на коленях. Для удобства она положила ладони ему на бедра, а Кэл откинулся назад, широко расставив ноги, будто решил позволить ей делать с ним все, что угодно.
– Вот так, маленькая мышка, – проникновенно сказал он. – Теперь скачи на мне.
Великие Творцы.
От его непристойных слов вожделение захлестнуло ее, словно неудержимой волной.
Делла медленно поднималась и опускалась на него, покачивая бедрами и вызывая рябь по поверхности воды. Кэл гладил ее по спине, чувственно и ободряюще, позволяя ей самой задавать темп. Покрывал кожу поцелуями, каждым касанием словно напоминая, что они наконец-то обрели друг друга, пусть и на этот крохотный миг. Ей нравилось, как умело муж сочетал грубость и нежность.
Будто услышав ее мысли, Кэл проворно переместил пальцы на ее чувствительную точку, и у Деллы перехватило дыхание. Он начал ласкать ее, настойчиво подводя к пику, пока она скакала на нем. Снова. И снова. Плеск воды, бьющейся об их тела, звучал все громче, заглушая непристойные стоны.
С каждым движением мужа, с каждым его касанием удовольствие Деллы нарастало, становилось сильнее и жарче, и она опасалась, что текущее по венам пламя выплеснется в мир, когда она достигнет освобождения.
– Не сдерживай себя, – прошептал Кэл. Он вдруг вонзился в нее снизу, и, о Творцы, ее тело в самом деле едва не вспыхнуло огнем. – Я чувствую, как ты сжимаешься. Хочешь, помогу?
– Да-а-а, – пробормотала она, словно мольбу, и прогнулась в спине.
Ей нравились ощущения, которые он дарил. Его порочные слова. Вульгарность и страстность их слияния.
– Сделай это для меня. – Толчок. – Не бойся. – Толчок. – Твой дар не причинит мне вреда. – Толчок.
Удовольствие накатывало обжигающими волнами одна за другой. Кэл не отпускал ее, продолжая пальцами вести к умопомрачительному освобождению. Когда оно наконец настигло ее, Делла вскрикнула и на миг будто покинула это место, – возможно, и собственное тело тоже. Как и в первый раз в тронном зале, столп пламени метнулся к потолку в тот миг, когда она рассыпалась на нем вдребезги.
Проклятье.
Жар опалил их тела, и Делла вознесла молитву Творцам за то, что сын Дьявола неуязвим к адскому огню.
Утробное одобрительное рычание Кэла вернуло ее в реальность. Он содрогнулся, и она почувствовала, как ее захлестнуло теплом изнутри.
– Ты прекрасна, – прошептал он ей на ухо, пока последние волны освобождения заставляли его сотрясаться рядом с ней.
Тяжело дыша, Делла прильнула к мужу, и он скользнул губами по изгибу ее челюсти, в последний раз поцеловал укус на шее и крепко обнял. Вокруг них клубился пар, словно завесой, а возникшая тишина дарила умиротворение.
Как скоро подействует ее кровь? Как быстро избавит Кэла от дикой жажды и исправит то, что натворил брат, изо дня в день накачивающий его человеческой кровью?
Но вместо этого она спросила:
– Ты чувствуешь… свои силы?
– Что?
– Эмилиан забрал их, выпив твою кровь. Мы с ним связаны и…
Кэл приподнялся, зачесав влажные темные волосы назад, и несколько капель воды пробежали по его лбу.
– Так ты хотела вернуть мне силы? Заставив испробовать твоей крови?
Делла кивнула.
– Маленькая мышка, Эмилиан лишил меня способностей, выпив почти всю мою кровь. И сразу накачал человеческой, не давая телу иссохнуть. Того, что я взял у тебя, и вполовину недостаточно, чтобы вернуть силы.
– Я отдам тебе свою кровь до последней капли, если нужно.
Его пристальный взгляд поймал ее.
– Я бессмертен, Делла. Практически неуязвим. Как и любого ринальца, меня не убить обескровливанием. Достаточно сразу хорошо покормиться. Очень хорошо. В противном случае наши жилы день за днем начнут иссыхать, а следом и тело. Чтобы возродиться, потребуется гораздо больше жертв, и это, как выяснилось, сделает ринальца навсегда зависимым от крови. Ты же наполовину мирийка, и я не знаю, переживешь ли ты… подобный процесс. Я ни в коем случае не стану рисковать тобой, чтобы обрести прежнего себя.
– Я готова рискнуть.
– Нет. И это не обсуждается.
От возмущения у нее перехватило дыхание. Делла попыталась встать, но Кэл лишь крепче обнял ее.
– Если ты не вернешь силы, завтра я стану женой Эмилиана!
Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал брачное клеймо, повторявшее первую букву его имени. Столь нежный и трепетный жест.
– Нет, Делла, не станешь. Ты моя. И только моя.
Проклятый мир сузился до губ, которые касались клейма, до мужчины, который стал для нее всем.
«Ты моя. И только моя».
Как и он полностью принадлежал ей.