Нельзя обмануть Врата Дьявола. Можно схитрить, но Врата все равно возьмут свою плату.
Алина отвели обратно в каменную тюрьму, в темные, грязные застенки преисподней. Из соседней камеры отчетливо слышались звуки капающей крови и стонов несчастного.
За прошедшие недели это были единственные несколько часов, когда встречи с Эмилианом не сопровождались болью. По крайней мере физической. Изо дня в день демоны калечили его плоть и не думали сшивать обратно – это делала ринальская кровь. Однако сегодня все его глубокие раны, оставленные огненной плетью, исцелили, а кости срастили. И для чего? Чтобы подвергнуть другой пытке – наблюдать за друзьями и быть не в силах что-то изменить.
За пять лет он впервые видел Кэла и Эмиля вместе. Алин успел забыть, насколько братья похожи внешне. Даже внимательно всмотревшись в черты их лица, не заметишь различий. Они были скрыты в их душах. Если у Эмилиана – этого гребаного ублюдка – вообще осталась душа.
С тех пор как его заточили в аду, прошло всего несколько недель, но Алин уже стал терять представление о времени. Дни тянулись как годы, лицо начинало забывать дуновение ветра, а он сам скучал по кипящему в жилах огню и крыльям за спиной.
Ненависть, гнев – эти чувства он всегда прятал в самый потаенный уголок души, с каждым годом заталкивал их все глубже и глубже, пока не научился с ними жить. Но в камере Алин выпускал их на свободу, поскольку только они помогали ему не сдаться и не сойти с ума. Он представлял тот час, когда поквитается с ублюдками. Месть была единственной движущей силой.
– Хвала Творцам, я уж подумала, тебя увели на казнь, – раздался приглушенный мелодичный голос, и у противоположной стены возникла Мелина.
– Дьявол, к этому еще надо привыкнуть, – бросил Алин.
Значит, мирийка все-таки не привиделась ему. Как и Делла, оказавшаяся в плену преисподней и Эмилиана. О чем она только думала?
Хотя Алин приятно удивился тому, что Делла считала его другом. Кэл всегда был единственным другом в его жизни.
– Тебя исцелили, – сказала Мелина, осмотрев его с головы до ног так же, как целитель осматривает больного.
– Да.
– Ты видел Деллу?
– Да.
Она поджала губы.
Алин вглядывался в ее непроницаемые золотистые глаза.
– Ладно, давай освободим тебя и наконец выберемся отсюда. – Мелина потянулась к кандалам, но он отпрянул.
– И мы оставим здесь Деллу и Кэла?
– Красавчик, я сейчас на задании, и мое задание – ты. У Деллы есть план по вызволению мужа. Если не хочешь все ей сорвать, взмахивай уже своим чудесным клинком и вытаскивай нас отсюда, пока клятые демоны снова не переломали тебе кости. Уходим. Немедленно. Это приказ ринальской королевы.
Алин затаил дыхание.
Эмилиан, разумеется, обмолвился об истинном происхождении Деллы. Но все это было неважно. Кэл и Делла были и останутся его королем и королевой. И он не мог уйти без них.
– Выполняй приказ, генерал!
– Кэл… Он не в своем уме, – сказал Алин скорее самому себе. Он понял это по единственному проблеску в глазах, когда Кэллам посмотрел на него так, будто не знал, что он для него значит. Алин видел борьбу в душе названого брата.
– Да, – все равно ответила Мелина. – И лучшее, что ты сейчас можешь предпринять, – это покинуть проклятое место, чтобы вскоре ничто не помешало Делле и Кэлу сделать то же самое. Пойми, красавчик, ты – рычаг давления на них обоих. Эмилиан будет манипулировать ими тобой. Лишим же мерзавца главного козыря.
Но Алин не двигался с места.
На лице мирийки он прочел одно слово, служившее одновременно приказом и просьбой: «Уходим!» Он сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев, и протянул руки, чтобы Мелина его освободила.
– Слава, на хрен, Творцам, – выдохнула та, а затем отстегнула кандалы и сняла ошейник.
В тот же миг все его тело заискрилось силой и энергией, и Алин почувствовал небывалую сладость. Красные линии дара набухли и запульсировали, разжигая в крови пламя. Огонь заструился с такой мощью, словно был готов вырваться неконтролируемым потоком.
Внезапно дверь камеры открылась. Алин инстинктивно загородил собой миниатюрную Мелину и только потом понял, что она может скрыться и без его помощи.
– Спокойно. Я с миром. – Демон показался в дверях, подняв руки в примирительном жесте. – Дорогуша, ты знаешь, кто я такой.
Мелина вышла из-за спины Алина и, прищурившись, смерила незнакомца пристальным взглядом.
– Вы Корнель, демон, что помогает Делле.
– Верно. Я просто оставлю это здесь. – Он поставил на пол склянку с густой бордовой жидкостью. – Кровь Деллы. Без нее вы не пройдете через Врата Дьявола. – Он попятился.
Алин не видел сейчас смысла выяснять, как и почему высший демон преисподней оказался в союзниках у Деллы.
– Подождите, – остановила его Мелина. – Передайте ей это. – Она сняла с правой руки широкий золотой браслет и протянула Корнелю, но тот не сдвинулся с места. – Пожалуйста. Это важно.
Демон озадаченно приподнял брови, словно впервые слышал слово «пожалуйста», мгновение помедлил и наконец взял браслет.
– Проваливайте. Эмилиан не в лучшем настроении. Скоро он решит выместить злость на любимой игрушке.
Кто бы сомневался.
Алин воззвал к силе, продолжая внимательно следить за демоном – даже слишком внимательно. Огонь болезненно гудел под кожей, требуя выхода, и уже через несколько секунд в камере зияла дыра, рваные края которой потрескивали красными язычками пламени.
Он вновь покосился на Корнеля. Ждал подвоха.
– Не медли, генерал, – рявкнул тот.
– Скорее. – Мелина протянула руку, но Алин просто кивнул, велев идти вперед. Она нахмурилась и шагнула в огненную брешь, а он направился следом. Они оба упали на темную каменную поверхность.
Алин поднялся на ноги и окинул взглядом проклятую пустошь. Тюремная камера и демон исчезли, уступив место блистающим в свете алой луны обсидиановым вратам. Он вдохнул воздух, в котором не ощущалось ни запаха собственной крови, ни зловоний гниющих тел в соседних камерах.
Кругом стояла сокрушительная тишина, полная отчаяния, и Алин слышал только учащенный пульс мирийки. Даже мелкие камни под ногами, казалось, не издавали ни звука, и от этого становилось не по себе.
– Не стоит медлить, – предупредила Мелина и, откупорив склянку, сделала глоток темно-алой вязкой жидкости. Ее передернуло, и она поморщилась. – Гадость.
– За все нужно платить, – сказал Алин, принимая склянку.
– В каком смысле?
– Так здесь написано.
Последние несколько минут он смотрел не на человеческие сердца и тела грешников, изображенные на глянцевой поверхности обсидиановых створок, а на символы, выгравированные на арке. Он изрядно подзабыл древний язык демонов, но смысл этих слов понять смог.
– Вероятно, так предостерегают тех, кто покидает преисподнюю без крови Дьявола в организме? – пожала Мелина плечами.
– Да, наверное, – согласился Алин и сделал из склянки глоток.
Творцы милосердные!
Это было похоже на то, как если бы он снова ощутил вкус жизни и радость ее мирного спокойного течения. Наслаждался смыслом каждого дня с теми, кем безмерно дорожил.
– Ты в порядке? – спросила Мелина, явно заметив покрасневшие радужки и то, как тяжело поднималась и опускалась его грудь.
– Да. Просто давно не пил…
– Кровь?
Алин кивнул, и она прищурилась.
– А часто вы…
– Не здесь. Идем.
На этот раз Мелина прошла сразу вперед, не став протягивать руку. У него вдруг возникло желание объяснить, что она ему вовсе не противна. Что он не намеренно вел себя как неблагодарный высокомерный урод. Но для подобных разговоров было не самое подходящее время.
Они прошли через проклятые створы за считаные мгновения, и их выбросило c другой стороны врат, которые в поднебесном мире представляли собой не более чем огромную трещину в скале. Тишина преисподней резко сменилась завыванием ветра и шумом горной реки. В свете солнца ее воды отливали бирюзой и были достаточно прозрачными, чтобы риналец разглядел каменистое дно. Но сейчас, с наступлением вечной мглы, они стали черными. На непроницаемой поверхности не мерцали даже отражающиеся звезды. Мощные волны яростно бились о скалы, во все стороны летели брызги, отчего они оба промокли до нитки всего за пару минут.
– Что за Дьявол? – прокричала Мелина сквозь шум воды. – Ты тоже это чувствуешь?
Выругавшись, Алин потер лицо ладонями, чтобы совладать с непривычной слабостью в мышцах и участившимся дыханием.
– Да. Меня будто пожевали и выплюнули.
– Когда мы входили, такого не было.
– Плата. Видимо, когда покидаешь это место, оно отнимает силы, иссушивает изнутри.
Алин попробовал вызвать клинок из адского огня, но вспыхнула лишь крохотная искра.
– Я едва могу пошевелить крыльями, – сказала Мелина.
Тогда он воззвал к связи с Дамианом. Благо его слабость не распространялась на риньяра. За спиной тут же затрепетали перепончатые крылья. Как же он скучал по ним!
Мирийка судорожно пыталась взмахнуть своими, но насквозь промокшее белоснежное оперение усложняло задачу.
Внезапно Алин осознал, что ему придется перенести ее через реку.
Дьявол.
Он давно научился терпеть прикосновения при необходимости. Это было ничтожной жертвой по сравнению с тем, как рисковала Мелина, спускаясь в преисподнюю.
– Я понесу тебя. – Он протянул к ней руки, но она лишь брезгливо поморщилась.
– Сама справлюсь.
– Не упрямься. Еще не хватало, чтобы ты полетела вниз со скалы.
С ее губ сорвался глухой нежный смешок, и столь необычный звук в подобных условиях что-то всколыхнул в душе Алина, но он не стал обращать на это внимания.
– Беспокоишься за меня, красавчик?
– Не заблуждайся на мой счет и не принимай это за заботу или доброту. Я просто не люблю быть в долгу.
– И как же ты собираешься отблагодарить меня? – Мелина игриво склонила голову набок. – Перенос через реку едва ли тянет на выплату долга.
– Прекращай.
– Что прекращать? – Она захлопала ресницами, поправляя намокшие пряди волос.
– Сама знаешь.
– Нет.
Конечно, Алин привык, что в Риналии каждая вторая женщина пытается затащить его в постель. Однако пресекал любые поползновения в его сторону. Все знали, кому он служит и какую должность занимает. Знали и о его высоком происхождении, и плевать хотели, что он ненавидит отца, если его отец – сам-лорд-дьявол-бы-его-побрал-Дариус – самый богатый риналец в королевстве, сразу после правящей династии. Все это делало Алина отличным призом в глазах придворных дам.
И все же откровенное кокетство Мелины сбивало его с толку.
Не дождавшись ответа, она взмахнула отяжелевшими крыльями и полетела к скалистому берегу.
Ну что за упрямая женщина!
Раздраженный, он стремительно взмыл в мрачные небеса. К долгожданной свободе. Сразу поймал восходящий поток и вошел в привычный темп. От воющего ветра приятно заслезились глаза. Мелина морщилась, напрягая мышцы спины, и летела так медленно, что Алин подумывал кружить под ней на случай, если она вдруг камнем рухнет вниз. Но с каждым взмахом крыльев мирийка становилась все ближе к цели.
Он первым приземлился на ровной поверхности и вслушался в вой ветра, не отрывая взора от Мелины. Только она поставила ногу на край берега, как белоснежные крылья безвольно повисли, и ее потянуло вниз. Он бросился вперед и поймал ее за руку.
– Держу! – крикнул Алин и дернул ее на себя. Он тут же рухнул на землю, а Мелина завалилась прямо на него. К счастью, он успел убрать крылья. Не хватало еще повредить их болезненным ударом о мелкие камни.
Несколько мгновений они лежали неподвижно, сбитые с толку падением. Затем Мелина приподнялась, но так и осталась сидеть верхом на нем, без стеснения разглядывая его мускулистый торс. По его телу побежали мурашки.
Алин напряженно сглотнул.
Она не касалась оголенных участков кожи. Напряжение было вызвано другим.
– В расчете. Ты спасла мне жизнь, я спас тебя. Долг выплачен.
– Ох, нет, красавчик. – Мелина чуть наклонилась и будто бы невзначай поерзала у его на бедрах. Алин снова сглотнул. – Мы не в расчете. Меня бы не пришлось спасать, если бы я не поперлась за тобой в преисподнюю. Поэтому ты по-прежнему мой должник.
– Бессмыслица какая. Все в жизни вытекает одно из другого, и рассуждать, как ты, нелогично.
– Хочешь поспорить? – Она наклонилась еще ниже, сверкнув большими золотистыми глазами, и улыбнулась. Это была самая коварная и в то же время бесподобная улыбка, которую он когда-либо видел. Ее грудь тяжело поднялась и опустилась, а явное возбуждение едва не вышибло остатки воздуха из его легких.
– Слезь с меня. Я обессилен и не в состоянии сотворить разрыв. Нам нужно убраться как можно дальше от врат.
– Жаль. Готова поспорить, тебя завела одна только мысль о том, какой непристойной я могу быть.
Алин подавился собственной слюной. Прерывисто вздохнул и выругался. Он догадался, что Мелина шутит, и попытался раскусить ее истинные эмоции.
Она смотрела на него совсем не так, как ринальские женщины. Мирийка не испытывала страха, не восхищалась его положением. Только им самим.
– Правду говорят, что ни один мужчина никогда не доставит такого удовольствия, как риналец?
– Ненормальная.
Творцы, образумьте эту женщину.
Алин ошибался, думая, что в аду подвергался жестоким пыткам. Настоящую пытку сейчас причиняла женщина, которая терлась о его пах. Он не собирался возбуждаться: давно научился сопротивляться соблазну и контролировать огонь в крови.
– Спорю на наследство, которого у меня нет, что ты потрясающий любовник. Хотя, уверена, ринальский генерал и без того слишком часто это слышит, – не унималась Мелина.
– Да что с тобой не так?
Снова раздался красивый низкий смех. Он был горячим, как огонь в ринальской крови, приятным и ласковым, словно ветер, касающийся лица.
– А ты угадай.
Алин догадывался, что ей нравилось играть в игры, нравилось ощущать опасность, но она выбрала не то время и уж точно не того партнера.
Наконец, смышленая мирийка поняла намек, перестав флиртовать, и слезла с него.
– Сможешь сама лететь? – спросил Алин, поднявшись на ноги и выпустив крылья. Он вел себя так, будто ничего не случилось.
– Не думаю, – призналась Мелина. Едва она попыталась приподнять крылья, как они задрожали от напряжения.
– Я понесу тебя. Отлетим подальше от клятых врат и отдохнем. Долго я тебя не удержу, – откровенно сказал Алин, ощущая слабость во всем теле.
Мелина нахмурилась и попятилась.
– Я не уроню, – заверил он и приблизился к ней, как к дикому зверьку, опасаясь спугнуть. Одной рукой подхватил ее под коленями, а другой обвил спину, что оказалось непросто из-за ее ангельских крыльев. Мелина обняла его за шею крепче, чем требовалось, и Алин заскрежетал зубами, заставив себя расслабиться. Его окутал уже знакомый аромат жасмина и цитруса, стерев воспоминания о зловонном подземелье преисподней.
Взмахнув крыльями, он взмыл в воздух. Поднимался все выше и выше, постепенно набирая скорость. Из-за слабости (и не только) его руки задрожали, и он крепче обхватил миниатюрную Мелину. Видимо, почувствовав его неуверенность, она до боли вцепилась ему в шею.
– Что с тобой? Словно в первый раз в воздухе.
– Одно дело – использовать свои крылья, и совсем другое – полагаться на чужие, – прошептала она ему на ухо.
– Не доверяешь мне?
– Не тебе, а тому, что сделали врата, которые покормились нашими силами.
Алин усмехнулся и немного снизился. Он посмотрел вниз, где в утренней дымке мелькала зелень, и своим острым ринальским зрением разглядел, что к небу тянутся огромные старые сосны, раскачивающиеся от резких порывов ветра. Воздушный поток нес их над людскими землями.
Мелина уткнулась в его горячую грудь, дрожа от холода. Ринальцы, конечно, слышали, что холод мог раздирать не хуже кинжала, однако сами подобного никогда не ощущали. Сейчас Алин вообще ничего не чувствовал, кроме ее прикосновений и слабости в теле, но о первом он всеми силами старался не думать, а второе – контролировать.
Она водила носом по его коже, вонзалась пальцами в шею, а он отчаянно гнал образы прошлого. Колодец. Ледяная вязкая вода. Плотоядные пиявки. То, что осталось от его кожи…
– Даже не поинтересуешься, почему я отправилась в преисподнюю и как во все это попала? – спросила Мелина, стуча зубами.
– Нет.
– Нет?
– Меня не волнует, как ты вляпалась в это дерьмо и зачем пошла с Деллой. Но я искренне тебе благодарен.
Мелина ослабила хватку и больше ничего не сказала. Казалось, его слова задели ее.
Алин чувствовал, что она хочет, чтобы у нее расспросили подробности, но он не стал. Пусть оно так и останется тайной. Безумной очаровательной загадкой в лице мирийки, не требующей решения. У него не было ни времени, ни желания постигать чужие секреты. Своих хватало. Тем более они вряд ли снова увидятся.
Меньше чем через час пути его мышцы взвыли. Клятые врата! Рисковать было нельзя, поэтому, заметив небольшую рощицу, окруженную редкими деревьями и кустарниками, он начал плавно снижаться.
Они находились на северо-западной оконечности Единого материка. Земли людей. Смертные даже не подозревали, что на их территории обосновались Врата Дьявола, вход в саму преисподнюю. Хотя они наверняка чувствовали опасное веяние и не совались в здешние места.
Приземлившись, Алин осторожно поставил Мелину на ноги, и та мгновенно отпустила его шею, радуясь ровной устойчивой поверхности. Она обняла себя за плечи и огляделась по сторонам, изучая окружавшую местность с редкой растительностью.
Сумрачное промозглое утро не собиралось выползать из темноты. Небо казалось таким безжизненным и однотонным, напоминая мрак камеры преисподней. Никакого солнца. Никаких звезд и луны. Даже кровавой. Абсолютно мертвую тишину нарушал лишь сухой шум листьев.
– Я замерзла. Ты можешь сотворить огонь и развести костер? – спросила Мелина.
– Нет. Я совершенно без сил. К тому же адское пламя разрешено создавать только в качестве оружия. В свободной форме огонь неконтролируем. Он способен сжечь все вокруг и меня изнутри.
– Великолепно. Тебе-то тепло. В твоих венах огонь, и ты словно гребаная печь.
– Не совсем. Мне довольно комфортно, – признался Алин. – Сейчас на небе нет ни звезд, ни луны, ни тем более солнца. Любой естественный источник света губителен для ринальцев – наша кровь просто закипает.
– Тогда тебе придется согреть меня, – вот так просто сказала Мелина.
– Ну уж нет.
– Не строй из себя недотрогу. Я промокла насквозь. Мне правда холодно.
– Потерпишь.
– Первостатейный ринальский придурок! – выкрикнула она, всем своим видом показывая, как отчаянно ей хочется придушить его.
Алин ничего не ответил, позволяя тишине воцариться между ними.
Мелина сняла доспехи и разложила их на траве, видимо, в надежде хоть немного просушить. Затем стянула штаны, обнажая стройные бедра, и осталась в одной короткой белой рубашке, которая прилипала к ее продрогшему телу. При виде ее голых ног глаза Алина налились кровью.
Когда она нагнулась, чтобы расправить на земле штаны, он увидел золотистое кружевное белье.
Ринальцы ошибались. Мирийки не носили закрытое консервативное белье. По крайней мере, не все.
Застигнутый врасплох ее наготой и совершенными формами ягодиц, Алин тяжело сглотнул. У него перехватило дыхание. Кровь закипала. И сейчас ему не помешало бы снова окунуться в ледяные воды горной реки.
Он прошелся взглядом по каждому сантиметру тела Мелины, по ее изгибам, просто созданным для услады мужского взора. Ее мокрые золотистые волосы мерцали в тусклом свете ее собственного сияния. Она напоминала обольстительную и порочную подводную жительницу, вышедшую из реки. Да, может, он не выносил прикосновений, но это не значит, что не любил женщин и тем более не любил на них смотреть. В конце концов, он был мужчиной и ринальцем.
Эта сумасшедшая мирийка тем временем потянулась к пуговицам мокрой рубашки, которая почти не скрывала соблазнительную грудь. Алин едва не застонал и лишь усилием воли удержал на лице непроницаемое выражение.
Это просто охренеть можно. Она хотела сидеть перед ним в одном нижнем белье, Дьявол побери.
Но вместо того, чтобы снять рубашку, Мелина обхватила плечи руками и задрожала, отрезвив его.
Проклятье. Алин ненавидел себя в этот момент.
Он быстро приблизился и, не спросив разрешения, обнял озябшую Мелину, чтобы хоть немного согреть. По его телу прокатилась дрожь. Он уже приготовился к тому, что сейчас из ее очаровательного ротика вылетит очередная злорадная колкость, даже хотел ее услышать. Заслужил.
Вопреки ожиданиям, она не сказала ни слова. И ее молчание казалось осязаемым.
Так они и стояли в сумраке наступающего утра, тесно прижимаясь друг к другу. Алин пытался побороть панику, лишь волевым усилием настраиваясь на нужное восприятие, а не на то, от которого сотни игл словно раздирали его кожу.
– Твоя сестра хотела пойти с нами, но Делла не позволила, – вдруг сказала Мелина с поразительной искренностью. Таким ее голос без малейшего жеманства он слышал впервые.
Алину сдавило грудь. При мысли о том, что Рия могла застрять в преисподней, по коже поползла новая волна мурашек. В адских застенках демоны калечили его тело, но в тот день в лесу, когда Эмилиан избивал Рию, у Алина болела душа – да так сильно, что не сравнится ни с какими пытками, через которые ему пришлось пройти. Гребаный псих поднял жестокость и изощренность наказаний на новый уровень.
– Зачем ты говоришь мне это?
– Подумала, что ты хотел бы знать.
Он промолчал. Андрия считалась самой искусной воительницей Риналии, и она свое дело любила. Достаточно было обратить внимание на ее тело и взгляд, и у большинства мужчин напрочь пропадало желание связываться с ней. Однако Кэлламу были нужны близкие в Совете, и Рия просто не смогла отказать. Алину это место Кэл даже не предлагал – знал о его неприязни к политическим интригам.
– Я видел сестру несколько дней назад. Ее, Дарнила и Николаса.
– Ты был в Золотом лесу? Значит, там Эмилиан раздробил тебе… – Мелина сделала паузу, словно сложила всю картинку воедино. – Он просто…
– Чудовище. С садистскими наклонностями.
И это еще мягко сказано. По сравнению с ним монстры в аду были все равно что безобидными детенышами риньяров.
– Они в порядке?
– Да. – Он помыслил и добавил: – У них теперь могущественный защитник.
Мелина явно знала о внезапно возникшей силе Николаса, но больше ничего не сказала, а Алин и не спрашивал. Она наверняка думала о Дарниле. Не требовалось выяснять, почему столь хрупкая на вид девушка отправилась в преисподнюю. Это и так понятно. Она была шпионкой короля Мирита и находилась здесь по его приказу или просьбе. Неважно.
Алин гадал, какая же она настоящая? Та, что жеманничает и флиртует? Или та, что была с ним в камере, поила водой и предлагала свою компанию, не желая оставлять пленника в одиночестве? Та, что сейчас дрожала в его объятьях и говорила ему о сестре?
Мелина придвинулась еще ближе в поиске тепла. Их бедра, да и все остальные части тела тесно соприкасались. И это было невыносимо!
– Все равно так нормально не согреешься. – Алин выругался и резко отстранился от нее. Ничего не объяснив, скрылся в темноте, чтобы собрать хворост, а затем попытался сотворить адский клинок. Но вместо этого в воздухе вспыхнули лишь крохотные искры.
Он повторил действие несколько раз, пока искры, осевшие на дровах, не разгорелись слабым огнем.
– Так бы сразу, – хмыкнула Мелина, сложив руки на груди, и приблизилась к костру.
– Я думал, ты просто капризничаешь. Притворяешься.
– Я уже говорила, что ты ринальский придурок?
Алин улыбнулся. По-настоящему.