Всю жизнь я полагался на силу собственного разума, оттачивал его, как второй клинок. И лишь однажды я проиграл, безуспешно попытавшись заглушить голос сердца и едва не потеряв остатки разума и воли.
Кэллам смотрел, как рука проклятого братца опускалась по оголенной спине Деллы. Он изо всех сил старался подавить ревность и гнев, иначе Эмилиан даже с такого расстояния распознает его эмоции.
Пока брат плавно кружил Деллу в танце, Кэл со стороны восхищался ее видом, словно редчайшим музейным экспонатом. Из-за пылающего в крови огня ее медно-рыжие волосы казались еще ярче, а изящные красные линии на коже светились изнутри. При каждом ее движении рубиновые нити раскачивались, обнажая стройные бедра. Кэллам с трудом отвел взгляд от выразительных контуров ее фигуры. Он не понимал, чем заслужил столь сладкую и жестокую пытку одновременно.
Хитрая маленькая мышка.
Разумеется, он догадался, чего добивалась Делла. Она вела грязную игру. Ее действия пробуждали в нем собственнические инстинкты принца ада. И только всплеск ее ревности и желания, которое не имело к Эмилиану никакого отношения, помог ему подавить гнев. Кэл и Делла оба изнывали от того, как близко находятся к друг другу, но одновременно так далеко.
Кэла бесило, что брат посмел прикасаться к его жене так, как хотелось ему самому. И неважно, что воспоминания твердили, что брак с Деллой был фиктивным и намеренно устроенным Эмилем.
Очередная ложь.
Кэллам едва сдерживался, хотя никогда таким не был. Это противоречило его сущности. Так нельзя. Он не ожидал подобного от себя. И уж тем более не думал, что ринальцу будет так тяжело обуздать эмоции.
Со дня пребывания в подземном мире Кэллам пил слишком много крови и с каждым разом терял частичку себя, превращаясь в чудовище. Но после того, как принял решение воздерживаться, его сознание все больше прояснялось, а душа взывала к образу девушки с медно-рыжими волосами.
Разум не верил, но сердце знало. Он чувствовал. Этого брат забрать у него не смог. Не смог лишить Кэла единственной ниточки, способной удержать его от падения в бездну.
Она – все, что ему нужно в проклятой жизни принца ада.
Чувства к Делле были спрятаны так глубоко внутри, что до ее появления в преисподней он и не подозревал об их существовании. С каждой новой каплей крови они ускользали. Кэллам пытался цепляться за них, но никак не удавалось. Поэтому сейчас он отчаянно хотел коснуться ее, чтобы снова почувствовать их всплеск, почувствовать себя живым, чтобы забытые эмоции накрыли с головой, вспыхнув адским пламенем в крови.
Потребность в ее касании была наваждением. А ее запах… Этот восхитительный аромат ванили и мускуса. Сладкий и порочный. Все, как он любил.
Мысли о Делле, обо всех их моментах близости обрушились с удвоенной силой. Кэллам хотел ее. Хотел ощущать руками, губами, языком. Желал больше, всего и сразу. А клятая метка увеличивала желание в сотни раз.
Разум брыкался, пока Кэл пытался сопоставить несоответствие, выпутаться из сотканной братом паутины лжи, сложив воедино воспоминания и чувства. Но снова не выходило.
Ему нужна связующая нить. Касание Деллы. Глоток ее запаха.
Проклятье!
Он сходил с ума.
Радуйся, братец.
Кэллам взял бокал вина, сделал приличный глоток и вновь уставился в центр зала.
Кэл и не подозревал, что долбаный братец решит устроить традиционный ритуал. Но Делла молодец. Стойко выдержала испытание Эмилиана. На первый взгляд она никак не выказала страха. Выражение ее лица было холодным и бесстрастным. Но ее выдала надежда в глазах, с какой она посмотрела на мужа.
И будь Кэл проклят, он чуть не потерял равновесие.
Но не посмел вмешиваться. Только Делла знала, разрушит ли ее этот поступок. Облегчить страдания невинной девушки или позволить брату причинить ей нестерпимую боль? Эмилиан всегда любил играть со своими жертвами, и сегодня никто не мог помешать ему осуществить угрозу.
Никто. Кроме Деллы.
Благодаря ее самоотверженности смертная не страдала.
Когда Делла коснулась губами набухшей вены, Кэл почувствовал укол ее вины, но та быстро сменилась наслаждением. Он ни на миг не забывал свои ощущения, отчетливо помнил тот день, когда по его горлу впервые потекла кровь. Просто непередаваемое удовольствие.
Он наблюдал, как алые струйки стекают по ее губам, как горят красным яростным огнем глаза, и единственное, чего хотелось Кэлламу, – это схватить ее, посадить на трон, а потом поклоняться ей, пока она не начнет молить о пощаде. Ему нравилось и не нравилось, что его столь сильно возбуждали мысли об истинной сущности Деллы. Он представлял, как медленно накрутит ее чудесные медно-рыжие волосы на кулак, как просунет язык ей в рот и овладеет ею, перегнув через трон. Воображал, какие стоны она будет издавать. Он хотел этого, только не здесь, а дома, в Риналии.
Но увы… В долине Воздаяния все его планы полетели в бездну. Осознавала ли Делла, что там произошло? Вряд ли. Поэтому скоро ему придется отвечать на вопросы, на которые он еще был не готов дать ответы.
Эта гребаная игра подходила к концу.
Музыканты на мгновение затихли, а потом по залу разлилась новая ритмичная мелодия. Делла что-то шепнула Эмилиану и, когда тот согласно кивнул, скрылась среди гостей. Братец же уселся на трон с бокалом вина, отсалютовал ему и хищно оскалился.
Долбаный придурок.
Выпитый алкоголь ничуть не успокоил Кэла. Он по-прежнему ревновал и даже подумывал о том, чтобы что-нибудь сломать, например шею брата. Тот как раз откинулся на спинку трона – само воплощение высокомерия и жестокости – и поманил его пальцем. Как же бесило, что он отдавал приказы ему, другому принцу ада, да еще и не в своих владениях. Здесь Эмилиан не король.
В голове Кэла промелькнули воспоминания о тех днях, когда он всегда и во всем потакал брату. Гребаная ложь. Как он вообще мог подумать, что Кэл примет его образ жизни? Эмилиан, может, и заменил воспоминания, но не его суть.
Кэллам выругался про себя. Ему не хотелось приближаться к брату, а тем более вступать с ним в беседу, которая вряд ли будет изобиловать придворными любезностями. Но он прекрасно знал все стороны и особенности Эмиля, поэтому по ряду причин был вынужден терпеть его гнусный характер и подчиняться приказам, иначе рисковал оказаться по соседству с ринальским генералом и с одурманенным от крови разумом.
Приблизившись к трону, он выжидающе приподнял брови, однако Эмиль и не подумал нарушать паузу.
– Ну и?
– Как тебе праздник, брат?
– Великолепно. Я просто в восторге. – Кэл сделал жадный вдох, попытавшись совладать с собой, и перевел взгляд на выход из зала, куда несколько минут назад увели пленника.
Алин… Сын уважаемого лорда Дариуса, генерал ринальской армии, один из лучших воинов в королевских войсках, а ныне обвиняемый в государственной измене. Это все, о чем говорила память.
Снова наглая ложь.
И хотя Кэллам холодно смотрел на Алина, внутри у него разливалось тепло. Что-то отличное от чувств к Делле. Словно его кровным братом был вовсе не мужчина, что сидел на троне, а тот, которого увели прочь в кандалах.
– В чем обвиняют ринальского генерала?
– Ты не помнишь?
– Смутно.
– Он вступил в сговор с вианцами.
После церемонии передачи брачного клейма брат собирался вернуть ему силы, а первым его приказом будет уничтожить правящую династию Вианортов: не просто умертвить их тела, а пленить души в аду, чтобы «небесный ключ» навеки исчез с лица земли. Чтобы архангелы никогда не смогли исцелить тело и вернуть в него душу.
И от одного упоминания о Николасе Вианорте внутри что-то странно дергалось. Кэллам не знал почему, но ему причиняла боль мысль о том, что этого вианца вдруг не станет. Опять хреново несоответствие.
– Завтра все изменится, – продолжил Эмилиан. – Наследница Риналии сядет на трон со старшим принцем ада, как и должно быть. Об этом мы и договаривались. Помнишь?
– Разумеется.
– А затем преисподняя сделает следующий ход.
Кэл промолчал. Он вновь глубоко вздохнул, но это не помогло подавить раздражение.
– Ты ведь ничего не почувствовал к ней, так ведь? Это мы уже проходили, брат. История не должна повториться. Для ее же блага, – произнес Эмилиан с расстановкой.
Кэллам снова не ответил.
Им обоим раньше делали больно. Они оба полюбили и потеряли. Остался лишь глубокий шрам, который каждый день напоминал о себе. Однако мысли о бывшей возлюбленной не причиняли ему боли так, как раньше. Мучительной вины тоже больше не было.
Когда-то он самозабвенно любил Амелию – настолько, что не смог поставить ее перед выбором и отпустил. Но если бы в тот день он повел себя как эгоист, возможно, она была бы сейчас жива. Держа на руках ее обескровленное тело, он чувствовал, как его душа разрывается на части, и клялся больше не испытывать подобного. Ни с кем и никогда. И вот судьба нагло и жестоко посмеялась над принцами ада, сведя их с одной женщиной. Снова.
Кэллам изо всех сил притворялся равнодушным, играя ненавистную роль примерного брата, и старался сдерживать сердцебиение, потому что они оба мгновенно считывали любые изменения друг друга и окружающих. Кэл привычно прятался под одной из многих масок, чтобы выиграть время и вернуть воспоминания, утаить от брата истинные чувства и спланировать дальнейший шаг.
Эмилиан стряхнул с камзола невидимые пылинки.
– Ты знаешь, что я не отличаюсь милосердием. Если чего-то хочу, я это получаю. Предупреждаю тебя… – сказал он, и красные линии дара засветились от бушующей внутри него силы.
– Давай, предупреди. – Кэллам одарил его жестокой ухмылкой.
Брат медленно поднялся с трона. Если кто-то шел ему наперекор, он делал все возможное, чтобы глупец пожалел об этом решении.
– Завтра Делла станет моей, и тогда я насажу ее на себя и заставлю эту маленькую мышку скакать, выкрикивая мое имя, а потом вкушу ее крови.
Кэла пронзила ледяная и безжалостная ярость, которую он больше не мог контролировать. Она заполнила все пространство вокруг.
Его терпение истощилось. Эмилиан вновь спровоцировал его, и в этот раз Кэллам поддался. Не думая о последствиях, он мысленно взревел и с силой схватил брата за горло. На мгновение все маски треснули и спали. И пусть Кэл был ослаблен магически, его физическая сила никуда не делась. Будучи принцем ада и военным генералом, он мог голыми руками разорвать каждого демона в замке Дьявола. В честном поединке брат бы проиграл. И он это знал.
– Не смей… прикасаться к тому… что принадлежит мне. – Кэл показал брачное клеймо на правой руке.
На краткий миг глаза Эмилиана расширились от удивления, но он быстро пришел в себя и улыбнулся, сверкнув клыками. Вокруг его плеч заклубился кровавый туман, который в мгновение ока обвил шею Кэла, словно удавка, и приподнял его на несколько сантиметров над полом.
– Забываешься, Кэллам.
– Взаимно, Эмилиан.
– Твоя уверенность в собственных возможностях поражает, дорогой братец. Может, ты сильнее физически, но тебе меня не одолеть.
– Верни мой дар, и проверим, – оскалился Кэл в ответ. Он осмелился перечить старшему принцу ада, хоть и знал, что последствия будут неизбежны.
Эмиль пронзил его взглядом острее любого адского клинка. Сила бушевала внутри него и искала выход. Так он давал понять, что случится с тем, кто вздумает посягнуть на его собственность.
Брат продолжал пристально смотреть на него.
– Твои глаза… Когда ты последний раз питался?
– Недавно.
Проклятье.
Не нужно иметь особых талантов, чтобы понять, что Кэллам лжет. У ринальцев, которые регулярно питались кровью, глаза никогда не теряли алого оттенка. Его же возвращали привычный цвет, оставляя лишь тонкие красные прожилки в черных радужках.
Эмилиан улыбнулся – той самой улыбкой, что появлялась у него каждый раз, когда он собирался усыпать коридоры горой трупов. Своими действиями он показывал, какое место младший принц ада занимал в сложившемся положении. Подчиняешься – не будет проблем.
Кровавые веревки связали руки Кэла и обвились вокруг тела, заставляя сдвинуться с места.
– Иди за мной. И это не просьба, – озвучил брат очевидный факт.