Все легенды повествуют о том, что Дьявол полностью отринул свою сущность архангела, из-за чего изменились его крылья. Но немногие знают, что истинную сущность нельзя искоренить – только подавить. На время…
Кэл смотрел на нее, склонив голову, словно она была частью головоломки, которую он так отчаянно пытался собрать воедино.
– Пари? Это уже интересно. – В его тоне слышалась насмешка, а в глазах плясали лукавые искры веселья, но Делла не обращала на это внимания.
Неужели он решил, что она шутит?
– Я хочу, чтобы ты отринул свою вторую сущность. Вызови крылья, но не принца ада, а ринальца. Полетай со мной, Ами и Гэврилом. Если ничего не изменится, ты победил. На риньярах магические ошейники, и в случае чего ты легко вернешь их в клетки.
Кэл на мгновение задумался, стряхивая воображаемые пылинки с рукава рубашки. Как ни странно, пепел не оседал у него на волосах или одежде, будто не осмеливался коснуться ни этих земель, ни своего принца, в то время как на плечах Деллы уже собрались внушительные кучки пепла.
– Если это пари, в чем тогда моя выгода?
– Возможно, полет кое-что всколыхнет в твоем разуме, – ответила она, не сводя взгляда с демона, который смотрел в ответ с абсолютным равнодушием. В такие мгновения Делле казалось, что дни, когда он наблюдал за ней глазами, полными красного огня, и нежно прижимал к себе, охраняя ее сон, были сказочными грезами.
– Предположим, ты права насчет ложных воспоминаний. А если теперь мне не нужно знать ту часть своей жизни?
Спокойно. Это говорит не он. Нельзя хотеть того, чего не помнишь.
– Тогда я верну твои силы.
Он издал низкий, глубокий смешок, что заставило ее скучать по мужу еще больше.
– Мои силы?
– Эмилиан не вернул их, так ведь? Не отрицай, я знаю это. – Делла выдержала паузу, решив, что тот попробует возразить, но Кэл и не подумал опровергать ее слова. – Он этого не сделает, пока не убедится, что ты стал именно тем братом, которого он всегда хотел видеть рядом с собой, – послушным и жестоким. Но такого никогда не случится. Как бы Эмилиан ни пытался стереть твои воспоминании и заменить их новыми, как бы ни путал разум, твоя суть будет прорываться наружу. Ты не станешь слепо подчиняться.
– И как же ты вернешь мне силы? – В его голосе и глазах не было ни капли тепла. Ни единого намека на мужчину, который однажды помог ей освободиться от оков, внешних и внутренних.
– Тебя это не должно волновать. Так мы договорились?
Делла напряглась, ожидая, что Кэллам потребует объяснений.
Еще в Мирите у нее появилась идея, как вернуть ему силы. Лишь теория. Но почему-то Делла не сомневалась, что у нее все получится.
Возможно, Кэл тоже почувствовал ее уверенность, поэтому согласился.
– Только чтобы увидеть выражение твоего лица, когда ты проиграешь, – сказал он угрожающе тихим голосом.
– Поверь, ты удивишься, – ответила она самодовольным тоном.
– Жду не дождусь. Но если бы ты хорошо меня знала, то понимала бы, что я не люблю соответствовать чьим бы то ни было ожиданиям. Ни отца, ни брата, ни тем более твоим.
Кэллам направился к клеткам. Теплый ветер прошелестел над его головой, всколыхнув на плечах дрожащие полосы алой ауры. Даже лишенный сил, он оставался «кровавым демоном». Его истинная суть пробивалась наружу.
– Объясни своей зверушке, что ошейник не даст ей улететь от меня далеко. Поэтому если не хочет, чтобы ей было больно…
Делла чуть не зашипела на Кэла и мысленно наградила его самыми грязными ругательствами.
Едва он открыл клетки, как Ами с Гэврилом стремительно вырвались наружу и, широко расправив крылья, взмыли в воздух над площадкой. Риньяры прижались лбами друг к другу и тихо, ласково заверещали. Так же могла петь душа Деллы.
– Помни, не крылья принца ада. Крылья Гэврила, – предупредила она. – Для этого тебе нужно нащупать с ним связь и…
Кэл улыбнулся, сверкнув клыками.
– Я никогда ее не терял, глупая.
Его слова удивили Деллу. Она увидела, как его улыбка стала острой, словно адский клинок.
Небесные Творцы! Как же сложно раскусить этого мужчину, особенно если он того не хотел.
– Ты в самом деле надеялась, что, пробудив мою с риньяром связь, сможешь вернуть своего воображаемого мужа? Я думал, ты умнее, Делла.
– Я еще не проиграла. – Она гордо вздернула подбородок. Делла не сдастся так легко ни перед Кэлом, ни перед Эмилианом. Теперь, когда она знала, что рядом с ней действительно Кэл, она была готова к любому его шагу. – А до тех пор прошу слушать, что я говорю.
– Неужели? – спросил он, шагнув к ней ближе. – Хочешь, чтобы я играл по твоим правилам, маленькая мышка?
Приятное тепло в груди болезненно окутало ее, но Делла тут же отбросила это ощущение, вспомнив, как вчера вечером он задирал юбку демонице.
Кэл замер, будто что-то в выражении ее лица заставило его задуматься.
– Я не стал трахать ту демоницу, если тебя это волнует.
Волнует. Хоть ей и было известно, что он не стал.
И вот опять. Он всегда говорил, что умеет только чувствовать эмоции, но каждый раз знал, о чем именно она думает.
– И от этого заявления мне должно стать легче?
– А разве нет? Разве ты не должна ощущать свою победу, что сразу после твоего появления в преисподней у меня перестало вставать на других женщин? Разве ты не за этим здесь?
– Сочувствую. Оказаться в столь щекотливом положении… Особенно ринальцу… Особенно учитывая, что они никогда не ограничиваются одним партнером. Но я не сомневаюсь: даже в таком престарелом возрасте, как у вас, Ваше Высочество, искусные целители смогут помочь… с этой проблемой. – Делла медленно опустила глаза на его кожаные штаны, а затем подняла обратно наверх.
Уголки его губ искривились. Кэл склонил голову набок и скользнул взглядом по изгибам ее тела, задержавшись на узком кожаном топе, который туго стягивал формы. Ее груди вздымались с каждым вздохом и сильнее прижимались к вырезу, словно требуя свободы. Когда он снова посмотрел на нее, у Деллы перехватило дыхание, а внутри вспыхнуло пламя.
В красных глазах Кэллама бушевал необузданный голод. Он приближался к ней, будто зверь, почуявший кровь. Делла начала отступать назад, пока не ударилась спиной о стену площадки и холодный камень не коснулся открытых участков разгоряченной кожи. Кэл уперся ладонью в жесткую поверхность рядом с ее головой, нависая над ней всей мощью своего тела, отчего Делла сжалась. Ее окутал пьянящий аромат спелых ягод, который каждый раз дурманил ей разум.
Второй рукой он обхватил за талию и крепко прижал к себе.
– Похоже, что мне требуется помощь целителя? Или что я нуждаюсь в других женщинах, Делла?
Ощутив его возбуждение, она едва не проиграла собственное пари, не сделав при этом ни единого хода. Он упирался в нее так настойчиво, что Делла на миг забыла, где она и с кем. Она не могла позволить демону втянуть ее в очередную игру близнецов. Но это оказалось не так просто, как она предполагала. Потому что он чувствовал ее желание так же, как и она его.
Взглянув на ее шею, Кэл протянул руку и медленно провел пальцем по быстро бьющейся вене. По спине Деллы пробежала дрожь удовольствия, и она в упоении прикрыла веки. Ее пульс участился от одного лишь касания. Нравилось ей это или нет, но желание между ними всегда будет струиться в венах. А когда он дотрагивался до нее, это заглушало все прочие чувства.
Его сильные руки спустились с шеи еще ниже. Он ласкал ее груди, бедра, медленно, мучительно медленно, поглаживал каждую часть тела так, будто пытался заново познать ее.
Для «нового» Кэла пустая была лишь средством достижения цели, но он ни на миг не усомнился, прежде чем коснуться ее. Словно ничего не мог с собой поделать, словно ему было жизненно необходимо ее чувствовать.
Вздохи Деллы послужили ему сигналом. Он приблизил соблазнительные губы к ее уху и слегка прикусил мочку.
– Думаешь о том, как мог бы закончиться вчерашний вечер? Думаешь о моем языке, пальцах, Делла? Или желаешь чего-то большего? – сказал он, понизив голос до соблазнительного рычания, а затем взял ее руку и опустил между их телами, пока их пальцы не сомкнулись на том самом «большем» и твердом из-за нее. – Твое сердце забилось чаще, потому что в мыслях ты жаждешь увидеть, насколько я могу быть порочен. Но еще думаешь о том, как сильно тебе хочется поддаться своим страстям. А преисподняя только усиливает желание. Ты бы оседлала меня, как тогда, у кровавой реки, и трахала бы, как тебе бы этого хотелось. Была бы такой же дикой и ненасытной, как я, как остальные ринальцы.
Все тело Деллы охватил жар. Он распространился с того места на шее, где его губы почти касались ее кожи, а затем медленно спустился к низу живота. Чем дольше она находилась в объятиях принца ада, тем сильнее пьянела от его запаха и от ощущений, что он ей дарил.
Заметив ее покрасневшие щеки, Кэл улыбнулся своей самой соблазнительной улыбкой. Он погладил ее по подбородку и ласково приподнял лицо.
– Но ты не задала главного вопроса, маленькая мышка.
Она тщательно обдумывала слова, однако… не хотела произносить их вслух.
– Вчера ты выгнал ту демоницу. Но пока меня здесь не было, ты с ней спал, ведь так?
– Возможно, и так. Возможно, не только с ней. Не знаю, Делла. Гребаные Творцы, я почти не помню прошедшие недели. Это изводит меня. Но я отчетливо помню, что до вчерашнего дня тебя не существовало ни в моих мыслях, ни в моем сердце.
Делла, не сдержавшись, вздрогнула. Кэл намеренно не убирал руку, заставляя ее всматриваться ему в глаза. И она поняла, что так он пытался донести до нее мысль.
– Она ничего не значит. Все они, – сказал он, едва касаясь ее губ своими. – Даже если бы действительно трахал их, я бы ничего не почувствовал. Лишь животный инстинкт. Абсолютно естественный. Только он и затуманенный кровью разум. Изо дня в день.
Манипуляция? Ложь? Или Кэллам в самом деле начал осознавать, что Эмилиан играет с его разумом?
И все же откровенность мужа ранила ее сердце сильнее любого адского клинка. Хотя головой Делла понимала: во всем, что происходило в аду, не было его вины.
Это был не ее Кэл.
Она не могла злиться на него, просто не имела права. Последние недели она для него все равно что не существовала. Делла и сама подумывала принять предложение Дарнила, считая Кэла предателем и надеясь забыть эту часть своей жизни.
Делла правда пыталась не ревновать его к демоницам, с которыми он, возможно, в беспамятстве спал в преисподней, пыталась перечеркнуть эту линию раз и навсегда, но все было тщетно. Она верила, что ничего не было, что в любом из миров Кэллам желал лишь ее одну, хотел доставлять ей удовольствие так же всецело, как и она ему.
– Не понимаю, зачем говорю все это. Что в тебе такого? Почему я не могу перестать думать о тебе? – Его голос звучал как воплощение греха. Он скользнул рукой вниз по ее телу и замер на бедре. – Одна мысль о тебе разжигает внутри пламя страсти, пробуждает то, о чем до вчерашнего дня я и не подозревал…
Проклятье.
Ему явно нравилось разжигать в ней ревность, нашептывать порочные слова, распаляя ее страсть и заставляя чувствовать, как полностью растворяешься в ком-то другом. У Деллы перехватило дыхание, но она старалась держать себя в руках. Тогда он прижался к ней еще плотнее и раздвинул ей бедра.
Манипуляция это или нет, но прямо сейчас Делле хотелось попробовать на вкус рот Кэла вместе со своей ложью. Да, он мог забыть их настоящее прошлое, однако игнорировать растущее желание – совсем иное. И Кэллам, и Эмилиан это прекрасно знали. Хотя мысль о том, что Кэл руководствовался лишь желанием, не испытывая никаких других чувств, ранила ее.
Если это очередная игра принца ада, то пусть она обернется против него.
Делла провела руками вниз по его груди, погладила верхнюю часть живота, касаясь каждой мышцы. На ощупь он был как одна из мраморных статуй. Творцы, помогите ей! Тонкие красные линии у него на торсе выглядели столь же прекрасно, как и мышцы, что напряглись под ее пальцами. В то же время она начала вращать бедрами и тереться об его пах, заставляя себя не раствориться в необузданном желании, которое он сдерживал.
Она продолжала гладить Кэла везде: каждый выступ на рельефном торсе, каждую линию дара… И ей отчаянно хотелось повторить эти движения губами и языком.
– Делла, – простонал он, и в одном ее имени прозвучало столько муки, словно его душа и разум ежесекундно вели борьбу между собой.
Она терлась об него снова и снова, ощущая на коже горячее, прерывистое дыхание и наслаждаясь тем, как Кэллам отзывался на ее прикосновения. Делла приблизилась губами к его губам, поймав рваный вдох.
– Хочешь знать, что я делала вчера в ванной, когда осталась одна? – спросила она, снова качнув бедрами.
– Нет.
Вранье. Ей не нужно было уметь читать эмоции, чтобы понять, что он лжет. Поэтому она ответила:
– То, что ты учил меня делать своими пальцами. Помнишь?
Кэл сглотнул. На мгновение дышать перестал. Делла знала: ему доставляют особое удовольствие мысли о том, что она делает с собой все то, чему он ее учил.
– Ты касался себя, когда я ушла?
– Да, – выдавил он.
– Представлял меня?
– Да.
Она очертила контур его губ дразнящим кончиком языка, вкусив их греховную сладость, а затем прошептала:
– Вспоминал, какая я на вкус?
Кэл ничего не ответил, но Делла почувствовала, как напряглось его тело. Он безотрывно смотрел на ее губы, а его глаза все больше наливались кровью.
– Ответь мне, – вкрадчиво прошептала она и прикусила его нижнюю губу.
Издав низкое рычание, он крепче схватил ее за бедра, будто не мог решить, прижать ее к своему паху сильнее или вовсе оттолкнуть.
– Я думал обо всем: как облизывал тебя, как брал тебя, какие звуки ты при этом издавала. – Кэллам вымученно прикрыл глаза, словно воспоминания в памяти оживали и сразу гасли.
– И что ты чувствовал?
– Хотел еще, – ответил он, едва не утратив самообладание.
Кэл стиснул челюсть и заскрежетал зубами. Затем прижался своей грудью к ее, уткнулся носом в шею и несколько раз вдохнул ее запах.
В этот миг правила в игре устанавливала Делла, однако она не скрывала, что хотела его. Тело ее горело там, где они соприкасались, а тонкая вена на шее пульсировала и отбивала ритм сумасшедшего танца. Возможно, сейчас было не время, но ей даже нравилось мучить принца ада, особенно после той выходки с демонессой.
Делла уже собиралась победно улыбнуться и вырваться из его объятий, как вдруг он запустил руку ей в волосы и заставил посмотреть ему в лицо. Взгляд Кэла метался между ее губами и шеей, будто он не знал, что больше хотел попробовать на вкус. Однако вместо этого произнес:
– Ринальцы выбирают себе партнера на всю жизнь, но они не хранят друг другу верность в человеческом понимании этого слова. В Риналии плотские утехи на стороне не считаются изменой, если не задеты чувства. Но я, как и ты, лишь наполовину риналец. Известно ли тебе, что высшие демоны преисподней, наделенные душой, всю жизнь хранят верность одному партнеру? Пока я находился здесь, воспоминания твердили, что ты ничего для меня не значила, Делла. Они и сейчас так говорят…
Сердце Деллы предательски заколотилось. Она сглотнула образовавшийся в горле ком.
– Почему ты говоришь мне это?
– Потому что пытаюсь понять, какого хрена вчера произошло… – Его голос превратился в хриплый шепот. – В одном я уверен точно: ты хочешь меня не только из-за метки, а потому что мы с тобой похожи. Оба полукровки. Я могу дать тебе то, чего нет ни у одного «ангела» или «демона». Ты, как и я, наделена первобытными инстинктами ринальца, но твоя мирийская сущность не потерпит в постели других партнеров. Как и инстинкт собственника принца ада не позволит мне делить свою женщину с другими мужчинами.
Они на мгновение замерли, глядя друг другу в глаза. Ох уж этот его взгляд! Горячий и долгий, он ощущался почти как ласка. Желание распалялось все сильнее, а запах спелых ягод казался таким опьяняющим, что Делла чуть снова не забыла о главной цели.
Кэллам наклонился и скользнул губами по ее подбородку. Каждое его касание было похоже на ласку огня. Спустя миг мучительного затишья их губы, наконец, соединились. Кэл сминал, дразнил и покусывал, а Делла отвечала ему тем же. Этот поцелуй стал битвой, которая могла как спасти их обоих, так и окончательно погубить. Он целовал ее так, будто вопреки всем воспоминаниям что-то чувствовал к ней. Будто дело было совсем не в желании, порождаемом дьявольской меткой. Он вел себя так, словно назло всему ощущал нечто большее. И это приносило наслаждение, настоящее и всепоглощающее, и Делла не могла насытиться. Она хотела еще. Больше.
Но не успел он овладеть ею без остатка, а поцелуй перерасти в более дикий, как в его глазах внезапно отразился едва уловимый проблеск гнева. Кэл отстранился, даже не попытавшись погасить вспыхнувшее между ними пламя.
Настоящий принц ада во плоти.
И все же гнев, казалось, был направлен вовсе не на нее, а на неразбериху у него в голове. В нем боролись противоречивые чувства – нестерпимое желание, мучительное сомнение, беспредельная жестокость, – и от всего этого несоответствия Кэллам сходил с ума.
Он сжал кулаки, как будто удерживал себя от чудовищной ошибки, а его взгляд потемнел.
– Не стоит разжигать мою страсть, Делла, если не уверена, что тебе по силам одержать победу. И тем более не затевай игру с сыном того, кто изобрел коварство и блеф.
Что-то в тоне его голоса заставило Деллу сильнее напрячься. Она пыталась одержать верх, соблазняя демона, а он все это время подыгрывал ей. Решил преподать урок? Она ослабила бдительность, отзывалась на его ласки, поэтому осознавать, что Кэл мог просто играть с ней, было очень больно. В груди стало тесно, и внезапная горечь на миг вытолкнула всю недавнюю решимость.
Опухшие губы покалывало, словно они тоже жаждали его прикосновений. Делла прикусила щеку изнутри, стараясь удержать равнодушное выражение лица и наблюдая за тем, как Кэллам убийственно медленно направляется к краю площадки. Он чеканил шаг, расправляя за спиной темно-бордовые крылья. Он не солгал. Лунный свет упал на перепонки, отчего они казались еще ярче.
Это были крылья Гэврила. Потому что внушительные крылья принца ада, как помнила Делла, были черными, как самая беспросветная ночь.
– Идешь? – спросил он, оглядев горизонт.
Не дожидаясь ее, Кэл спрыгнул с края площадки. До ее слуха донеслось хлопанье могучих крыльев, после чего он взмыл в небо, и у Деллы перехватило дыхание. Она начала забывать, насколько ринальцы прекрасны в полете. Но прежде, чем эмоции отразились у нее на лице, она воззвала к связи со своим риньяром.