Вот уже множество веков народ Риналии задается вопросом, что сильнее: связь между ринальцем и его питомцем или же связь душевной пары риньяров? Ответа не существует, ибо все они являются одним целым – семьей.
– Должна признать, даже после пыток генерал выглядит дьявольски привлекательно. Ну, знаешь, слегка спутанные волосы, будто он…
Делла бросила на нее убийственный взгляд.
Мелина сидела за столом у окна и с большим аппетитом поглощала завтрак, предусмотрительно не прикасаясь к любимой выпечке Деллы. Даже здесь ее наблюдательность поражала.
– Хватит. Давай серьезно.
Мелина отодвинула поднос и откинулась на спинку кресла. Вся ее показная надменность, как и легкомыслие, разом исчезли, а голос стал более резким:
– Генерал очень плох. Но он молодец, держится…
– Насколько плох?
– Не знаю, откуда его приволокли… Я видела, когда Дарнила избивали световыми плетьми, но то, что сделали с Алином… Чем бы его ни били, это переломало ему весь позвоночник, а его спина… Это месиво из плоти и раздробленных костей. Благо ринальцы умеют убирать крылья, иначе их было бы не спасти.
Деллу охватило мерзкое чувство, ощущение первобытного ужаса, от которого ее мгновенно затошнило и выпитый за утро чай поднялся к горлу.
Каждый раз, когда говорила о Дарниле, Мелина будто превращалась в другую личность. И, казалось, это было связано не только с ее чувствами к нему. Их явно объединяла какая-то история, подробности которой Делла вряд ли когда-то узнает. Как и Мелина никогда не обмолвится вслух о том, что последствия кошмарных пыток Дарнила будут еще долго преследовать ее во снах.
– Я частично срастила позвоночник твоего генерала… – продолжила Мелина, но Делла, удивленно приподняв брови, перебила ее:
– Подожди-ка, ты умеешь лечить?
– Немного. Но моих навыков недостаточно. Ринальцы быстро регенерируют. Поэтому я посплю пару часов, чтобы набраться сил, и снова наведаюсь к нему, иначе кости срастутся неправильно.
Делла чувствовала себя в огромном долгу перед мирийской шпионкой. Но чтобы высказать это вслух, понадобится гораздо больше силы воли, чем у нее есть сейчас, и столько же времени.
– Спасибо. Я рада, что ты здесь, – только и смогла произнести Делла.
– Повторюсь, это не ради тебя, – ответила Мелина, разглядывая крошки на столе.
– Знаю. Ты помогаешь по просьбе Дарнила, но я все равно тебе благодарна.
Конечно, она делала все это ради Дарнила, но что-то подсказывало, что Мелину влекло к Алину, и дело было явно не в физическом влечении, как бы она ни хорохорилась. Она словно видела в нем родственную душу, и Делла не понимала почему.
– Я буду навещать генерала каждые два часа. Если в какой-то момент не вернусь, значит, он смог сотворить разрыв.
– Как я пойму, что вы выбрались? – Делла взглянула на поднос с едой, и ее снова затошнило от одной мысли о том, что их план провалится и что Эмилиан сделает с ее соратниками, если они попадутся…
Мелина задумалась.
– Я оставлю на кровати это. – Она взмахнула изящной рукой, показывая золотой браслет. – А теперь запри дверь и не мешай мне спать.
Мелина перебралась на кровать и без стеснения скинула халат, оставшись в одной откровенной сорочке. Она не стала укрываться одеялом – здесь и без того было очень жарко. Теперь Делле нужно было хотя бы пару часов караулить ее сон и следить за дверью, потому что во сне мирийская шпионка не могла поддерживать невидимость.
Один день позади.
Осталось шесть дней, чтобы пробиться через паутину лжи в разуме Кэла…
Шесть дней до того, как это место станет ее новой тюрьмой.
Спустя несколько часов в покои Деллы заглянул Корнель и передал ей запечатанный лист пергамента. На печати было изображено реалистичное человеческое сердце, с которого стекала кровь, – герб дома Дьявола. Практически такой же герб был у короля Риналии, за исключением того, что сердце там пронзал огненный кинжал.
Она сорвала печать и прочитала послание:
Дорогая Делла, как я понял, ты раскрыла небольшой спектакль, устроенный братом. С нетерпением жду нашу встречу на твоем празднике по случаю ритуала кровавого пробуждения.
Если в преисподней Деллу ждал Кэл, значит, ей только предстояло встретиться с настоящим Эмилианом. Она почувствовала нарастающее волнение, но никак этого не показала.
– Мне стоит ждать подвоха?
– Это ад. Разумеется, тебе стоит ждать подвоха. – Корнель прошел мимо, небрежно уселся в черное бархатное кресло и снова окинул внимательным взглядом комнату. Неужели он учуял запах Мелины?
Корнель рассказал все, что узнал от Эмилиана о его пребывании у Золотого леса. Благо тот ничего не скрывал от правой руки Дьявола.
О столь высоком статусе демона Делла тоже услышала всего несколько минут назад, и это только усилило тревогу. Зачем правой руке Дьявола помогать ей?
Она не желала быть обязанной одному из самых древних демонов преисподней, поскольку понимала, что помогал он явно не безвозмездно. Однако обстоятельства вынуждали ее рискнуть, ведь ставки были слишком высоки. На кону стояли судьбы ее близких, и она была готова на все, чтобы спасти их. Сейчас не время строить из себя героя и самостоятельно искать выход из положения.
Взгляд Корнеля потемнел, словно он прочитал мысли Деллы.
– Эмилиан бесконтролен, – сказал он, видимо, решив рассеять ее сомнения. – Он не прислушивается даже к доверенным лицам Дьявола. Его безумие вредит устоявшимся правилам, а это может спровоцировать внутренний конфликт двора. Поверь, Дьявол жесток. Но он умен, хитер и знает, когда и как стоит злоупотреблять властью. Есть правила, которые даже он соблюдает в каждом кругу ада, иначе начнется анархия.
Делла слышала, что правой руке Дьявола пришлось разбираться с телами придворных и смертных, оставленных в тронном зале. То есть прибирать за Эмилианом. Неудивительно, что Корнель был не в духе.
Однако было кое-что еще, что позволяло ей чувствовать себя в его обществе в относительной безопасности. Корнель походил на демона, который любил потакать своим страстям. Он умел получать удовольствие и доставлять его другим. Но вот к Делле, казалось, не испытывал и намека на влечение. Значит, его интересовало лишь их соглашение. Багаж знаний и сила этого демона делали его опасным противником. Так кто же он? Друг, враг или ни то ни другое? Она была нужна, пока выгодна ему.
Делла еще раз прокрутила в голове его слова, и тут ее осенило.
– Вы сказали, Эмилиан столкнулся с королем Виана у опушки Золотого леса. Путь туда и обратно занял бы у Николаса не меньше четырех дней, но в аду я пробыла только один.
– Время в поднебесном мире идет иначе, нежели в подземном, – ответил Корнель так небрежно, словно время для него ничего не значило. – Твое счастье, что Дьявол покинул ад и разница во времени оказалась несущественной. Обычно один день здесь равен сотням лет на земле и наоборот. Как пожелает Дьявол.
– Я дала Николасу лишь неделю! – ужаснулась Делла. Она совсем не подумала о том, что время в преисподней подчиняется другим законам, и постаралась взять эмоции под контроль, чтобы найти решение. Ей нельзя поддаваться панике.
– Я могу отправить послание королю Виана. Если ты позволишь. Подобное не составит для меня труда.
Делла помнила о других посланиях «неизвестного» и кивнула. В поднебесном мире могло пройти намного больше времени, чем они с Ником договаривались, но ей оно было необходимо. Она не посмела бы сдаться, толком не попытавшись. Не привыкла опускать руки и трусливо жаться к стенам. Много лет она боролась, даже сознавая бессмысленность своих попыток.
До ритуала кровавого пробуждения оставалось чуть меньше дня, и она не могла тратить ни минуты напрасно. И теперь, когда она обрела нового союзника, у нее возникла идея.
– Вам известно, где Эмилиан держит наших с Кэлом риньяров?
Демон кивнул.
– Сможете привести туда Кэллама так, чтобы не узнал Эмилиан?
Он снова кивнул и добавил:
– Башня под усиленной охраной.
Это был не вопрос, но она все равно ответила:
– Просто скажите, как туда добраться. Остальное моя забота.
Делла не стала вдаваться в подробности, а Корнель и не настаивал. Однако ей не понравилось, что он опять впился взглядом в то место, где несколько минут назад сидела Мелина.
Демон странно скривил уголок губ.
– К слову, по другую сторону вулкана есть сооружения, известные как кровавые менгиры. Говорят, там находится первооснова всего сущего в аду. – Явно заметив вопрос на ее лице, он добавил: – Простым языком, менгиры – это огромные каменные глыбы, которые…
– Я знаю, что такое менгиры. Я читаю книги, – огрызнулась Делла. Ее удивление было вызвано другим.
Корнель вновь едва заметно улыбнулся и поднялся с кресла.
– Советую наведаться с принцем в те места. Уверен, там ты многое сможешь для себя прояснить.
Он направился к выходу, а Делла лишь громко фыркнула. Как же легко демон раскусил ее намерения и то, почему она решила привести Кэла к риньярам.
Прежде чем вновь отправиться к Алину, Мелина помогла Делле пробраться в указанное Корнелем место. Если демон говорил правду, то риньяров держали в западной башне замка на отрытой площадке. Он достаточно подробно описал дорогу и не забыл упомянуть про караул у дверей. Делла заверила, что справится с этим, и Корнель не стал приставать с расспросами.
Они с Мелиной шли по темному проходу, стараясь бесшумно ступать по блестяще-черным мраморным плитам. Коридоры дьявольского замка с высокими сводчатыми потолками были выдержаны в том же элегантном мрачном стиле, что и в замке Риналии. Они словно стремились одновременно восхищать и устрашать своим величием.
Подобно королю Риналии, Дьяволу было не чуждо искусство, о чем говорили гобелены и клинки различных форм на стенах, а также мраморные статуи ангелов, демонов и неведомых адских тварей, исторгающих огонь. Скульптуры походили на дремлющих существ – настолько они были реалистичны. Они блистали в тусклом алом свете, как в кошмарном сне. Мелина даже скользнула пальцами по ним, будто желая убедиться, что статуи на самом деле не живые.
Все эти удивительно детализированные росписи на потолке и скульптуры напоминали музей, пусть даже самый мрачный. И в таких местах, где хранились предметы искусства со всего мира, Делла никогда раньше не бывала, но всегда хотела.
Она поймала себя на том, что в каждой тени дьявольского замка невольно ищет глазами Кэла. Интересно, удалось ли Корнелю передать послание?
Чем дальше они продвигались в гнетущей тишине, тем медленнее становился их шаг.
– Как ты собираешься избавиться от стражи? – тихо спросила Мелина, посмотрев по сторонам. На протяжении всего пути она, казалось, вбирала в себя все, что видела вокруг, запоминала каждую деталь, чтобы быстро вернуться обратно.
Делла шикнула, велев ей замолчать.
Свернув в следующий коридор, они наконец остановились у арочной двери. По обе стороны от нее стояли стражники – единственная преграда на пути к риньярам, к частичке ее души. Внутри нее пробудилось неприятное темное чувство, которое она не любила выпускать наружу и вообще признавать его существование. Оно скреблось под кожей, будто дикий зверь, готовый разорвать любую преграду.
Она обратилась к силе, что кипела в крови и струилась по венам, устремляясь к ладоням, чтобы излиться наружу. Делла стирала все границы и нормы морали, взывая к чужому дару и наблюдая, как к стражникам с разных сторон подступает кровавый туман. Словно десятками змей, он вился по ногам демонов и забирался все выше. Щупальца влезали в рты, ноздри, уши, даже глаза. Тела стражников содрогались в конвульсиях, а изо рта текла кровавая пена. Мгновение – и они бездыханные лежали на мраморном полу.
Делла отрешенно смотрела, как менялись их тела, как расщеплялась плоть до самых костей, а глаза проваливались в глазницы. Раньше ее ужасала сила Кэла. Но не сейчас. Может быть, потому, что эта сила стала частью ее.
Несколько секунд все вокруг было пугающе тихим и неподвижным, включая Деллу и ее спутницу.
– Хм… Не знала, что ты так умеешь. – Мелина уставилась не на тела демонов, а на мелкие брызги кроваво-красного цвета, запятнавшие блестящую поверхность плитки.
– Я полагала, Дарнил все тебе рассказывает.
– Почти все, – поправила та.
Делла не ощущала никаких эмоций. У нее даже поры не кровоточили во время использования дара. На несколько секунд она подумала, что настоящий Кэл сейчас гордился бы ей.
Она снова перевела взгляд на Мелину. Та ничего не сказала о мертвых демонах, которые лежали у их ног. У нее на лице не отражалось ни страха, ни отвращения. Лишь понимание.
– Спасибо, Мелина, дальше я сама. Помоги Алину и… Удачи вам обоим.
– Тебе тоже, Делла. Верни своего принца.
Прозвучало как прощание. Они обе не знали, удастся ли Алину сегодня сотворить разрыв, но что-то подсказывало, что они больше не увидятся. По крайней мере, здесь.
Делла бросила взгляд на лестницу, а когда повернулась обратно, Мелины уже и след простыл. Почему-то стало тревожно и одиноко. Конечно, открывшееся положение фаворитки Дарнила не перечеркнуло годы неприязни, но Делла предпочла бы находиться в аду с тем, на кого хоть немного могла положиться.
Делла перешагнула через тела стражников, даже не взглянув на них. Она просто не была способна сочувствовать демонам, что преграждали путь к частичке ее души.
Она долго поднималась по узкой лестнице, пока та не вывела ее на открытую площадку дьявольского замка. Красный свет неприятно ударил в лицо, и Делла прикрылась ладонью. Если не знать, что сейчас утро, можно было легко потерять представление о времени.
Дождавшись, когда глаза привыкнут к свету луны, она осмотрела окрестности. Благодаря ринальскому наследию, зрение у нее было намного острее, чем у обычных людей и даже мирийцев.
Как и ожидалось, строение стояло на горе, и отсюда открывался вид на адскую пустошь, которая, казалось, простиралась во все стороны до бесконечности. Вероятно, так и было. Подземный мир не имел ни начала, ни конца. Это была сплошная адская петля.
Повсюду струился туман, точнее дым, и кружили хлопья пепла, которые по-прежнему не смели касаться проклятой земли. В небе виднелось адское светило – кровавая луна. Стояла невыносимая жара, но Делла полагала, что демоны преисподней невосприимчивы к любым температурам. Атмосфера вокруг душила, словно сам воздух хотел впиться в ее шею руками и похитить последний вдох.
Едва Делла успела толком оглядеться, как услышала знакомые щелкающие звуки, и ее сердце екнуло.
Гребаный ублюдок!
Эмилиан посадил Ами и Гэврила в отдельные клетки!
Существа, привыкшие летать, были заперты в узком тесном пространстве. Еще одна извращенная пытка.
Делла подбежала к клетке и, вцепившись пальцами в решетку, опустилась перед ней на колени. Ами тут же припала когтями крыльев к металлическим прутьям, издав самый пронзительный звук, который когда-либо доводилось слышать.
– Ами, хвала Творцам, ты жива! Ты в порядке?
В ответ Ами начала яростно перебирать когтями металлические прутья, умоляя ее выпустить. На шее у нее был ошейник, словно она дикое зверье. Наверное, именно такие магические кандалы Мелина видела на Алине.
Делла вдруг почувствовала отчаяние риньяра, как свое собственное. Крики отзывались эхом внутри нее и отдавали болью, будто сотни игл пронзали сердце.
– Успокойся, пожалуйста. Я освобожу тебя, освобожу вас.
Ами попыталась взмахнуть крыльями, но тесная клетка не позволяла. Тогда она стихла и опустила взгляд на свой живот.
– Я знаю, милая. С малышом все будет хорошо. Обещаю. – По щеками Деллы катились слезы, хоть она и поклялась себе больше никогда не плакать. Но это другое…
Она понимала, что все инстинкты риньяра сейчас направлены на то, чтобы защитить свое дитя. Однако Ами смотрела на нее так, словно пыталась донести: «Я верю тебе». Делла протянула руку и погладила мягкую темно-коричневую шерстку на шее, и когда Ами привычно заурчала, из груди Деллы вырвался всхлип:
– Я так скучала по тебе.
Между лопатками внезапно потеплело. Затем она почувствовала у себя за спиной крылья, и слезы полились еще сильнее. Делле хотелось расправить их и взмыть высоко в небо, оставив преисподнюю позади, но она не могла.
Вместо этого повернулась к Гэврилу, и тот дернулся, клацнув острыми зубами. Он даже к хозяйке опасался подпускать свою пару, которая носила его дитя.
– Я не наврежу ей, – сказала Делла, и Гэврил снова предупреждающе клацнул клыками. Неудивительно. Если бы любого риньяра заперли в тесной клетке, не позволявшей расправить крылья, тот тоже бы на всех кидался. – Кэл не бросал тебя. Он вернется к нам: к тебе, ко мне, к своему народу…
Гэврил настороженно смотрел на нее огромными красными глазами, но потом словно понял смысл ее слов, расслабился и припал к решетке. Риньяры были сильными, не знающими страха созданиями, и видеть их отчаяние – адски больно.
Они сидели молча, пока на лестнице не послышались шаги. «Гость» даже не пытался двигаться бесшумно, давая знать о своем приближении.
Дверь на площадку распахнулась, и в тусклом свете появился Кэл. Он бросил на Деллу ледяной взгляд и провел рукой по идеально уложенным волосам, так что темная прядь упала на лоб. Его бордовая рубашка была полностью распахнута, а кожаные штаны спущены на бедрах столь низко, что за подобные преступления в аду должна быть отдельная пытка. Кэл выглядел так, будто Корнель выдернул его из постели несколько минут назад.
– Твоих рук дело? Тела стражников внизу?
– Да.
– Значит, ты теперь свободно пользуешься нашей силой. – В его голосе не слышалось осуждения, лишь интерес. Он явно не видел ничего порочного в содеянном и в том, что Делла ничуть не раскаивалась.
Ведь настоящий Кэл уничтожил бы любые преграды, что стояли на пути к его близким.
– Да. – Делла выпрямилась и взглянула на него, словно на одну из боковых колонн на площадке. Она никак не показывала, что вчера вечером готова была отдаться ему прямо на обеденном столе.
Ледяной взгляд Кэла ожесточился. Он осмотрелся и наконец сказал:
– Я получил записку. Что хотела?
Делла проигнорировала явную издевку в его тоне и схватилась за металлические прутья клетки. Риньяры вновь издали сдавленные звуки, которые только глубже вогнали иглы, уже застрявшие у нее в сердце.
– Ты знал?
– О чем?
– О том, что наши риньяры сидят в клетках.
– Да. – Кэл нахмурился, а затем с явным подозрением обвел взглядом площадку, будто не верил, что это было основной причиной его появления здесь.
Делла наблюдала, как он изучает место и риньяров, и ее осуждающий взгляд уперся в равнодушное лицо без намека на раскаяние. Она хорошо помнила, что испытывали ринальцы, когда калечили их риньяров. И хотя телесные раны Гэврилу подлатали, Кэл должен был ощутить его душевные муки.
Или теперь он попросту не способен испытывать какие-то чувства.
Кэллам стал более опасен. Он запросто мог манипулировать ею, показывая именно то, что Делла стремилась увидеть в муже. Это злило, но она не могла перестать смотреть на него.
– Выпусти их! – По ее щеке скатилась еще одна слеза, и Кэл проследил за тем, как та упала на пол. Делла проклинала себя за то, что не успела вытереть заплаканное лицо до его прихода. Пусть она и знала: эти слезы не были проявлением слабости. – Риньяры не могут сидеть в клетках. Их крылья…
Кэл шагнул ближе, и его темные волосы блеснули бордовым в свете кровавой луны. Алые лучи словно тянулись к нему, очерчивая лицо с выдающимися скулами и рельефные мышцы на груди. Как будто этот демон и без того не был дьявольски хорош собой.
– Мне больше не нужны его крылья.
– Да, но Гэврил по-прежнему связан с тобой. Он часть тебя. Вспомни это, почувствуй. – Произнося последние слова, Делле едва не ударила себя по лицу от собственной наивности.
– Зачем?
– Зачем? Ты не чувствуешь связи, потому что не помнишь. – Делла попыталась справиться с первоначальным шоком и вернуть способность трезво мыслить, а главное, не обращать внимания на то, что Кэл вел себя как самовлюбленный властный демон, каким она считала его в первое время знакомства. – Давай заключим пари?