Ринальцам даже после смерти суждено служить своему создателю. Они перерождаются в высших демонов преисподней, пополняя элитные войска Дьявола.
Эмилиан хранил молчание, беззастенчиво рассматривая черты ее лица, хотя его собственное казалось привычно непроницаемым. Он снова пытался проникнуть через все слои ее защиты, но было уже поздно.
Ее собранное по кусочкам сердце яростно колотилось в груди.
Делла прекрасно осознавала силу дьявольской метки и то, как она влияет на них обоих. Знала, что если ошибается, то вспыхнувшее желание не позволит ей остановиться. И отчасти удивлялась тому, что в стремлении доказать свою правоту была готова пересечь опасную границу.
Делла думала, что Эмилиан попытается помешать ей, но он лишь продолжал с любопытством изучать ее. Она оглядела его, а потом наклонилась и поцеловала.
И в тот миг, когда их губы соприкоснулись, Делла издала тихий довольный стон. Она сомневалась, что получится. Возможно, из-за малого опыта по части поцелуев. А возможно, из-за того, что каждый поцелуй Кэла не был похож на предыдущий. Он мог быть нежным, страстным, а порой и вовсе граничил с первобытным животным голодом.
Но это были его губы. Его запах. Это был он.
Его поцелуй порождал внутри нее потоки огненной лавы, сродни той, что уничтожала всё и вся в Ничейных землях. Его поцелуй наполнял ее вены сладким пламенем, от которого красная линия дьявольской метки опасно пульсировала.
Кэл медленно притянул Деллу ближе и посадил к себе на колени. Скользнул пальцами по ее рукам, изучая участки оголенной кожи так, словно они могли дать ему столь необходимые ответы. Затем он прошелся по ее изгибам, заставляя снова и снова вздрагивать от искр, рассыпающихся под кожей, и наконец остановился на груди. У Деллы перехватило дыхание, и она впилась зубами в его нижнюю губу, ощущая под собой его возбуждение, такое горячее и твердое. Их языки сплетались, и она упивалась вкусом сладкого демонического вина и чувством маленькой победы.
– Кэл… – прошептала Делла и немного отстранилась. Она не могла отвести от него глаз, опасаясь, что происходящее окажется плодом ее воображения, доказательством безумной ошибки.
Он продолжал молчать, но она знала, что права. Его голодный взгляд скользнул по лифу платья и задержался на ее пышной груди. На секунду Делле почудилось, что он сейчас сорвет корсет, как уже делал однажды. В животе у нее стремительно разгорался огонь. Оказаться вновь окутанной пьянящим ароматом спелых ягод – наслаждение и пытка одновременно.
Это чувство… Такое знакомое, желанное и вместе с тем опасное.
Кэллам стремительно встал с кресла, одной сильной рукой придерживая ее за ягодицы, второй смахнул все блюда со стола и уложил Деллу на прохладную стеклянную поверхность. Ладонями крепко обхватил ее бедра, держа так, будто она хотела уйти.
Внутри у нее все кипело от неистового жара, от воспоминаний о том, как он говорил и делал с ней восхитительно порочные вещи.
Кэл припал губами к ее шее и начал покрывать ее поцелуями, царапая чувствительную кожу клыками. Дразнящий озноб прокатился по ее телу, и она дернулась, когда укусы стали более настойчивыми и жесткими. Затем он провел кончиком языка дорожку к подбородку и вновь встретился с ее губами. Поцелуй превратился в откровенно ненасытный, порочный.
Хотя они оба были охвачены страстью, Делла чувствовала, что Кэллам сдерживает себя. Он явно осознавал, какое чувство им движет и к каким последствиям могут привести его дальнейшие шаги. Видимо, он не шутил, когда говорил о желании отведать ее крови вместо ужина.
Делла уже собралась спросить, что Эмилиан с ним сделал, но Кэл запустил руки под платье и задрал юбку на талию, собрав слои ткани в кучу. Холодный воздух приятно обдувал пылающую кожу. Коснувшись пальцами тепла между ее бедрами, он прошипел ей в губы:
– Ты пришла на ужин без белья, Делла?
– Это все твой слуга-демон. Он поторопил меня и не дал толком собраться. У меня не было времени искать, где в огромной гардеробной хранится нижнее белье.
– Не знаю даже, сказать Корнелю спасибо или убить его.
Делла улыбнулась и куснула мужа за губу, водя пальцами по мускулам его груди и очерчивая красные линии дара. Она распалялась все сильнее, но уже не от недавнего гнева, а от жгучего желания и получала удовольствие от стонов, которые издавал Кэл, когда она прикасалась к нему. Он словно не мог больше сдерживаться – это был нестерпимый рык чистого желания.
Не осталось ничего, кроме испепеляющей потребности ощущать друг друга.
Кэл вновь коснулся пальцами ее влажного тепла и прижался горячими губами к уху. Прикусив мочку, он прошептал бархатно мягким голосом:
– Сейчас я возьму тебя, Делла, прямо на этом столе, пока в твоих глазах горит алчный победный блеск, а руки покрыты кровью моей магии.
Его грубость только сильнее разжигала желание внутри нее, пробуждая ринальскую сущность. Делла протянула руку и бесстыдно сжала его прямо через ткань штанов. Кэл низко зарычал, обнажив клыки, и от этого звука ее тело в предвкушении задрожало. Он поднял ее указательный палец и обхватил его губами, слизывая капли запекшейся крови. Из него вырвался первобытный демонический стон, а глаза вспыхнули красным огнем.
Это слишком.
Деллу поглотила жажда. Или безумие. Да, она была согласна на любые безумства, на все те дикие вещи, о которых он упоминал раньше. Она больше не отрицала своей страсти, но сначала собиралась убедиться, что муж ее действительно помнит.
Последние недели она чувствовала внутри лишь пустоту, словно тело лишилось жизненно важной составляющей. Его. Только с Кэлом она ощущала себя живой. Не пустой. С крыльями или даром. Неважно. Главное – с ним. Он с самого начала давал ей силы бороться. Так делал и сейчас. Пусть и не осознавал этого.
Делла перевела дыхание и сказала:
– Повтори, в чем признался в нашу брачную ночь. Скажи мне, почему пытался меня избегать.
На мгновение Кэл оцепенел, а затем резко отстранился, вскинул руку и схватил ее за горло. Он не сжимал пальцы, не собирался причинять ей боль, но в его глазах мелькала очевидная угроза.
Оказавшись во власти принца ада, Делла замерла, а дыхание сперло где-то в груди.
– Гребаная метка. Брат предупреждал меня.
– Ты правда думаешь, что дело только в метке? Ты ведь испытываешь больше, чем просто влечение. Все чувства, желание – они твои собственные. Как и я.
Проходили секунда за секундой, а Кэллам так и не отпускал ее. Его глаза все еще светились желанием. Он знал, чего хочет, и боролся с самим собой, явно пытаясь расставить по местам поврежденные братом воспоминания.
– Пошла прочь. – Он отступил назад.
Однако Делла не сдвинулась с места, старясь делать ровные и размеренные вдохи. Она понимала: в том, что Кэл стал таким, не было его вины, – но в этот миг ей непреодолимо хотелось порезать мужа на куски и скормить останки адским тварям.
Такая резкая перемена настроения! Опять…
Клятые ринальцы.
Она спрыгнула со стола и быстро поправила платье и полосы юбки. При каждом ее движении свет от огня в камине отражался от ее рубинового корсета, отбрасывая блики на темную комнату.
Делла громко выдохнула, привлекая к себе внимание.
– К чему весь этот спектакль? Эмилиан надеялся, что я не замечу его отсутствия?
Ей в самом деле было очень сложно заметить разницу между близнецами. Она мало знала Эмилиана, но с их единственной встречи помнила лишь одно: в его облике не ощущалось жизни, ни намека на бунтарство. Он слепо подчинялся сначала приемному отцу, а затем и кровному. И теперь хотел сделать Кэла своим послушным орудием. Делла вдруг подумала, что на лице Эмиля вряд ли когда-то можно увидеть озорную ухмылку. Он явно всегда носил непроницаемую маску, а если и улыбался, то только с холодной жестокостью.
– Брат здесь ни при чем. Он не просил играть его роль. Я сам так решил. Он говорил, что ты испытываешь ко мне некие… чувства. И мне стало интересно, получится ли у тебя в этот раз ощутить разницу.
– Значит, в тронном зале, когда притворялся братом, ты говорил правду? Ты действительно злишься, что на берегу я не заметила подмены? – Делла внимательно наблюдала за Кэлом. Но это было бесполезно. Его лицо и даже глаза остались спокойными, не выдавая ни единой эмоции.
– Это уже неважно.
– Для меня важно! Да, я не узнала тебя и подумала, что ты меня предал!
– Прости, что разочаровал. – Он спокойно смотрел на учиненный ими погром, и его беспечность распаляла в ней раздражение и гнев.
– Издеваешься? Я хочу знать, что Эмилиан с тобой сделал! Что ты помнишь?
– Я помню все, – сухо ответил Кэл. – Помню, что ты была всего лишь орудием, мешком с кровью, необходимой мне для того, чтобы освободить отца. Помню гребаную роль, что вынужден был играть, пока не вернется брат.
Он щелкнул пальцами, и в комнату тут же вошла служанка в излишне вульгарном платье. Она напоминала одну из тех девушек, что сидела у ног принца возле трона и поглаживала его бедра, вот только сейчас демоница соизволила прикрыть груди. То, что она была служанкой, Делла поняла, когда та вызывающе наклонилась и начала убирать учиненный бардак. Похоже, присутствие гостьи ее нисколько не волновало, впрочем, как и Деллу. Она только зло хохотнула и продолжила:
– Пока не вернется брат? Да ты сам его сверг вместе со своими друзьями! Андрией и Алином. Помнишь их? Они были твоей настоящей семьей, а не этот клятый садист!
– Что бы ты ни задумала, советую оставить эти мысли, пока я еще вежлив.
– Хочешь стать послушным инструментом в руках брата? – спросила Делла, до боли сжимая кулаки. – Быть его личной зверушкой и исполнять любой приказ?
Кэл обратил на нее ледяной взгляд, резко контрастировавший с жаром, который хранила ее кожа от его прикосновений.
– Пошла вон. Если мне нужно будет кого-нибудь трахнуть, я обойдусь теми, кто не принадлежит брату.
Делла демонстративно вздернула подбородок.
– Я никогда не принадлежала и никогда не буду принадлежать твоему брату. Я не чья-то собственность. И уж тем более не его. Я твоя жена, Кэл. – Она подняла правую руку, показывая ожог в форме буквы «К» на тыльной стороне ладони.
– Я прекрасно помню, как и почему мы поженились.
– Все твои воспоминания – ложь! Эмилиан пытается обратить их против тебя. Он неделями ткал из твоего разума идеальное полотно, убирал из памяти ненужное и вплетал в каждый важный момент то, что выгодно ему. Он исказил все воспоминания обо мне, о твоих друзьях, сделал тебя тем братом, каким всегда хотел видеть. Но ты не такой!
– Да? И какой же я? – почти ласково спросил Кэл, но потом прорычал: – Что вообще может знать обо мне малоопытная девица, которая провела в Риналии несколько недель из трех веков моей жизни?
Мгновение Делла просто смотрела на него, даже не пытаясь принять новую версию мужа. Кто бы ни стоял сейчас перед ней, он уже не был тем демоном, которого, как ей казалось, она знала и любила. От этого Кэла ей хотелось держаться подальше. Бежать далеко-далеко. Но она не привыкла сдаваться. Никогда так легко не сдавалась. Всю свою жизнь она брела с ощущением полного тупика и мрака, однако все равно упрямо шла вперед.
– Да, метка порождает желание, но не заглушает все прочие чувства. Загляни внутрь себя, и ты найдешь то, что поклялся больше никогда не чувствовать…
– Пошла вон, – приказал Кэл безразличным тоном. Ни злости, ни недавнего желания.
– Я никуда не уйду.
Он прошел мимо, словно потеряв к ней всякий интерес.
В следующий миг Делла увидела, как муж схватил служанку за талию, грубо развернул ее к стене и также грубо задрал платье, обнажая загорелые стройные ноги. Он прижался бедрами к ее ягодицам, словно давая почувствовать впечатляющую длину под тканью брюк. Демоница запрокинула голову и сладостно застонала. Казалось, она была совсем не против, чтобы принц ада взял ее здесь и сейчас.
Внутри у Деллы все сжалось от неистового гнева, когда пальцы Кэла расстегнули ремень на брюках и замерли на пуговице.
– Останешься смотреть, Делла?
Всего несколько минут назад ее поразило то, с каким холодом муж смотрел на нее. Но это не сравнится с тем ледяным, бездушным взглядом, которым он наградил ее сейчас. Перед ней стоял не обычный риналец, не король Риналии, не ее муж. Перед ней находился наследник Дьявола. Принц ада.
Ревность взяла верх над разумом, хотя Делла понимала: после того, что Эмилиан сделал с Кэлом, она была не в том положении, чтобы заявлять на него права. Казалось, она вновь стояла на самом краю скалы, над огромной пропастью, боясь сделать последний шаг.
Кэллам уверенно выдержал ее взгляд, и Делла испытала горечь обиды и поражения. Но не позволила себе впасть в отчаяние. Она ни за что не покажет даже мимолетной слабости.
Поэтому она решительным шагом вплотную приблизилась к мужу и подняла к нему лицо.
– Сколько бы девок ты ни перетрахал, в мыслях все равно будешь видеть только мое лицо, представлять, как касаешься моего тела.
С этими словами Делла спокойно направилась к выходу. Ушла, не выказав и тени эмоции. И лишь когда преодолела тускло освещенный каменный коридор замка, дала волю чувствам.
Опираясь на перила лестницы, она смотрела себе под ноги, которых не ощущала. Сделала еще один шаг, второй, а на третий опустилась прямо на ступень, понимая, что ее онемевшее тело вот-вот кубарем полетит вниз. Ладони болели от того, как сильно она сжимала кулаки.
Небесные Творцы… Так тяжело было блокировать поток чувств!
Ее муж считал, что не имеет прав прикасаться к ней, что она принадлежит Эмилиану. Что его физически влечет к полукровке только из-за клятой метки. Его душа явно знала: все нынешние воспоминания о ней – ложь, но разум говорил обратное.
Делла закрыла глаза, представляя исходящий от его тела жар, то, с какой нежностью руки мужа касались ее оголенной кожи… Очевидно, в нем пробуждались прежние чувства. Кэла волновало, узнает ли она его теперь. Значит, подсознательно ему было не все равно.
Этот вечер сбил ее с толку, и Делла почувствовала, как распадается на куски. Она оказалась не готова ни к играм близнецов, ни ко встрече с Кэлом. И сейчас ей хотелось лишь залезть в горячую ванну и забыть о событиях гребаного дня, перестать думать о том, что ее любимый наслаждается какой-то демоницей. Но Делла сомневалась, что вообще сможет уснуть в этом месте.
Ее бесило ощущение мимолетной слабости. У нее в запасе оставались считаные дни, и поэтому ей было необходимо искоренить ненавистное чувство и укрепить силы. Делла и так позволила демону втянуть себя в извращенные игры и разжечь в ней ревность, пока он сам веселится с другой.
Через несколько мгновений, когда ей все же удалось взять ревность и злость под контроль, у нее за спиной раздался голос:
– Он выгнал ее сразу, как ты ушла. Принц борется с собственным разумом.
Делла удивленно заморгала, глядя, как на ступени рядом с ней садится не кто иной, как Корнель – прислужник Эмилиана. До этого момента она не обращала на него особого внимания, но теперь впилась взглядом в демона, безупречно одетого с головы до ног во все черное. Его короткие темные волосы были зачесаны назад, отчего аккуратные черты лица казались еще более выразительными. На пальцах блестели рубиновые перстни, похожие на те, что носил Кэл, когда играл роль короля Риналии.
– Зачем вы говорите это мне?
– Потому что хочу, чтобы ты как можно скорее покинула преисподнюю. Принцы ада не лучшая компания для тебя. Но я не глупец, понимаю, что без своего принца ты отсюда не уйдешь. Помешательство Эмилиана на братских узах граничит с безумием, а желание обладать тобой и при этом держать Кэллама при себе скоро вконец лишит его рассудка. Эмилиан дикий собственник. Это делает его еще более опасным.
Делла только сильнее растерялась. Ну да, высший демон преисподней заботился о ее благополучии. Как бы не так.
– Будто в Риналии Эмилиан оставит нас с Кэлом в покое.
Корнель вздохнул и подвернул рукава рубашки, обнажая мускулистые руки и часть черной татуировки с фразой на неизвестном языке.
– В древних преданиях говорилось, что однажды Дьявол уйдет на покой. Один принц ада будет править поднебесным миром, а второй – подземным. Никогда в это не верил. Я помогу вам двоим сбежать, затем ты скажешь королю Виана запечатать врата преисподней. Я задержу здесь Эмилиана, пока все не закончится. И да, нам известно о династии Вианортов. Где, как ты думаешь, сейчас Эмилиан?
Священное место. Он в Золотом лесу.
Делле вдруг стало невыносимо холодно. Так вот, значит, на какое «задание», по словам Кэла, отправились Эмилиан с Алином. Этот мерзавец собрался помешать Нику выполнить предназначение.
Она уставилась на Корнеля. В его глазах все еще отражались холод и тьма. Ему, без сомнений, была не одна сотня лет. От ринальцев высших демонов преисподней, которых она успела рассмотреть в тронном зале, отличали смуглый оттенок кожи и более темный цвет волос. Однако в чертах лица этого демона мелькало что-то смутно знакомое. Но Делла никогда прежде его не встречала.
– Зачем вам это? В чем выгода?
– Узнаешь в свое время.
Принимать его слова на веру безо всяких доказательств было бы глупо. Корнель это понял и протянул ей толстую книгу в тонком потрепанном переплете.
Делла узнала дневник неизвестного.
– Вы тот самый неизвестный, который отправлял мне послания? Тот, кто написал этот дневник?
– Труд всей моей жизни, – бесцветно ответил Корнель.
Делла нахмурилась. В голове у нее молнией пронеслись мысли о посланиях и обо всем, что она прочла в дневнике.
– Так кто вы такой?
– Всему свое время. – В черных глазах демона появилось странное выражение, которое совсем не вязалось с его опасным видом.
«Неизвестный» продолжал хранить угрожающее молчание о себе, и это ей совершенно не нравилось.
– У меня нет столько времени.
– Тогда у тебя нет выхода, кроме как принять мою помощь. – Корнель выжидающе посмотрел на Деллу, и она поежилась от его темного взгляда.
– И чем же вы можете мне помочь?
Он немного помедлил с ответом, словно тщательно подбирал слова.
– После ритуала кровавого пробуждения заставь Кэла выпить твою кровь. Свежую, прямо из вены. Это очень интимный момент единения. Он не вернет подлинные воспоминания принца, но кое-что все же всколыхнет в его разуме. Но, что самое главное, ты необыкновенная, Делла. В тебе течет не золотая, а красная кровь мирийца. Она надолго утолит жажду любого ринальца. Затем достаточно будет давать по несколько капель в месяц, и Кэла перестанет мучить голод и избавит от участи монстра, в которого его пытается превратить брат.
Делла вспомнила рассказ Кэла о том, что большинство ринальцев питались во время близости, тем самым усиливая наслаждение. Их яд, в отличие от яда риньяров, не был смертелен. Но способен причинять как нестерпимую боль, так и доставлять неописуемое удовольствие. И первое она ощутила на своем собственном опыте.
– Откуда вы все это знаете?
Корнель кивнул на дневник и снисходительно улыбнулся.
– Уже забыла, кто его написал? Мы ведь демоны и большую часть бессмертной жизни посвящаем боевым искусствам. Но я также оттачивал лучший клинок в своем арсенале – знания. Записывал известные легенды о Творцах и все, что за ними последовало, а затем искал этой информации подтверждения. Конечно, не все найденные сведения оказались правдой. Думаю, ты и сама в этом убедилась.
Несколько мгновений Делла взвешивала все за и против. Вряд ли в намерения Корнеля входило навредить ей. И ей не обязательно было полностью доверять ему – достаточно просто слушать и полагаться на свои инстинкты. Прямо сейчас они подсказывали, что он искренне желает помочь. Делла не знала, какую выгоду это соглашение принесет ему, но собиралась извлечь из сделки максимум пользы для себя.
– Я обдумаю ваше предложение.
– Не тяни с ответом. После ритуала кровавого пробуждения Эмилиан попытается сделать тебя своей женой. Процедура передачи брачного клейма очень кровавая и жестокая. Вы с Кэлом должны покинуть преисподнюю до того, как это случится.
– Как прошли поиски? – спросила Делла, обращаясь к пустой комнате, но чутье подсказывало, что она здесь не одна.
Едва оказавшись в отведенных ей покоях, она выждала несколько минут, а затем убедилась, что за дверьми нет ни Корнеля, ни стражи. Кэл не солгал. Делла – пленница ада, но не замка. Она была свободна в своих передвижениях. За ней никто не следил и не охранял. По крайней мере, открыто.
Перед тем как проститься с Корнелем, Делла попросила подать ей ужин через час. Демону не пришлось объяснять, почему гостья принца ада осталась голодной. К тому же ей нужно было думать о своем тайном помощнике.
– Тебе это не понравится. – Мелина устроилась на краешке большой кровати, всколыхнув идеальную гладь темно-бордовых шелковых простыней. Сейчас на ней был банный халат из черного переливчатого бархата. Она явно пыталась смыть с себя зловоние подземелья преисподней.
Делла присела в кресло, давая понять, что внимательно слушает.
– Пока я обыскивала темницы, стража привела пленника. На нем живого места не осталось… Его спина походила на разодранный кусок мяса… – Мелина поморщилась, видимо, вспомнив шрамы Дарнила. – Это был ринальский генерал.
На мгновение мир остановился. И Делла не поняла, когда он восстановил движение. Она вскочила с кресла, почувствовав, как кровь отливает от лица.
Она знала, что Алина ежедневно пытают, но все равно не была готова услышать подобное.
– Ублюдок! Гребаный садист! – Делла металась из стороны в сторону, словно волчица в клетке, не переставая ругаться сквозь стиснутые зубы.
Лицо Мелины утратило всякий намек на игривость. Ее золотистые глаза стали жестокими и холодными. Она запустила пальцы в карман халата и вытащила украденные ключи от камеры.
Дьявол, а она хороша!
В голове Деллы тревожно загудел колокол.
Мелина ждала.
Делла тоже ждала, но чего?
– Останься здесь до поздней ночи, – первой нарушила она молчание, – а затем проберись в камеру к Алину. Не знаю как, но ты должна сделать так, чтобы он сотворил разрыв к Вратам Дьявола.
– Сомневаюсь, – ответила Мелина без привычного кокетства. – В этом ринальце совсем не осталось сил. Он будет долго восстанавливаться.
Делла мгновение молчала, глядя на девушку, с которой ее годами связывала только взаимная ненависть. Она подозревала, что у Мелины есть тайны, которые она хранит даже от себя самой.
Алин…
В сознании Деллы вихрем проносились мысли. Как долго еще Эмилиан будет забавляться и упиваться страданиями ринальского генерала? Она и сейчас видела, чем завершится его месть. Что бы ни случилось, родного брата он не убьет, поэтому сначала нужно позаботиться об Алине. Если им с Кэлом суждено остаться здесь, она должна спасти хотя бы друга.
Делла обуздала поток мыслей и сосредоточилась на шпионке напротив.
– Эмилиан не даст ему восстановиться. Алин очень силен, он справится. Тебе просто нужно напомнить ему об этом.