Застолье удалось на славу. Все наелись кроличьего мяса, напились чая и придавили все это лепешками, которые Мегги печет в интересном приспособлении во дворе. Она называет это печью. Верю ей на слово, ведь я подобных сооружений из кирпича и металла никогда не видела.

Нас обещают помыть в бане, построенной Николаем еще четыре года назад. Ольга мне объяснила, как там мыться и что не стоит бояться жара, это, видите ли, нормально, так и должно быть. Я бы предпочла сначала помыться, а потом садиться на стол, но не стала спорить с хозяевами дома, которые приютили нас и накормили такую толпу.

За столом я почти не говорила, присматривала за Леей и слушала остальных. Узнала, что Николай, Ольга и их дочки приехали из России буквально за две недели до наступления апокалипсиса. Они должны были навестить сестру Ольги, но этого так и не случилось. Не имея своего жилья, они осели на давно заброшенном ранчо. Кроме покосившегося домика и развалившейся стены неизвестного происхождения, тут ничего не было.

Николай рукастый, Ольга несколько раз его так называла и при этом с гордостью смотрела на мужа. Всего за год с прихода тумана он построил уйму всего: выкопал колодец, теперь у них всегда есть пресная вода; соорудил баню, они, в отличие от нас, живут в чистоте и имеют возможность стирать вещи хоть каждый день. Кроме этого Николай сделал загон для лошадей, кур и свиней. Где он взял животных, никто не спрашивал. Семье Ольги удалось сделать то, о чем мы с Мишель мечтали. Тихое место, добрые люди рядом, свой двор и никакого контроля и опасности от сильных мира, как было в Луче.

Я рада, что хоть кому-то удалось воплотить нашу мечту в реальность. Мне подобное не провернуть. Я даже не знаю, насколько глубоко и где именно нужно копать колодец, а без воды никакой оазис не принесет счастья. Я провалилась бы на первом этапе постройки спокойной независимой жизни.

Мегги и остальные – путники, которые проходили мимо ранчо и случайно на него наткнулись. Они остались и теперь держатся друг за друга. Забора по периметру нет из-за чудиков, которые постоянно его сносили. Ночью местные спят в подвалах, которые Николай оборудовал под спальни.

Все заняты своим делом. Кто-то смотрит за огородом, кто-то за животными. Другие ходят на охоту. Мегги готовит и присматривает за дочерьми Ольги и Николая.

– И не страшно вам тут одним? – спрашивает Док, удовлетворенно поглаживая сытый живот.

– Страшно, – признается Мегги, откладывая ложку в сторону. – Но мы ничего не можем поделать со страхом. Сейчас везде опасно.

Николай глубоко вдыхает и протяжно выдыхает.

– От людей больше бед, чем от измененных. – Он вонзает взгляд в Дилана и продолжает: – Нас периодически грабят. В прошлом году проезжающие угнали весь скот и увезли с собой Беатрис.

– Увезли? – непонимающе спрашивает Док.

С Беатрис меня никто не знакомил. Красивое имя, я бы его точно запомнила. Кошусь на девочек, которые разместились по правую руку от матери, у них другие имена. Мегги и Ольгу я запомнила, а вот Беатрис… ее увезли и не вернули.

– Ей было двадцать. Она была красива, – тихо сообщает Ольга потупив взгляд.

Большего объяснения и не нужно. Воображение дорисовывает незавидную участь Беатрис.

– Вам необходимо оружие и защита. Поставьте ловушки на подходе, – предлагает Эрик. – Так нельзя, вы живете, как на ладони.

– В ловушки могут попасть хорошие люди, вроде вас, – с печальной улыбкой произносит Ольга. – В мире столько ужаса, но мы не хотим тащить его в свой дом. Здесь этому не место.

Ума не приложу, почему их до сих пор никто не съел.

Арчи и молодые местные парни сидят с краю и тихо переговариваются между собой. Пару раз замечаю на лице Арчи улыбку и от этого становится немного легче. Он переживает страшные времена, и я рада, что общение со сверстниками хоть как-то вытаскивает его из печальных мыслей. Я не злюсь на Арчи за обзывательства в сторону Леи, он еще не научился держать язык за зубами и произнес вслух то, о чем остальные только думают.

– Ловушки у нас только в лесу и сети в реке, – рассказывает Николай. – Из оружия есть ружья, но патронов слишком мало. Поэтому мы ими не пользуемся.

– А в ближайшем городе? – спрашивает Луиза, которая сразу же заняла место за столом рядом с Диланом. Подкладывает ему еду. Того глядишь, и салфеточкой рот начнет вытирать. Какая мерзость. – Там должны быть боеприпасы.

– Мы уже шесть месяцев не уходим от дома дальше необходимого, – отвечает Ольга. – Так безопаснее.

– Мы оставим вам немного патронов и некоторые лекарства, – обещает Дилан, глядя в глаза главе семейства. – Но рано или поздно вам придется посетить город. Не все будут согласны воспользоваться вашим гостеприимством и просто поехать дальше.

– Я понимаю, – говорит Николай. – Но больная нога делает меня обузой, а малышню отправлять на верную смерть я не буду.

Парни за столом кривятся, им не нравится, что Николай считает их детьми, но они даже не подозревают, насколько подобная забота ценна. Мишель была такой же. Она оберегала меня, как мать, хотя не являлась ею. Николай поступает так же.

Он продолжает говорить, смотря в пространство перед собой, будто заглядывает в будущее:

– Я стараюсь передать им все свои знания, но они подростки и считают, что все могут и умеют с рождения. Хочу донести до них, что когда меня не будет, они обязаны защищать женщин, построить что угодно для упрощения быта, охотиться, научиться читать незнакомцев, как открытую книгу. – Николай находит глаза Дилана и спрашивает: – Ты ведь понимаешь меня?

– Более чем, – отвечает Дилан, бросив короткий взгляд на Арчи.

– Вы можете остаться здесь, – предлагает Николай. – Смысл скитаться по разрушенному миру? Пора строить свой.

В разговор вступает молчаливый Бобби.

– Мы кое-кого ищем и пока не найдем, не успокоимся, – говорит он.

Рита кивает в знак согласия.

– Кого же вы ищите? – спрашивает Мегги.

– Одинокого Волка, – отвечает Рита.

Никто из местных ни удивляется и не закатывает глаза. Вероятно, они даже не слышали о легенде.

– Он был здесь однажды, – улыбаясь, сообщает Ольга.

Мы все замираем.

Переглядываемся между собой так хаотично, что я даже встречаюсь взглядом с Луизой, но мы быстро отворачиваемся друг от друга. Когда волна от неожиданных слов Ольги проходит, мы все возвращаем внимание к ней.

– Когда? – спрашиваю я, хотя до этого не планировала вступать в разговор. Наши с Диланом взгляды пересекаются на мгновение, а потом устремляются на беременную.

– Четыре месяца назад, – отвечает она, положив ладони на живот. – Лиза потерялась в лесу, мы искали ее три дня, но так и не смогли найти. На четвертые сутки ее привел мужчина с татуировкой на шее. Он сказал нам, чтобы мы были более внимательны к детям, и ушел.

– Он был один? – спрашивает Дилан.

– Да.

– Почему вы решили, что он и есть Одинокий Волк? – спрашивает Рита.

– Он сам так сказал. А вы его знаете? Почему ищите? – допытывается Николай.

– Мы его не знаем, – сообщает Дилан, а на второй вопрос не отвечает.

Замечаю, как Лея укладывает мясо на тарелку и поднимается с места. Ловлю ее за руку и шепотом спрашиваю:

– Ты куда?

– Мишель вообще-то тоже голодна, – говорит она и выдергивает конечность из моих пальцев.

Кажется, я тоже скоро сойду с ума. Это бы очень упростило мою жизнь, но усложнило существование остальных.

За столом продолжаются разговоры, но мне их уже не услышать. Поднимаюсь и выхожу следом за тетей. Она уже сидит на скамейке у бани, поставила тарелку рядом с собой и разговаривает с призраком.

Не подхожу ближе. Какой в этом смысл? Она либо сбежит куда подальше, либо мы поругаемся в очередной раз.

Раньше я была куда терпимее, а теперь…

Пришло время пересмотреть приоритеты. Я сбежала из Луча, чтобы найти безопасное место и остаться в нем с Мишель и Леей. Я представляла себе что-то вроде этого места. Небольшие домики, свой огород и живность. Но одна я все это не потяну. Не смогу присматривать за Леей, искать нам еду, одежду, лекарства, смотреть за домом и безопасностью.

Я не вывезу.

Дальше мы идем с компанией Дилана, куда бы они не отправились. Даже если их предложение о совместном пути отменят, я будто клещ присосусь к ним, и ничто не заставит меня пойти дальше одной.

Быть реалисткой неприятно, но полезно.

Я и сама хочу верить в существование Одинокого Волка. Может, он действительно настоящий? Что если так? Подскажет ли он, где найти безопасное место или пошлет нас куда подальше? А если мы его никогда не найдем?

Лея продолжает разговаривать с туманом, я шастаю по мыслям и вновь принятым решениям, осматриваю территорию вокруг. Дам Лее столько времени, сколько нужно. Пусть наговорится с Мишель, может, ей от этого станет легче.

А что должно случиться, чтобы мне стало лучше? Чтобы не было на душе этой тяжести?

Время.

Только время сможет притупить боль от потери Мишель.

Время и… Дилан.

Как бы мне не хотелось признаваться самой себе, но в его компании я будто позабыла обо всем и жила моментом здесь и сейчас. И мне это понравилось. Наши разговоры стали обычными, не наполненными моей озлобленностью и его отрешенностью. Мы снова ведем беседы на одном языке. Рядом с ним я чувствую себя в большей безопасности, чем обычно.

Дверь за спиной открывается, и я отступаю в сторону, чтобы пропустить выходящих.

Боже, неужели никто, кроме нее, не захотел подышать свежим воздухом?

Луиза не проходит мимо, как я ожидала, девушка встает рядом, складывает руки на груди. Мы обе смотрим на Лею. Я-то понятно чего здесь торчу, а Луизе что надо? Догадываюсь, чего она хочет, но идти на этот разговор первой не собираюсь. Луиза будет отстаивать границы, которые еще недавно мне и вовсе не были интересны.

Проходит около минуты.

Луиза сдается первой и нарушает молчание.

– Ничего не получится, – спокойно говорит она.

Кошусь в ее сторону и уточняю:

– Что именно?

Луиза отрывает взгляд от Леи и сосредотачивает на мне. Обычно я стараюсь не обращать на нее внимания, но теперь мне удается рассмотреть девушку с максимально близкого расстояния. Я понимаю, что Дилан в ней нашел. Она красива. Даже по меркам прошлого мира, не говоря о сегодняшней реальности.

– Я про Дилана, – уточняет Луиза. – У тебя ничего не получится.

Смотрю в глаза собеседницы и лгу:

– Я на него не претендую.

Сказанные слова не совсем правдивы и не полностью лживы, потому что я сама не знаю, чего хочу, но мне необходимо общение с Диланом. В прошлом мы были отличной командой и лучшими друзьями. У нас столько общего, что стоит задуматься, как сразу становится ясно – годы разлуки не сделали нас чужаками. Моя ненависть к Дилану была настолько велика, что подобную эмоцию можно испытывать только к человеку, который был поистине важным и ценным.

– Я не слепая, но не переживаю. Его мысли заняты уже много лет другой, а мы можем только претендовать на постель, – объясняет Луиза. – Не думай, что ты первая, на кого он переключился. В итоге Дилан опять вернется ко мне.

Смотрим друг на друга, и я понимаю одно – подругами нам не быть. Неважно, чего там хочет Дилан, мы с Луизой уже все решили. Симпатии между нами и быть не может. Если придется идти на вылазку с ней, то я никогда не положусь на ее помощь. Она быстрее всадит мне нож под ребра, чем спасет от пули.

– Пожалуй, выпишусь из числа претенденток на постель, оставлю это право за тобой, – спокойно говорю я.

Луиза прищуривается и вглядывается мне в лицо так же, как это делала я.

– Мы можем подружиться, – неожиданно предлагает она и протягивает мне правую руку.

Смотрю на ладонь, но не пожимаю ее.

– Воздержусь, – тут же отвечаю я. Хотя умнее было бы согласиться.

– Зря, – протягивает Луиза и опускает руку.

К счастью, наш диалог прерывает очередной скрип двери. Первой выходит Рита, быстро бросает взгляд от меня к Луизе и обратно. Следом за ней выплывает баржа под именем Ольга и замыкает процессию Мегги.

– Луиза, Октавия, идемте, – зовет Рита. – Ольга покажет нам баню и даст полотенца.

– Я пойду позже, – отвечаю я. Предпочитаю мыться одна, а не в компании нескольких человек.

Луиза отрывает от меня взгляд, а Рита воодушевленно предлагает:

– Могу пригласить с собой Лею.

– Она не согласится идти без меня, – говорю я и впервые сомневаюсь. Между нами яма, и я даже не подозреваю насколько она глубока.

– Я попробую, – настаивает Рита.

Киваю в знак благодарности и не спорю. Я с удовольствием побуду одна.

Провожаю взглядом женщин, наблюдаю, как они останавливаются у лавки, забирают Лею и скрываются в бане.

Мясо на тарелке осталось нетронутым. Гипнотизирую блюдо несколько секунд, будто ожидаю, что Мишель действительно появится и съест хоть что-нибудь.

Этого, разумеется, не происходит.

Около десяти минут наслаждаюсь тишиной и умиротворением. Никаких разговоров о Мишель, ни враждебных взглядов Луизы и уж тем более ни одного обиженного замечания Леи.

Впервые за долгое время ловлю себя на мысли, что хочу побыть одна. Полностью. Я устала от присутствия других людей, в том числе и Леи. Я отвратительный родственник, но ведь прекрасно чувствовать себя свободной и понимать, что отвечаешь только за себя и собственные действия.

Лея слиняла, когда меня не было, и остальным пришлось искать ее, они были вынуждены бросить машины, за что получили от Дилана выговор. Ведь их могли угнать или испортить. Он говорил, что нужно было оставить кого-то на охране. Все были настолько в шоке от побега Леи, что тут же бросились искать ее. Благо, она не успела далеко уйти, но и возвращаться отказывалась, врезала Доку под дых и укусила Эрика. Именно за это ее и посадили в багажник. Чтобы не сбегала и не кусалась.

Дверь бани открывается и выпускает облако пара, который быстро подстраивается под туман и пропадает.

– Октавия? – окликает Ольга.

Вечер уже опускается на землю, и прохлада начинает пробираться под одежду.

– Я здесь, – отзываюсь я, мысленно прощаясь с приятной тишиной.

Ольга медленно плетется ко мне, останавиливается и мычит.

– Что с тобой? – напряженно спрашиваю я, опасаясь к ней подходить. Мало ли.

– Схватки начались, – выдыхает она. – Помоги.

Челюсть падает вниз, а руки сами по себе расходятся в стороны.

– Чем? – спрашиваю я, предполагая, что помощь в просветлении о контрацепции запоздала, а кроме этого я ничего сделать не могу.

– Доведи до того дома и позови Дока. О боже, как нам повезло, что вы сегодня здесь. Настоящий врач в такое тяжелое время.

Все это она говорит сквозь стиснутые зубы. Ольга даже не подозревает, насколько квалифицированный доктор ей попался. У него высшая степень сериаломана и орден по вранью.

Подступаю к Ольге, она тут же закидывает на меня руку. Вот черт, а она тяжелая.

– Давай я позову Мегги, – предлагаю я. – Стой здесь.

– Она одевается. Луиза сказала, что ты мне поможешь, пока… – Ольга мычит и сжимает зубы до скрипа, а потом договаривает: – Мегги скоро придет.

Чертова Луиза!

А ведь еще недавно предлагала дружбу.

Тащу баржу к указанному дому. Останавливаемся дважды, чтобы Ольга могла помычать и сжать мое плечо до хруста. Все время озираюсь по сторонам, но кроме нас на улице никого. Даже проклятой Луизы нет.

Оказавшись в доме, Ольга хватается за дверную ручку и, глядя мне в глаза с неописуемым страхом, шепчет:

– Веди Дока, что-то не так!

– Не переживай, все будет хорошо, – пытаюсь успокоить ее.

Ольга толкает меня и отрицательно качает головой.

– Я уже не раз рожала, знаю, как это должно быть и…

Дальше я уже не слышу, бегу за Доком и думаю, что нужно было позвать его сразу же. Ольга появилась так неожиданно и слету начала командовать мной, что я растерялась. Влетаю в дом, где мы все ели и нахожу испуганным взглядом хохочущего Дока. Дилана, Эрика и Бобби за столом нет. Арчи сидит на стуле у стены и, стоит ему увидеть меня, как он хватается за винтовку. Отрицательно качаю головой, и парень отпускает оружие.

– Ольга рожает, – выдыхаю я.

Смех за столом стихает в одно мгновение, в следующее Док белеет. Так и знала, роды он еще не принимал.

– Дерьмо, – беззвучно шепчет он, но я отлично читаю это слово по губам. Оно моментально размножается в десятки подобных у меня в голове, и они все прыгают как множество баскетбольных мячей, отдавая эхом «Дерьмо-дерьмо-деромо».

Начинается суматоха. Какого-то черта, Док тащит меня за руку в дом, где рожает Ольга. Я отнекиваюсь и пытаюсь выпутаться из ситуации, которая меня не касается.

– Будешь ассистировать, – говорит Док.

– Не буду, – упираюсь я. – Пусть кто-нибудь другой.

– Кто? Все оставшиеся в доме мужики и два ребенка.

Действительно.

– Я позову кого-нибудь из бани, – предлагаю я и отворачиваюсь. За моей спиной стоит хромой Николай. И когда успел так быстро прискакать?

– Помоги ей, – просит он.

– Да я не акушерка, и Док не…

Док так жестко дергает меня назад, что последнее слово не успевает покинуть рта.

– Мы все сделаем, – обещает он и заталкивает меня в дом.

– Ты, видимо, издеваешься, – шиплю я.

Еще роды я не принимала.

Проходим по узкому коридору, который в длину не больше двух метров. За это расстояние успеваю предпринять три попытки к бегству, но Док будто предчувствует это и каждый раз хватает меня за руку.

– Все будет хорошо, – врет он.

– Тебе-то откуда знать? Принимал роды у кошек или хомяков? – едва слышно спрашиваю я и метаю в него молнии из глаз.

Он разводит руки в стороны и неуверенно говорит:

– Природа все сделает сама, мы будем ей только помогать.

– Это и запишу в свое резюме, – бросаю я.

Док улыбается и подталкивает меня в комнату, освещенную тремя свечами. Видимо, Ольга успела их зажечь, пока я пыталась слинять.

В центре единственной спальни стоит низкая кровать без ножек. Ольга лежит на середине, ноги расставлены в сторону, благо женщина в каком-то длинном сарафане, а то не видать мне ночей без ужасных сновидений. Лицо все в поту, взгляд отрешенный. Подобный я слишком часто видела у Леи. Из-за боли Ольга находится на грани.

Ну нафиг, мне тут не место!

– Мне надо к тете, – говорю я Доку и пячусь назад.

– Стоять, – приказывает старик, а Ольга начинает орать, да так громко, что мне становится страшно.

Позади раздаются шаги, а я даже не могу обернуться на звук. Наблюдаю, как Док садится между разведенных ног Ольги и приподнимает подол. Рядом со мной останавливается Мегги и говорит:

– Какое счастье, что вы здесь.

Я с ней категорически не согласна.

Счастья в этом – ноль целых ноль десятых.

– Доку нужно будет помогать, – произношу я, в надежде спихнуть ответственность с себя.

– Мы будем здесь и поможем, – уверяет Мегги, энергично кивая мокрой головой.

Становится не так страшно. В случае чего, виноваты будем не мы.

Чёрта с два с нас снимут ответственность, если ветеринар запорет это дело. Николай нам руки и ноги поотрывает, если с его женой или ребенком что-нибудь случится.

– Что-то не так, – произносит Ольга в десятый раз и резко меняет язык. Я не знаю, что она выкрикивает в потолок, но скорее всего ничего хорошего.

Док выныривает из-под подола и оборачивается к нам. В его глазах ужас, но он не убегает и не дает заднюю. Глядя на меня приказывает тоном, которого я от него не слышала:

– Кипяченая вода, чистые тряпки, скальпель и пойло, которое давали тебе при операции.

Я быстро делегирую обязанности, поворачиваюсь к Мегги и почти кричу:

– Вода и тряпки на тебе.

Не дожидаюсь ответа, вылетаю из дома и чуть не врезаюсь в Николая.

– Как она? – с писком спрашивает он.

– Рожает, – отвечаю я.

Проношусь мимо и со всех ног бегу к нашей машине. Достаю заначку Дока, пойло и так же быстро возвращаюсь. Мегги еще нет. Отдаю Доку аптечку, он быстро открывает ее окровавленными руками.

– Влей ей пару глотков, – приказывает он, кивнув на бутыль с мутной жидкостью.

Косо осматриваю Ольгу и уточняю:

– Куда?

Светлые кустистые брови Дока взлетают вверх, и он глухо отвечает:

– В рот. Куда еще-то.

Откручиваю крышку и подаю Ольге бутыль, она даже не спрашивает, что это, выпивает около десяти глотков и возвращает мне.

– Беременным вроде нельзя, – неуверенно проговариваю я.

– Ей станет немного легче, – предполагает Док.

Мегги затаскивает ведро и опустив его рядом с Доком, скидывает полотенца с плеча.

– Ольга, мне придется немного увеличить проход, – мягко говорит Док, обливая скальпель пойлом.

Мегги замечает окровавленные руки старика и зажимает рот руками. Ее тошнит? Какая нежная натура. Мегги еще и добровольно сюда явилась. На кой черт? Помогать или отвлекать?

Пока Док описывает, что он будет делать и для чего, Мегги оседает на пол, неплохо приложившись головой о доски. Сажусь рядом с ней на корточки. Ольга сообщает сквозь стоны боли:

– Она боится крови.

Шлепаю Мегги по щекам, она поднимает тяжелые веки. Помощница, черт возьми.

– Вставай, – прошу я. – И иди отсюда.

Мегги не с первой попытки понимает, что я ей говорю. Но в итоге мне удается выпроводить ее из дома. Снова натыкаюсь на взгляд Николая.

– Как она? – повторяет он.

– До сих пор рожает, – раздраженно сообщаю я и закрываю дверь перед его носом. А он что думал, будто Ольга тут сидит и крестиком вышивает?

Четыре часа Ольга корчится от боли и пытается родить на свет своего третьего ребенка. Она ругает Николая и его достоинство, обещает открутить голову Доку, если с малышом что-то будет не так, а в следующее мгновение просит прощения и снова стонет от боли.

Никогда не думала, что лежа на спине можно так потеть, но Ольга бьет все рекорды. Кровать под ней мокрая от пота и крови.

Свечи уже догорают, когда Док решается и увеличивает проход для ребенка во второй раз. Я ассистирую ему, как могу. Подаю скальпель, бинт, поливаю инструмент пойлом, утираю пот с морщинистого лба.

В какой-то момент я и вовсе теряюсь в пространстве и не понимаю, что происходит. Просто делаю все, что говорит Док. Если он скажет мне танцевать на одной ноге, я, не задумываясь, выполню приказ старика.

– А теперь держи ее, – холодно произносит Док.

Подползаю к Ольге и мне становится больно от ее уставшего взгляда. Она в агонии и уже почти не с нами.

– Все будет хорошо, – обещаю я, чувствуя, как у самой по вискам стекают капли пота.

– Держи ее, – приказывает Док.

Упираюсь ладонями в плечи Ольги и со всей силы давлю. Надеюсь, что она отрубится от боли, но этого не происходит. Ольга слишком сильная женщина. Крик разносится по комнате и не успевает осесть нам на плечи, как Ольга снова кричит. Она бьется в конвульсиях, плачет. Кричит. Плачет и молит, чтобы мы спасли ее ребенка.

Док, давай уже быстрее.

– Октавия! – кричит он не своим голосом.

Оборачиваюсь, Док держит на руках ребенка – он весь синий. Вокруг шеи обвилась пуповина. Кажется, я готова последовать примеру Мегги и отключиться. Но проблема одна, Док не отпустит меня с поста ассистентки даже если я окочурюсь.

Ребенок оказывается у меня на руках. Док расстилает на полу тряпки, забирает ребенка и начинает делать ему массаж сердца. Ольга плачет.

Я в шоке.

Док продолжает работу.

И когда кажется, что все закончилось плохо, ребенок издает писк, а потом пронзительно вопит.

Док поворачивается ко мне и его лицо светится от счастья, в которое никто из нас уже не верил. Смотрю на кричащего новорожденного и не могу удержаться, на глазах выступают слезы.

– Николай, – тихо зовет Ольга.

– Можешь позвать отца, – разрешает Док.

– С удовольствием, но я сюда не вернусь, – проговариваю я и выхожу из дома. Николай мечется по двору в беспокойстве, заламывая пальцы на руках. Стоит ему увидеть что дверь дома открылась, он тут же хромает в моем направлении. На лице полная печаль.

– Как она?

– Родила. Идите к ней.

Не знаю, зачем он сейчас там нужен, я бы на месте Ольги тут же попросила Дока стерилизовать Николая, чтобы он больше не смел заставлять ее проходить через подобное.

Кто знает, может именно из-за этого она его и пригласила.

Глубоко втягиваю носом воздух и прикрываю веки.

Темно, тихо и никто не рожает.

Прелесть да и только.

– Как ты? – спрашивает Дилан.

Открываю глаза и как раз успеваю увидеть, как его фигура вырисовывается из мглы.

– Ты знаешь, что я только что принимала роды?

– Наслышан. Приняла?

– Рядом постояла. Все сделал Док, – признаюсь я. – Кроме того, что он принимал роды, так еще и меня останавливал от побегов.

Дилан коротко улыбается, а я спрашиваю:

– А ты где был?

– Мы с Бобби и Эриком обходили окрестности. Обычная проверка территории.

Киваю и подавляю зевок.

Что-то я устала.

– Мне бы в баню, – произношу я.

– Я провожу.

Дохожу до скамейки и сажусь, если прямо сейчас попаду в жару, о которой рассказывала Ольга, то могу отключиться. Дилан пристраивается рядом, а я думаю о том, что мне нужно несколько минут передышки. Я вроде бы морально вымотана, но понимаю, что буквально только что принимала непосредственное участие в появлении на свет нового человека. Мозг настолько рьяно пытается избавиться от воспоминаний о недавних событиях, что я уже не помню, мальчик или девочка родились у Ольги и Николая.

А Док? Он справился.

Поворачиваюсь к Дилану и прошу:

– Если я когда-нибудь буду говорить, что Док чертов ветеринар, напомни мне, что это не так.

Дилан улыбается и кивает.

– Док замечательный врач, – говорит он.

– Лучший, – признаю я.

Сидим минут десять, может быть час, я не знаю. Тишину ничто не нарушает, пока седая голова Дока не появляется из тумана и тьмы. Старик садится с другой стороны от меня и протягивает правую руку. Пожимаю ее, нахмурившись.

– Спасибо. Без тебя я бы не справился, и мы только что сделали невозможное, – хрипло произносит он.

— Ты знал, что нужно делать и это самое важное, – говорю я и ободряюще сжимаю худощавое плечо старика.

– Я понятия не имел, что творю, – признается Док. – Кажется, за последние часы я пережил как минимум два инфаркта.

В этом весь Док.

Он прекрасен и ужасен одновременно.

– Мне нужно смыть с себя слизь новорожденного, – произношу я усталым голосом. – Дилан, ты не видел Лею?

– Я закрыл ее в подвале.

Если бы я не знала, что местные спят в подвалах, то негодовала бы, а пока только благодарно произношу «Спасибо» и удаляюсь в сторону дома, чтобы взять вещи и полотенце.