Только сейчас по-настоящему внимательно рассматриваю помещение. Комната – идеальный квадрат. На противоположных стенах двери. Сверху, под самым потолком вырваны две доски. Своего рода вентиляция, ведь теперь я отчетливо ощущаю запах мертвой плоти. И он точно появился не из-за головы Элеоноры, им уже давно все пропитано. Насквозь. Вонь стала неотъемлемой частью помещения, она просочилась даже в самые узкие уголки и щели. У двух стен, которые остались без дверей, стоят контейнеры. Я знаю, что в одном из них, а остальные? Что если там лежит… Дилан? Местные могли убить всех и расфасовать по ящикам. Нет. Всех не успели бы. На сколько наша машина отстала от остальных? Не более часа.

Элеонора. Живя в Луче, я не встречала таких открытых и добрых людей. От нее в нашу сторону не было ни единого косого взгляда. Она не закатывала глаза на глупости Дока, заботилась о Лее, даже когда ее об этом не просили. Она действительно вкусно готовила. От Элеоноры не исходила опасность. Рядом с ней было комфортно и уютно. Возможно, местные убили последнего светлого человека в нашем темном мире.

Не хочу знать, для чего они вообще сделали с Элеонорой столь ужасные вещи. Они приняли нас за нападавших? Думают, что наша компания решила отнять у них город или нанести какой-то вред? Не отметаю вероятность, что они сошли с ума и живут по своим законам и принципам, которые уже давно перестали подходить человеческому виду.

Краем глаза замечаю, как Док помогает Рите сесть недалеко от двери, ведущей к чудикам. Мишель не дает Лее пройти к контейнерам. На полу отчетливо видны замытые лужи крови, на деревянных досках следы то ли от топора, то ли от мачете.

Ужасное место.

Мертвое.

Внутри бушует страх, но я успеваю наступить ему на шею и снова подхожу к контейнерам. Сглатываю ядовитый ком, сжимаю пальцы в кулаки и тут же разжимаю. Повторяю несколько раз в беспочвенной надежде, что это хоть немного успокоит нервы. Разминка для пальцев никак не помогает. На периферии сознания слышу тихие голоса Мишель и Дока, всхлипывания Риты и рычание чудиков, но не могу отвести взгляда от ящиков.

Дилан, Арчи, Бобби, Эрик, Луиза… кто-то из них может быть там.

Передо мной стоит выбор, узнать правду или остаться в неведении? Когда-то я мечтала найти тело Дилана и понять причину, почему он бросил меня. А теперь… я точно не желаю ему смерти. Я никому не желаю смерти. Туман и так убил слишком много людей. Выжившим бы собраться с силами и вспомнить, что мы – люди. А люди не должны уничтожать друг друга. Так ведь?

Туман мог сплотить нас, но все случилось наоборот. Мы стали хуже, ведь теперь за нормами морали никто не следит, и человечество, откинув белое пальто, пошло вразнос, уничтожать остатки добра.

Быстро открываю один ящик за другим и так же быстро опускаю крышки на место. Перехожу на другую сторону помещения и повторяю все то же самое с остальными. Почти все контейнеры пусты, если судить по останкам, то там разложили тела двух человек. Голова только одна.

– Что ты делаешь? – спрашивает Лея.

Успеваю захлопнуть последний контейнер с четырьмя ступнями и оборачиваюсь к остальным.

– Не надо было нам сюда идти, – говорит Док, успокаивающе поглаживая Риту по спине.

– Они бы притащили нас сюда силой, – уверенно произносит Мишель.

– Там еще кто-то есть? – спрашивает Рита, вскинув на меня полный непролитых слез взгляд. – Бобби?

– Нет, только Элеонора, – быстро отвечаю я. Не буду говорить о том, что погиб кто-то еще. Все присутствующие нужны мне в здравом уме и желательно как-то успокоить их. Ума не приложу, как это сделать, ведь обстоятельства, место и атмосфера настроены кардинально против спокойствия.

Док и Рита убиты горем. Лея потеряна. Мишель не способна бежать или прикрывать мне спину.

Сейчас я бы поспорила с Доком, мы реально в заднице и выхода из нее я пока не вижу. Ни анатомически, ни физически, ни магически. Нас спасло бы какое-нибудь чудо. Жаль, но чудес не существует.

– Что нам делать? – спрашивает Лея, растерянно глядя на всех по очереди. Должна признаться, она отлично держится. Горжусь ею. Уверена, психика тети желает закрыться от происходящего и уйти в свой мир, но Лея не отпускает руль управления, хотя сделай она это, ей было бы в разы проще.

Мишель, хмурясь, предлагает:

– Надо захватить ту женщину. – Подруга находит мой взгляд и продолжает. – Вероятно, она у них главная или почти главная. Если возьмем ее в заложники, то получится выйти из города.

– Мы не бросим своих, – говорит Рита и поднимается в полный рост. Утирает слезы и бросает короткий, но полный боли взгляд на ящик, где лежит голова Элеоноры.

– Они уже могут быть мертвы, – предполагает Мишель.

– Нет, – резко отвечает Рита.

– Мы останемся, – сообщает Док и встает рядом с Ритой. – Без своих не уйдем.

– Хочешь в один из этих ящиков? – раздраженно спрашивает Мишель.

Завязывается спор, в котором я не хочу участвовать. Слова роем пчёл кружат надо мной, а я стараюсь собраться с мыслями и найти выход. Атмосфера между новой частью команды и старой накаляется. Перевожу внимание от Мишель, к Доку, Рите и так по неугомонному треугольнику, они бросаются едкими словами и стараются отстоять свою точку зрения.

У нас нет на это времени.

– Стоп! – выкрикиваю я. Все моментально замолкают и в непонимании смотрят на меня, я отрицательно качаю головой и подхожу к Мишель. – Ты бы оставила здесь меня или Лею? Если бы у тебя была хотя бы одна крупица возможности вытащить нас?

Мишель не раздумывает и тут же отвечает:

– Конечно нет.

– Вот именно. – Перевожу взгляд на Дока и Риту. – Мы не должны спорить друг с другом. Мы не противники и не враги. Мы не знаем, где остальные, не знаем, когда придут за нами. Не будем тратить время на глупости. Я согласна с Мишель в том, что нам нужно взять кого-то в заложники, но у меня есть еще одно предложение.

– Какое? – напряженно спрашивает Док и тут же переглядывается с Ритой, та кивает и поджимает губы. Видимо, высказала не все, что хотела.

Насладившись тишиной не больше десяти секунд, я выдаю краткую версию своего плана:

– Мы выпустим чудиков.

Вот теперь точно внимание всех присутствующих приковано ко мне. Они смотрят так, будто у меня прямо на их глазах выросла вторая голова.

– Они нас сожрут, – аккуратно произносит Мишель.

– Точно сожрут, – подтверждает Рита.

Вот так, всего тремя словами я снова собрала команду воедино. Есть одна сложность, по взглядам присутствующих, теперь я в число членов команды не вхожу, ведь предлагаю совершенно смертоносные идеи.

– Может быть, – не отрицаю я. Взгляд скользит по присутствующим, и я предпринимаю попытку донести информацию так, как она собралась у меня в голове: – Нам нужна паника в городе. Мы должны стать не главной заботой местных жителей. Посмотрите на их поведение и действия. Они не боятся нас, не проверили на наличие оружия и уверенно вели в это здание. Мы не первые и не последние, кто оказался в их ловушке. Уверена, кто-то до нас уже пытался взять заложников, чтобы выйти из города. У местных есть опыт адекватных попыток на побег пленных, а мы сделаем неадекватную, неожиданную попытку. – Указываю на дверь, где копошатся чудики. – Наш козырь за той дверью и мы обязаны им воспользоваться и отвести внимание от себя.

Около минуты удается насладиться тишиной. На лицах передо мной написаны сомнения, растерянность и отрицание.

Док устало проводит ладонью по лицу и неожиданно говорит:

– Я не сразу понял это, но сейчас уверен.

– Ты о чем? – спрашиваю я.

Старик глубоко вздыхает и смотрит на меня взглядом, который на его лице я никогда не видела. Полная растерянность и отвращение.

– Они людоеды, – выплевывает он.

– Что? – переспрашивает Рита. Ее лицо бледнеет, а глаза превращаются в два круга.

Сердце колотится о ребра, перед глазами мелькают недавние события. Голова Элеоноры, длинные столы с пустыми тарелками, безумные взгляды местных и пластилиновая улыбка их предводительницы.

– Да. Мы с Диланом уже встречали подобных. Не знаю как я сразу не срастил, но их взгляды, они… другие. Эти люди перешли грань и уже никогда не вернутся к нормальной жизни.

– Они хотят съесть… н-нас? – неуверенно спрашивает Лея.

Подхожу к ней и обнимаю за плечи. Что за мир? У нас незавидная участь – быть потребленными чудиками или себе подобными.

– Вероятно, они начали, как и город на юге, в который мы с Диланом зашли так же добровольно, как сегодня сюда. Валли скорее всего быстро отгородили себя и годами не выходили за пределы оцепления. Голод сделал грязное дело, и они начали…

Прикрываю лицо руками и пытаюсь стереть воспоминание толпы людей, которые сужали круг. Нет ни одного ребенка или подростка. Боже мой.

Док продолжает рассказывать, а я уже не слушаю его, придумываю, как нам выбраться, и я четко вижу всего один план, но он достаточно рискованный. Мы можем быть убиты чудиками до того, как они доберутся до местных. Оправдан ли этот риск? Я считаю, да, но категорически не хочу брать на себя ответственность за остальных. В это же время, я не хочу, чтобы людоеды отобедали мной. Это ужаснее, чем погибнуть от чудиков.

– Док, хватит, – прошу я и убираю ладони от лица. Снова смотрю на каждого по очереди и напоминаю: – У меня есть план. Выслушайте, если придумаете что-нибудь более адекватное, то мою идею выкинем.

И я была бы рада отказаться от нее, но другого выхода пока не вижу. Людоеды могут прийти в любую секунду, у нас есть оружие, но оно не сможет защитить от каждого жителя. Численный перевес не на нашей стороне.

– Говори, – просит Мишель. Ее плечи поникли, она как будто смирилась с моими мыслями.

– Надеюсь, в твоем плане нет пацифистских мыслей, – говорит Рита, напоминая про оплошность в Луче. Если бы тогда я не заботилась о жизнях других людей, то Эрик не оказался бы ранен.

– Нет, – спокойно отвечаю я, смотря девушке в красные от слез глаза. – Таких нет. Рита, у тебя есть нож и он будет мне нужен. Мы вскроем дверь, за которой держат чудиков, но откроем ее только тогда, когда за нами придут.

– Но мы здесь, – напоминает Док.

Перевожу внимание на него и киваю.

– Да. Мы уйдем из поля видимости, и чудики должны побежать к двери, которая находится напротив.

– Они могут и не побежать туда, – замечает Док.

– На этот случай есть оружие, которое у нас почему-то не забрали, – напоминаю я. – Патронов должно хватить на чудиков, а потом мы, вероятнее всего, умрем.

– Они не боятся нас, – говорит Док. – Уверен, людоеды делают это не в первый и не в десятый раз. Отлаженный механизм. Заманивают людей в город, а потом потрошат, как перепелок.

Подступаю ближе к Доку и гопнотизирую его уверенным взглядом, подкрепляя все это холодным голосом без дрожи.

– Мы сломаем их механизм. Откроем дверь, выпустим чудиков. В городе вспыхнет паника, люди будут стараться убежать, спастись, а мы пойдем на поиски наших, – говорю я.

– Почему ты командуешь? – спрашивает Док, нахмурив кустистые седые брови.

Я не хочу никем командовать, но раз другого варианта никто не предлагает, то я готова взять на себя все риски.

Не хочу умирать в этой вонючей комнате.

Не вижу своего финала в тех ящиках.

Лучше погибну, спасаясь, но не стану мирно сидеть и ждать, когда из меня сделают жаркое.

– Я предлагаю выход, – спокойно произношу я и отхожу от Дока.

Не успеваю отвернуться от старика, как он говорит:

– Мне импонирует твое предложение. Скажу больше, мне нравится, когда руководит женщина.

– Док, угомонись, – просит Рита, закатив глаза.

– Все пытаются меня угомонить, – бубнит он и указывает пальцем на дверь, через которую мы вошли. – Та баба пытала Элеонору. Так она узнала, что мы ищем Одинокого Волка, имя Риты и прочее. Мы отстали от Дилана не так давно, поэтому есть шанс, что другие еще живы. Я в деле.

Лея, Мишель и Рита молча смотрят на меня. Не слышу от них согласия на план, но и отрицания нет.

– У вас есть другой вариант, как нам выйти отсюда? – спрашиваю я.

– Мы можем вскрыть другую дверь, – предлагает Мишель и тут же сама отказывается от этой идеи. – Нет. Там по-любому кто-то стоит.

– Охранник еды, – поморщившись, говорит Док. – Не желаю быть съеденным. Рита, давай сюда нож.

Рита отдает оружие, и я считаю это подношение за согласие с моим планом. Док начинает ковыряться в щели, чудики долбятся в дверь.

– Док, только не открой ее раньше времени, – прошу я.

Он оборачивается и говорит:

– Я же сказал, не хочу быть сегодня съеденным. Ни людьми, ни тварями.

Увожу Лею и Мишель в угол за ящиками. Это самое безопасное место, которое только можно найти в предоставленном нам помещении. Если чудики выбегут, то они не заметят моих близких, по крайней мере, сразу же. А если заметят, значит, я загнала их в ловушку, из которой ни Лее, ни Мишель не выбраться.

– Мы ведь можем сбежать, не возвращаясь за остальными, – шепчет Мишель, поймав меня за руку.

Опускаю костыль рядом с ней и отрицательно качаю головой.

– Не можем, – шепчу я, не смотря ей в глаза.

– Из-за Дилана?

Вскидываю на нее взгляд и киваю. Из-за него. Как бы это отвратительно ни звучало, но к остальным я не успела прикипеть настолько, чтобы пытаться их спасти и рисковать при этом собой, а Дилан… будь он проклят.

Я не герой, который будет всех спасать, но я человек, который попытается вытащить того, кого еще недавно считала предателем. Глупости. Кажется, у меня начинает плавиться мозг, иначе я не понимаю, почему собираюсь пойти вглубь города, кишащего людоедами.

– И как мы это сделаем? – спрашивает Рита.

Оборачиваюсь к ней и замечаю, что она подошла к ящику, где лежит голова Элеоноры и положила на него ладонь. На лице застыли скорбь, печаль и решительность.

– Вскрываем дверь, ждем, когда за нами придут. Прячемся в углах комнаты, заранее достаем оружие, – проговариваю я, стараясь сказать все и сразу.

– Кто будет открывать дверь? – спрашивает Док, продолжая ковыряться с замком.

Док старый. Я даже не знаю, сколько ему лет, около шестидесяти пяти? Рита на эмоциях, она может затупить или, наоборот, не уйдет с дороги мутировавших людей. Лея и Мишель не вариант.

– Я, – коротко произношу я и мысленно улетаю на семь лет назад. Что-то отдаленно напоминающее происходящее уже было в моей жизни. В доме Дилана. Находясь в его комнате, мы также заманивали чудачку в ванную. Когда-то мы с ним были сносной командой. Что между нами происходит сейчас, я не знаю, но что-то внутри подсказывает, что Дилан, как и мы, будет стараться вытащить за пределы людоедского городка всех своих. Я вроде как вхожу в это число «своих».

– Ты храбрая, – произносит Рита и поворачивается ко мне. Когда наши взгляды пересекаются, в ее разноцветных глазах мелькает печаль: – Это тебя и убьет.

– Надеюсь, это произойдет не сегодня, – искренне полагаясь на это, говорю я.

И вовсе я не храбрая, но говорить об этом вслух, то же самое, что показать свою слабость. Если со стороны кажется, будто у меня стальные яйца, то пусть будет так.

– Готово, – произносит Док, и я тут же бросаюсь к двери, чуть не наступив на Лею. Встаю к полотну и хватаюсь за ручку.

– Расходитесь по сторонам, – прошу я и чувствую толчок с той стороны деревянной преграды.

Док отходит, а Рита встает рядом и помогает удержать полотно.

– Я отбегу до того, как вон та дверь распахнется, – говорит она.

– Ладно.

– Может, попросим Дока, увести Мишель и Лею к машине? – неожиданно и едва слышно спрашивает Рита.

Кошусь в ее сторону, ловлю короткий взгляд, который Рита тут же переводит на Дока.

– Почему? – спрашиваю я.

– Если Док погибнет, я не прощу себе этого. А ты явно хочешь спасти Лею и Мишель. Ты же понимаешь, что они нам с тобой будут только мешать.

В словах Риты есть доля правды, и она намного больше, чем нужно. Лея, Док и Мишель слабые и в случае чего погибнут первыми. Смотря на кудрявую голову старика, понимаю, что к нему я тоже успела привязаться. Будет жаль, если я больше не смогу слышать его шутки и обращаться за помощью хирурга-самоучки.

– Док не согласится, – замечаю я, наблюдая за стариком. Он усаживается возле Мишель и подает той нож, которым вскрывал дверь.

Рита фыркает и все тем же шепотом продолжает:

– Он на Мишель слюни пускает с момента, как впервые ее увидел, чтобы спасти новую даму сердца он согласится.

Перевожу взгляд с Мишель на Дока и обратно. Не могу сказать, что она и сама уж очень противится вниманию старика.

После недолгого раздумья, соглашаюсь с предложением Риты.

– Поговори с ним, – прошу я.

– Справишься с дверью? – спрашивает она и в этот самый момент с той стороны грозно рычат. По спине пробегает холодок, надежнее упираюсь пяткой о пол и говорю:

– Да. Иди.

Рита отходит к остальным, присаживается перед Доком на колено и вступает в диалог. Я достаю пистолет, навожу дуло на дверь напротив и ухожу в мысли.

Почему они не забрали у нас оружие? Что бы женщина сделала, если бы мы отказались войти в город? Где Дилан и остальные? Куда нам с Ритой бежать после того, как мы выберемся из капкана, которым является эта комната? Вопросов так много, что я не в состоянии даже прогнать их все по одному кругу. Времени не остается… дверь напротив начинает медленно открываться.

Вдыхаю, как можно глубже.

Упираю дуло пистолета вперед.

Сжимаю дверную ручку до скрипа кожи.

Сердце замирает, чтобы через пару мгновений начать биться с удвоенной скоростью.

Пинаю пяткой о деревянное полотно, пытаясь заставить чудиков подобраться ближе. Ну же, все идите сюда.

Пинаю и пинаю, не видя перед собой ничего, кроме постепенно проявляющегося просвета.

Еще мгновение и дверь откроется.

Три…

Два..

Один!

Две двери открываются одновременно. Все мысли улетучиваются, как будто их и не было. Отпрыгиваю в сторону и прижимаюсь спиной к стене. Напротив стоит женщина в кожаном коричневом переднике и с огромным тесаком в руках. За ее спиной кто-то маячит, но это уже не имеет никакого значения, чудики вырываются из комнаты и несутся прямо на нее. Она кричит, разворачивается, чтобы сбежать и запереть дверь, но не успевает. Ее сносят с ног, она валится и визжит уже не от страха, а от боли. Острые зубы вгрызаются в тело.

Зажимаю рот ладонью, чтобы не пискнуть, ведь из комнаты продолжают выбегать чудики. Некоторые напрыгивают на женщину, другие перелезают через уже образовавшуюся гору тел и бегут за пределы помещения. Пару мгновений, и чудики скрываются в тумане. Следующие продолжают выбегать из комнаты.

Боже, сколько их там?

Один выбегает и неожиданно резко оборачивается ко мне. Открывает пасть и бросается в атаку. Он будто знал, что я стою за дверью. Не успеваю подумать и от страха, перевожу дуло пистолета на него, нажимаю на спусковой крючок. Выстрел разносится по помещению.

На мгновение мир замирает.

Я только что выдала нас…

В ужасе и шоке наблюдаю, как черный чудик падает на пол и как только его тело соприкасается с поверхностью, ору во всю глотку:

– Бегом в комнату!

Первой в недавно открытое помещение вбегает Лея. Надеюсь, что там больше нет чудиков, иначе…

Док и Рита почти затаскивают Мишель, стреляю в еще одного чудика, но попадаю не в голову, а в плечо. Его отталкивает, но монстр уже слишком близко, раскрывает пасть, и я умудряюсь выстрелить прямо туда. Не успеваю испытать никаких эмоций, кто-то резко дергает меня назад, пролетаю сквозь дверной проем и плюхаюсь на спину в момент, когда Рита захлопывает дверь.

Звуки постепенно возвращаются в мой мир. Слышу множество криков снаружи, собственное шумное дыхание и чьи-то тихие стоны.

Следующим в мой мир возвращается запах. И это худшее, что сегодня со мной случилось. Вонь разложения бьет по носу так, что глаза начинают слезиться, а тошнота спазмом сковывает горло. В комнате нет света, нет выбитых досок под потолком. Тьма пришла с закрытой дверью и лишила нас зрения.

– Лея? – в ужасе зову я. А что если она не успела зайти? Зрение могло сыграть со мной злую шутку. И тогда…

– Здесь, – тихо отвечает она. – Тут так пахнет.

– Воняет, – глухо подает голос Док.

– Мишель? – спрашиваю я, шаря вокруг себя свободной рукой, правая все так же сжимает рукоять пистолета.

– На месте, – отзывается подруга.

По голосу, Мишель находится рядом с Леей. Хорошо.

– Я тоже здесь, если что, – беззлобно подает голос Рита.

– Тебя я видела, – отвечаю я, продолжая трогать все вокруг себя. – Ты дверь закрыла.

– Спасибо, – неожиданно произносит Док. Не уверена, что он говорит это мне, но все равно слушаю его голос на фоне приглушенных криков. – Ты спасла нас.

Если это было сказано мне, то я погубила больше, чем спасла. В данный момент чудики поедают людей в этом городе. Они мне спасибо точно не скажут.

Нащупываю что-то непонятной формы, трогаю находку и через пару секунд понимаю – это череп. Аккуратно убираю руку и клянусь себе, что больше ничего не буду тут лапать.

– Вроде стало тише, – говорит Рита.

– Ты возле двери? – спрашиваю я.

– Ага.

– Приоткрой.

– Уверена?

Нет конечно.

– Да.

Полоска света появляется, будто желая показать нам – не все потеряно. Она вырастает, а потом белокурая голова разрезает полосу и выглядывает за пределы вонючей комнаты.

– Фу, – шепчет Рита. – Они почти полностью обглодали тетку в фартуке.

– Ушли? Чудиков нет? – допытываюсь я, стараясь подняться. Я так сильно ударилась копчиком, что боюсь, как бы позвонки не выпали.

– Не вижу.

Поднимаюсь, морщусь от вони и боли, и плетусь к выходу. Благодаря полоске света длиной в пару ладоней, отчетливо вижу груды черепов. Вылизанные до блеска. Местные кормили чудиков головами? Для чего? Нет. Я даже знать не хочу.

– Надо уходить. Долго прятаться нет смысла, – говорю я, замещая Риту у двери.

– Ты права, – поддакивает Док. – Если твари всех съедят, то мы следующие.

– А если они съедят не всех, то выжившие захотят нам отомстить, – сообщаю я о своих мыслях.

Сама не понимаю, как нам удалось провернуть первый этап плана по спасению из каннибальской ловушки. Кто-то свыше точно присматривает за нами, позволяет оставаться невредимыми. Жаль, что этот кто-то не приглядывал за Элеонорой.

– Твоя правда, – подает голос Мишель.

– Док, уведи Мишель и Лею к машине, – распоряжаюсь я, делая вид, будто имею на это право.

– А мы? – спрашивает Рита.

Оборачиваюсь к ней и, глядя в осознанные глаза, говорю:

– А мы пойдем искать остальных.

Не даю себе времени на передумать. А желание, честно говоря, велико. Дилан и без меня справится, но ведь если я спасу его, то это будет лишним поводом для моего превосходства. Хотя бы раз да припомню это.

Выхожу из комнаты в место, где нас хотели разделать как цыплят. Перешагиваю через тело на пороге и выглядываю наружу. Если верить ужасающим крикам, то чудики отправились направо.

– Док? – зову я, стараясь не смотреть на тело под ногами. – Уведи их.

– Ладно, но сразу же вернусь, – настаивает он, находясь прямо за моей спиной.

Киваю и оборачиваюсь к Рите.

– Готова, – произносит она и достает пистолет из кобуры на плече под курткой.

– Я не пойду без тебя, – возмущается Лея, помогающая Мишель выйти из комнаты, полной черепов.

– Придется, – отзываюсь я. Если честно, то у меня нет никаких моральных сил уговаривать ее и находить слова для успокоения. Нет таких. Мне самой страшно до ужаса, и я до сих пор до конца не понимаю, какого черта добровольно собираюсь идти в город.

Покидаю временную клетку и всматриваюсь в туманную дымку. Небо затянуло тучами и видимость слишком плохая. Проходя шаг за шагом, вижу все больше тел. Это моих рук дело. Все эти люди погибли из-за меня. Призываю законопослушного гражданина как могу, я обязана чувствовать как минимум печаль, но даже ее нет. Пустота и желание покинуть город как можно скорее – все, что меня заботит в данный момент. Будь моя воля и возможность, я бы вообще сожгла город дотла.

Рита идет рядом, я осматриваю все справа, она слева. Док, Лея и Мишель движутся за нами. Слышу, как тяжело дышит подруга. Скорее всего ее связкам пришел конец. Ничего, мы что-нибудь придумаем, главное, уехать отсюда.

– Октавия, – едва слышно окликает меня Рита. – Смотри.

Переключаю внимание на территорию напарницы и замираю. У крыльца одного из домов сидят две девушки. Им около двадцати. Они разодеты в цветастые платья, замаранные в крови. Девушки трясутся, в глазах притаились страх и безумие. Глядя на них, испытываю отвращение и желание отвернуться. Теперь я точно знаю, как выглядят лица людей, которые перестали ими являться. Никогда в жизни не спутаю каннибала с кем-то другим.

– Что с ними делать? – спрашивает Рита.

В этот момент нас догоняет Док.

– Соплячки совсем, – говорит он, удобнее перехватывая Мишель. Она потеряла костыль и вся покрыта потом. Ей больно.

– Уходим, – командую я и на лицах, перепачканных кровью, появляется облегчение.

Они думали, что мы их убьем?

– Идите вперед, я догоню, – говорю я, не спуская с девушек пристального взгляда.

– Но… – начинает Рита.

Перебиваю ее и приказываю:

– Идите!

Как они не понимают, что нужно вывести Мишель и Лею отсюда как можно скорее? Дело не только в моей заботе о них, но и в банальности, о которой Рита сама говорила ранее. Они – балласт, который нас тормозит и не дает маневрировать в полную силу.

Присаживаюсь на корточки перед светленькой девушкой и спрашиваю:

– Перед нами в город пришла группа людей, где они?

Девушки молча переглядываются, а потом снова упираются взглядами в меня. Какие они жуткие. Мороз по коже не заставляет себя ждать. Слышу удаляющиеся шаги команды и выдыхаю с облегчением.

– Где они? – снова спрашиваю я.

– В подвале, – говорит одна. – У дома миссис Полини.

– Покажете мне, где этот дом.

– Нет, миссис Полини убьет нас, – бросает вторая и скалится. Не понимаю, она пытается улыбнуться или напугать меня? Может, лицо судорогой свело?

– У нее не получится, если вас уже убью я.

Смогу ли? Я настолько втянулась в паутину лживой жизни, что вранье стало частью меня. Я верю в то, что только что сказала и девушки тоже верят.

– Ладно, – проталкивает первая. – Я покажу.

Поднимаюсь и отворачиваюсь, чтобы посмотреть, насколько далеко ушли остальные. Из-за тумана едва различаю спины Леи, Мишель и Дока. Рита, скорее всего, идет первой, проверяет дорогу, прежде чем пустить остальных.

За спиной слышу щелчок затвора и резко оборачиваюсь. Девушка с перекошенным лицом уверенно держит в руках двустволку.

– Это тебе от миссис Полини, – говорит она.

Не успевая подумать, что делаю, падаю на землю и слышу выстрел. Он оглушительно разносится по округе, и сейчас сюда сбегутся чудики.

У нее два заряда!

На четвереньках бросаюсь к ногам, спрятанным за цветастым платьем и толкаю девушку на землю. Слышу крик Леи. Следом прилетает удар прикладом по затылку.

Гул в ушах мешает сконцентрироваться в пространстве, по лицу течет кровь. Нащупываю руку девушки и тяну ее на себя, получаю еще удар по голове. Втыкаю дуло пистолета прямо в живот противницы и стреляю. Звука не слышу, но понимаю, попала. Девушка падает передо мной и следующий удар прикладом приходится по спине. Валюсь на живот и тут же переворачиваюсь на спину. Светловолосая только что замахнулась, но замерла с заведенными над головой руками. Мой пистолет теперь смотрит ей в живот. Фигура перед глазами то раздваивается, то снова становится единой. Как бы не промахнуться. Мишень близка, но… черт, она плавает перед взором.

– Брось, – прошу я и трясу головой, чтобы убрать гул из ушей и пелену с глаз.

Она что-то говорит, а на лице написан гнев. Она кричит, я уверена, что эта дура вопит во всю.

– Заткнись, – прошу я.

Я могу отключиться.

Боль пульсирует в затылке. Тошнота подбирается к горлу.

Слух постепенно возвращается. Гул в ушах становится тише, слова блондинки – разборчивыми, она проклинает меня на вечные муки ада, говорит, что мы разрушили их жизни. Уверяет, что они хорошие люди. На периферии крик Леи полностью возвращает меня в реальность. Мне нужно выстрелить. Не успеваю додумать эту мысль, как черный чудик появляется из тумана и в прыжке сносит блондинку с ног. Отползаю назад, неуклюже встаю и бегу на голос тети. Она плачет и зовет меня. За спиной пирует черный, цветастое платье превращается в алое.

По шее течет кровь, чувствую, как липкая и теплая кровь пачкает меня, забираясь под ворот.

Добегаю до остальных, торможу перед Леей, она сидит на коленях и плачет.

– Лея? – зову я и имя тети эхом разносится в голове.

Рядом с ней Рита и Док. Они все оборачиваются ко мне, и я вижу Мишель. Она лежит на спине, изо рта течет кровь.

Какого черта!

Падаю на колени и хватаю Мишель за руку. Пистолет куда-то пропал. А вот он, я положила его прямо на подругу.

– Мишель, – зову я, и эхо снова бьет по перепонкам. Морщусь и прикрываю глаза на мгновение.

Ее лицо бледное и на этом фоне, кровь выглядит нереалистично черной.

– В нее попали, – говорит Док.

Пуля, которая должна была быть моей.

– Надо унести ее в машину, – тараторю я и опускаю руку. – Рита, вставай с той стороны.

Рита и Док смотрят на меня с сожалением. Лея плачет, а Мишель плюется кровью.

– Рита, – рычу я. – Она жива!

Девушка смотрит на меня еще мгновение и кивает. Встает с другой стороны и поднимает Мишель. Поддерживаем ее, но она даже не может шевелить ногами. В моменте Мишель просто обмякает, и мы втроем оседаем на землю. Док пытается утащить Лею к воротам, я уже вижу их. Осталось немного. Какие-то чертовы пятьсот метров до машины.

Голова идет кругом. Ворота и фигуры Дока и Леи двоятся.

Теряю связь с реальностью.

Мне не страшно. Я двигаюсь только благодаря одной мысли – нужно выйти за ворота.

– Мишель, давай, – прошу я.

Рычание приближается к нам со спины. Рита вылезает из-под руки Мишель и стреляет в чудика, попадает ему в голову и тут же наклоняется обратно. Снова поднимаем Мишель, Док открывает воротину. Еще двое чудиков несутся к нам, хаотично меняя траекторию движения. В них не попасть.

Черт.

Ближе. Они еще ближе. Ближе и ближе.

Мы не успеваем выйти за ворота.

– Опускай Мишель, – приказываю я Рите.

Усаживаем Мишель возле столба и начинаем отстреливать чудиков. Но наши пули не попадают по мишеням. Мой патронник пуст.

В ужасе смотрю на бесполезный пистолет.

Рычание близко.

Один чудик прыгает на Риту, она стреляет, но попадает ему в грудь. Второй хлестко ударяет меня по груди, и я отлетаю на пару метров назад. От удара о землю вышибает дух, пистолет теряется, а я, задыхаясь, лежу и пытаюсь сделать хотя бы один глоток кислорода.

Сквозь туман и пелену боли вижу, как чудик раскрывает пасть и вонзается зубами Мишель в шею. Мир перестает вращаться, а я не могу отвернуться или закрыть глаза. Наблюдаю, как тварь сжирает подругу. Дышать не могу.

Пелена боли накрывает меня.

Дыши…

Октавия, дыши!

Вдох со свистом пробивает легкие, и я переворачиваюсь на живот. Комкаю землю ладонями и пытаюсь подняться, хотя уже не понимаю, где верх, а где низ.

Двигаясь на четвереньках, ползу вперед, нахожу потерянный пистолет и целюсь в чудика. Он далеко, я не попаду.

Нажимаю на спусковой крючок и ничего не происходит. Патронов-то нет.

Бросаю пистолет в поедающего Мишель чудика, но он падает рядом со мной. Сил нет. Они… они просто кончились.

Слышу выстрелы со стороны города. Вероятно, это местные уже добивают последних мутантов и сейчас придут за нами. Где Лея? Зову ее, но не слышу своего голоса. А, Лею увел Док.

Поднимаюсь в полный рост, шатаясь, еле переставляя ноги иду к Мишель. Над ней склоненная голова чудика, он не отвлекается ни на мгновение.

Надо спасти Мишель.

Ей нужна моя помощь.

Теряю равновесие и падаю лицом вниз, успеваю выставить вперед руки, снова поднимаюсь, но только на колени. Шатает.

За спиной какая-то суматоха, но если я попытаюсь повернуться, то упаду. И не смогу встать снова.

Чья-то пуля попадает прямо в голову чудика. Он заваливается на ноги Мишель, я преодолев оставшееся расстояние на четвереньках, падаю рядом с ней. Лицо обглодано, шея почти съедена.

Нахожу руку Мишель, сжимаю пальцы и чувствую, что сердце трескается.

– Октавия, – окликает Рита и оседает рядом со мной. – Надо уходить.

Киваю и пытаюсь подняться. А нет. Не пытаюсь. Я продолжаю сидеть и держать Мишель за руку. Поглаживаю ее пальцы.

– Рита, Октавия? – кричит Луиза.

Да? Это ее голос был?

Кто-то поднимает меня, и я роняю руку Мишель. Меня уводят, а я продолжаю четко видеть то, во что превратилась моя опора.

Не понимаю, как оказываюсь в машине. Не осознаю, что рядом Лея и Док. Не могу поверить, что Мишель осталась в городе каннибалов.

Я не верю, что все это реально.

Голова падает на грудь, и я не могу ее поднять.

Веки опускаются, хотя я приказываю им остаться на месте и не двигаться.

Сердце сжимается в камень, запечатывая печаль и утрату, которую я сейчас не в силах принять.