На полу разложена пресловутая карта, о которой упоминалось вчера. Рассматриваю огромный лист с потрепанными краями и понимаю, складывали его неоднократно. Полосы пересекаются и почти полностью стирают части изображения. На видавшем лучшие времена полотне, проступают пометки в виде крестов, кругов, квадратов, треугольников и вопросов. Не сложно догадаться, что карту метили в разное время, разные люди. Это легко понять по чернилам и почеркам, подписывающим тут и там короткую информацию: полностью сгорело, чудовища, мост разрушен, банда и прочее. Доморощенные картографы не заботились о красоте и правильности написания слов. Нахожу взглядом Беллингем – место, где я нахожусь. Читаю названия ближайших населенных пунктов и это мне ничего не дает. Я никогда ранее здесь не бывала.

– Что значат эти пометки? – спрашиваю я, указывая пальцем на название города, обведенное в круг.

– Круг – живые города или поселения, в которых находятся живые люди рядом с ними. Квадрат – мертвые города, – поясняет Дилан, указывая на название, обрамленное ровными полосами. – Сейчас мы в одном из таких.

– Что значит – мертвые города? – спрашивает Мишель. Она всю ночь плохо спала, ворочалась и тихо скулила. Не так уж все нормально с ее ранением, как она пытается показать на людях. К тому же, вчера нам уже объяснили про мертвые города, и Мишель внимательно слушала, а теперь снова задает вопрос. Неужели боль мучает ее настолько сильно, что подруга пропустила такую важную информацию мимо ушей?

– Здесь нет никого. Люди, чудики, все ушли отсюда. Последний, кто проходил по городу, делал пометку. Но нужно держать в голове, что все может измениться, и полностью доверять карте не стоит, но по большей части все совпадает, – заканчивает Дилан и делает пометку прямо рядом с прямоугольником, который показывал последним, рисует круг немного правее и подписывает Луч.

– А вопрос что означает? – спрашиваю я, бросив взгляд на Элеонору, которая кудахчет над Арчи, она чуть ли не с ложки готова его кормить. Предполагаю, что они родственники. Точно не мать и сын, потому что называют друг друга по именам. Тетя и племянник? Возможно.

– Мы пока еще не заходили ни в одно поселение со знаком вопроса, – отвечает Дилан, проследив по пути моего взгляда, который уже во всю разглядывает Луизу. Она кажется спокойной и расслабленной, штопает носок, периодически сдувая с лица прядь волос.

– Треугольник – опасное место, – сообщает Дилан, и я перевожу внимание на него. Пару мгновений он с интересом глядит мне в глаза, отчего становится неуютно. Он только что спалил, как я пялилась на его девушку.

– Где вы взяли эту карту? – прищурившись, спрашивает Мишель, и Дилан плавно поворачивается к ней.

– Позаимствовали, у особо доверчивого человека, – отвечает он.

– Украли, – будто обвиняя замечает Мишель.

Складывается ощущение, что Дилан задумался, а потом отрицательно качает головой и произносит:

– Мы предпочитаем так не говорить.

– Но это не меняет сути.

– Это меняет наше отношение к происходящему, этого достаточно. – Дилан переключает внимание на карту.

Рита, все это время опустошающая рюкзаки, для скорого обыска города, тяжело вздыхает и рассказывает:

– Неизвестно, сколько владельцев у этой карты было. Записи на обратной стороне велись разными людьми. Скорее всего ее часто крали, теряли, обменивали. Владельцы умирали за нее – это факт. Для скитальцев, таких же, как мы, она необходима. Не вариант просто идти и наугад заезжать в города.

Вглядываюсь в цепочку точек, которую перекрывают пять крестиков.

– А это что? – спрашиваю я и повергаю этим вопросом всех в уныние. Да что ж такое-то. Перевожу взгляд с Дилана на Луизу, Риту, Дока, и дальше по всем, кто входит в число команды. На их лицах скорбь. Я уже и сама знаю, что произошло в местах выделенным крестом.

Луиза отвлекается от созерцания бумаги и переключается на меня.

– Точки – это путь, который мы прошли. Крестами выделены места, где мы потеряли кого-то из близких, – прохладно сообщает она и шумно сглатывает горечь утраты, о которой я ей только что напомнила.

– Мне жаль, – говорю я, смотря Луизе четко в глаза.

– Когда-нибудь мы вернемся за ними, – обещает она. – Вернемся и похороним нормально. Поставим плиты и выбьем на них имена.

Сказав это, Луиза разворачивается и уходит из комнаты. Мы с ней и так особо не ладим, а теперь я не специально, но надавила на ноющую рану.

– Вот тут, – указывает Дилан на один из крестов. – Она оставила брата. Его разорвали слепые чудики.

Через десять минут Дилан аккуратно складывает карту и убирает ее. Все это время я могу думать только о том, что история Дилана далека от меня, но она максимально близка к Луизе. У них общий путь потерь и побед.

Мы с Леей помогаем Мишель уйти в нашу комнату. Тетя остается там же, а я возвращаюсь в помещение, которое без лишней подготовки стало местом переговоров и принятия решений по дальнейшим действиям. В зале уже собрались Бобби, Луиза, Арчи, Рита и Дилан. Они расфасовывают оружие по карманам, Арчи перетряхивает поношенные пустые рюкзаки. Насколько я поняла, Док остается с Эриком, а Элеонора вообще крайне редко выходит на вылазки.

Так и хочется вернуться обратно в комнату, лечь и пожалеть свое ноющее плечо, но я остаюсь на месте, несколько бесконечно долгих секунд наблюдаю за слаженной работой команды и решаюсь.

– Я иду с вами, – произношу как можно увереннее.

Я была бы рада остаться в квартире и не рисковать собой, но мне ясно дали понять, что каждый, кто находится в команде, должен приносить пользу. Пока никто из моей троицы и близко к этому не подошел. Единственная, кто может быть полезен в нынешних реалиях – я. Кроме этого мне нужно многому научиться. Сейчас я как ребенок, который только что пришел в первый класс и не понимает, что произойдет после звонка. Луч лишил меня возможности адаптироваться, придется обучаться по ускоренной программе. Неделя за год. В этом случае у меня появится возможность выжить.

– Это необязательно, – говорит Дилан, не глядя на меня. А вот брови Луизы взлетают вверх, и она тут же спрашивает:

– Почему это необязательно?

Не даю Дилану шанса ответить и объясняю:

– Мы не будем болтаться на вашей шее. Я иду, чтобы помочь.

На самом деле я иду не только за этим. Мне необходимо перенять у них все, что они умеют. Как передвигаться по мертвым городам, как заметать следы, чтобы никто не понял, что я была в том или ином месте. Мне жизненно необходимо научиться выживанию: стрельбе, как найти еду, медикаменты и одежду, что делать, если встречу кого-то и так до бесконечности. Сидя в квартире, этому не научишься. Оставаясь в защищенных стенах, я только больше буду раздражать участников команды, а враги мне не нужны. Один и так на хвосте висит, новыми обзаводиться не желаю.

Дилан берет один из рюкзаков с пола и бросает его мне, ловлю и тут же вскидываю взгляд.

– Идешь со мной, – приказывает Дилан. – Луиза, ты с Бобби, проверьте север города. Арчи и Рита, на вас восточная часть. Надеюсь, сегодня нам повезет.

Чертова Луиза снова подходит к Дилану, чтобы подарить ему поцелуй на прощание, мысленно закатываю глаза, а в реальности слежу за каждым ее шагом. К счастью, в этот раз Луиза целует его в щеку и, развернувшись на пятках, уходит прочь. Бобби идет следом, таща оба рюкзака. Арчи и Рита удаляются за ними.

– Пистолет где? – спрашивает Дилан.

– За поясом, – признаюсь я. Мне спокойнее когда оружие под рукой. Не факт, что я попаду в нападающего, но это уже второстепенно.

– Мы пойдем в сторону центра города. Наша задача найти все, что только может нам пригодиться, и принести добытое к машинам.

– Например, что? – уточняю я, чтоб не тащить какую-нибудь хрень в виде поварешки или куклы Барби.

– Медикаменты, даже если они просрочены. Оружие, если повезет. Консервированная еда, крупа, обувь, одежда, топливо, зажигалки, спички, фонарики, нитки, скрепки и прочее. Все, что может пригодиться, – Дилан перечислил все это, не глядя на меня. Оборачивается. – Октавия, ты можешь остаться в квартире. Тебе необязательно идти.

– Еще как обязательно. Мы втроем не будем обузой. Лея не может ничем помочь, Мишель временно тоже. Поэтому…

– Ты можешь остаться, – с нажимом повторяет он и, кажется, сердится на меня.

Отрицательно качаю головой и задаю вопрос:

– Если мы кого-то встретим? Что делать тогда?

Пару ударов сердца Дилан гипнотизирует меня взглядом. Кажется, будто сейчас он скажет, что я никуда не иду и остаюсь сидеть здесь. К счастью, этого не происходит, и Дилан сообщает:

– В мертвом городе это почти невозможно. Но если кого-то встретим, то действуй так, как скажу я. Держись позади и не высовывайся.

– Как скажешь.

Отступаю на шаг, натягиваю лямки рюкзака на плечи, задеваю раненое, но даже не морщусь, ведь Дилан не отводит от меня внимательного взгляда.

– Я на минуту к Мишель и Лее, – бросаю я и быстро скрываюсь в соседней комнате.

Подруга лежит на кровати, а Лея сидит на полу рядом.

– Я все слышала, – произносит Мишель и пытается принять сидячее положение. Морщится и мычит. Один из осколков резанул не только по мышцам, но и дотянулся до сухожилия. Оно не разрезано полностью, но надорвано так, что если Мишель попытается бежать и сильно нагрузит ногу, то сухожилие разорвется. Я этого боюсь так же, как и смерти. Мишель нужна мне живой и невредимой.

– Ухожу вместе с командой Дилана, – сообщаю я, стараясь не акцентировать внимание на боли подруги.

– Ты с Диланом уходишь, – поправляет меня Мишель.

– Так распределили. Я не выбирала себе напарника.

– Я даже знаю, кто выбрал, – недовольно бубнит Мишель. – Будь осторожна.

– Вы тоже. Док осматривал тебя?

– Да. Все нормально.

Другого ответа я и не ожидала. Не помню, чтобы Мишель вообще жаловалась на что-то. Прощаюсь и выхожу из спальни, тихо притворив дверь. В соседней комнате расположились Док и Эрик. Второму очень нужен уход первого. Эрик в лихорадке, по словам Дока, он потратил на него оставшийся парацетамол.

Чувствую, что усталость от прошлых дней никуда не ушла. Всю ночь я плохо спала, не только из-за стонов Мишель, сколько из-за себя. Мне было жарко, а потом становилось холодно. Списав это на эмоциональный стресс, я перестала концентрироваться на своем самочувствии. Сейчас есть дела важнее, которые требуют моей полной концентрации. Пожалею себя как-нибудь потом.

Дилан уже стоит у выхода из квартиры и общается с Элеонорой. Впервые вижу в ее руках оружие. Она держит его уверенно и с внимательным выражением лица, кивает на каждое слово Дилана. Он оборачивается и заметив меня, тут же отдает приказ:

– Пошли.

И я иду. Снова иду за ним, как будто никогда и не было предательства. Как будто он никогда не бросал меня.

Выхожу из здания и как можно тише прикрываю за собой дверь. Солнечная погода и практически полное отсутствие ветра не способствуют успокоению, ведь город мертв. Смотря на обтянутые зеленью машины, мусорные баки, киоски становится не по себе. Я будто нахожусь не в реальности. За восемнадцать лет жизни до прихода тумана я видела многие города, и все они были другими. Толпы людей шли на работу, дети звонко смеялись, велосипедисты и бегуны разбавляли обычную атмосферу. Рекламные баннеры, звуки музыки из проезжающей машины. Города гудели, как рой пчел. Взамен этому пришли тишина и туман.

Ничего подобного больше нет. Сколько должно пройти времени, чтобы человечество вернулось к тому, что мы потеряли? Знаю одно – это будет не при моей жизни. Я этого уже не застану. Удел моего поколения – существовать на руинах прошлого, надеяться на будущее и пытаться выжить.