Бодро попрыгав по кочкам, выезжаем на шоссе. Две полосы в одну сторону, две в другую, между ними отбойник, затянутый зеленью. На нашей стороне практически нет преград, а вот на встречных полосах уйма брошенных когда-то машин. Целое кладбище. На многих распахнуты дверцы, пыль и грязь уже давно осели на них и стали частью конструкции. Туман скрывает, насколько далеко простирается дорога, но с каждым пройденным метром становится понятно, когда-то это шоссе стало адом для тысяч людей.

Выстрелов и присутствия Кая больше нет. Страх от столь скорой встречи с ним не прошел бесследно. Руки дрожат, дыхание сбилось из-за бега, а мысли настойчиво возвращаются в поле с крестами – там по мнению Кая мне самое место.

– И долго мы будем играть в молчанку? – спрашивает Дилан, не отрывая взгляда от дороги. В некоторых местах асфальт пошел трещинами, более глубокие Дилан объезжает, по мелким проносится с ветерком. Слева на дорогу уже выползла трава и желает затянуть все полотно зеленью.

– Мне нечего сказать, – как можно более спокойно отвечаю я.

– А мне – есть.

– Я не хочу это слышать.

Дилан тяжело вдыхает. Вижу, насколько крепко его пальцы сжимают руль. Бросив косой взгляд, замечаю, как кадык ходит вверх-вниз. О чем нам разговаривать? Вести беседы о прошлом я не намерена.

– Значит, ты вышла замуж, – неожиданно произносит Дилан.

Вот об этом он хочет поговорить? Совсем сдурел?

– У тебя на личном фронте тоже не засуха, – парирую я, вспоминая его лобзания с Луизой.

Мы снова замолкаем. Смотрю в окно и мысленно даю себе подзатыльник. С чего я веду себя так, будто Дилан должен оправдываться передо мной за свою личную жизнь? Он всегда был бабником и даже конец света это не изменил.

– Допустим, ты не готова говорить про то, что было… – начинает Дилан.

– И слушать, – перебив его, дополняю я.

– И слушать, – устало соглашается он. – Но нам нужно обсудить то, что на нас нападают твои родственники. Жду объяснений, – отрывисто заканчивает Дилан.

Объяснить стрельбу я должна. Из-за меня трое ранены, в том числе и Мишель, надеюсь, с ней все впорядке. С этим спорить я не могу. Да и вообще, что бы Дилан ни сказал, мне хочется ответить колкостью. Этот этап мы уже проходили в прошлом и снова к нему пришли. Вечный бег по кругу.

Как объяснить появление Кая? С чего начать? Все упирается в случившееся на острове. Не брось Дилан меня там, то я бы никогда не встретила Рэндалла и его брата. Мне бы не пришлось травить, лгать, сбегать, гробить машины Луча и связывать Кая. И тогда не было бы стрельбы и ранения Мишель.

Все как-то сложно.

– Я перешла дорогу Каю, и теперь он хочет моей смерти, – будничным тоном сообщаю я.

Краткая версия почти шести лет моей жизни – одно предложение. Докатилась.

– Рита рассказала, что вы испортили у них весь транспорт. На чем он приехал? – спрашивает Дилан.

– Вы все друг другу рассказываете? – недовольно уточняю, будто Рита не имела права делиться информацией о побеге.

Дилан бросает на меня короткий взгляд и серьезно отвечает:

– До твоего появления у нас друг от друга не было секретов.

Ну уж извините.

Все такие честные, правильные, дружные… аж тошно. Какого черта Дилан вообще упрекает меня? Он даже никому не лгал, просто не поделился тем, что мы с ним были когда-то знакомы.

Решаю не возвращать брошенный на мою сторону поля мяч и отвечаю на ранее заданный вопрос:

– Испортили все машины, кроме одной. На ней, видимо, Кай и приехал.

Дилан кивает и около минуты молчит. Лея продолжает разговаривать с Шерстяным. Напряжение, которое витает в воздухе, душит всех присутствующих. Хотела бы я сейчас оказаться на месте Арчи и ехать в одной машине с Доком, а не вот это вот все.

– Он не причинит тебе вреда, – спокойно произносит Дилан, объезжая особо большую трещину на асфальте. – Не бойся Кая.

Кошусь на него так, будто впервые увидела.

– Ты-то откуда знаешь? – спрашиваю я.

Дилан отвлекается от дороги и переводит на меня взгляд. Всего на одно мгновение, но этого достаточно, чтобы понять. Передо мной больше не тот парень с острова. Это мужчина, уверенный в своих силах. Но вся проблема в том, что Дилан не знает о моей жизни абсолютно ничего. По сути, он только что дал обещание, о котором я не просила. Для чего? Чтобы в очередной раз не сдержать его?

Чтобы увести разговор от себя, перевожу его в другое русло.

– Док сказал, что вы ищете Одинокого Волка. – Первая мысль, которая пришла на ум. Ведь если нам приходится разговаривать, то я выбираю сказку, которая ко мне не имеет никакого отношения.

– Все верно.

– Думаешь, он существует?

Дилан резко тормозит, Шерстяной на заднем сиденье шипит от недовольства, Лея вскрикивает.

Машина останавливается посреди дороги, Дилан медленно поворачивается ко мне лицом.

– Все ищут Одинокого Волка, чтобы он подсказал местоположение базы номер девять, говорят, что там можно сносно жить, но никто, кроме Волка, не знает, где она находится. – Взгляд Дилана меняется, он будто злится. На меня или на ситуацию – неизвестно. – И только я, как идиот, искал Волка, чтобы он помог мне найти тебя… Да. Я верю, что он существует, ведь иначе выходит, что я годами хожу по земле просто так.

Прожигаем друг друга упрямыми взглядами. У каждого своя правда и верить в чужую никто из нас не собирается.

– Не кипятись, – прошу я.

– Серьезно? – спрашивает Дилан и поворачивается вполоборота ко мне. – Я искал тебя годами, а когда ты волшебным образом появилась на пороге вагона, то резко сделала вид, что не знаешь меня. Какого черта, Октавия?

Внутри закипает очередная порция гнева. Он требует от меня ответов? Серьезно?

– Ты бросил меня, – напоминаю я и вспоминаю про пистолет за спиной. Главное не разозлиться настолько, чтобы воспользоваться им.

– Нет, – почти рычит Дилан. – Я тебя не бросал.

– Ты уплыл на корабле? – спрашиваю я, а тем временем камень в груди настолько вырос, что дышать стало тяжело.

– Да.

– Но обещал не оставлять меня там. Оставил!

– Октавия…

– Бросил! Обещал не бросать и бросил.

– Октавия…

– Я искала тебя. Меня чуть не убили чудики, я голодала, но продолжала искать. А ты, видите ли, слинял с военными и жил себе припеваючи. Знаешь что? Я надеялась найти твое тело, чтобы знать, что ты не бросил меня и не стал спасать свою шкуру, позабыв обо мне! – кричу я и сжимаю пальцы в кулаки. – Ты, – тычу пальцем Дилану в грудь, – бросил… меня.

Не уверена, что Дилан вообще понял, о чем я кричала. Эмоции настолько взяли верх, что я даже не пыталась донести до него всю боль, которую испытывала. Я просто говорила словами человека, которого ранили и оставили умирать.

Во взгляде Дилана больше нет злости. Там ничего нет. Он смотрит будто сквозь меня. Мысли увели его в воспоминания? Или он пытается понять, что я только что сказала? Если честно, я уверена в том, что никто не сможет почувствовать ту боль, что испытывала я. Это невозможно передать словами. Их еще не придумал ни один писатель или поэт. Я основательно привязалась к Дилану, видела в нем не просто друга, который вернулся ко мне после подросткового недопонимания, я видела в нем часть себя, которой мне не хватало. Не хочется признаваться, но без него я как будто перестала быть собой…

– Прости, – неожиданно мягко шепчет он. – Если тебе проще думать, что я бросил тебя, то считай так.

Он отворачивается, и машина снова трогается с места. Оставшуюся часть дороги едем молча. Лея пару раз задает мне вопросы, отвечаю на них и на этом все. В салоне висит запах недосказанности и претензий, боли и растерянности. Не только с моей стороны, но и со стороны Дилана.

Стало ли мне легче? Вообще нет.

– Почему ты сделала вид, что мы не знакомы? – спрашивает Дилан.

– Растерялась, – признаюсь я. – Оставим все как есть, я не могу больше жить в прошлом.

И это чистая правда. Я устала нести боль, нанесенную Диланом, она разрушает меня, делает агрессивной.

– Как скажешь.

– Мы надолго с вами не задержимся, – говорю я, смотря в боковое окно. – Как только Мишель поправится, мы уйдем.

Дилан никак не комментирует мое заявление. Скорость машины снижается, и из пелены тумана вырисовывается табличка с названием города – Беллингем.