— Я?

Пришлось постараться, чтобы в голосе звучало искреннее удивление. Кому могло прийти в голову, что я имею к этому всему хоть какое-то отношение? Вот что должно было быть написано у меня на лице… И вот уверена — так оно и было. Уж что-что, а состроить невинный вид я всегда хорошо умела! Полагаю, что этим искусством в совершенстве владеют все блондинки.

Но тут что-то пошло не так. Магистр Монтевер не проникся, он смотрел на меня с таким выражением, с каким смотрят на ребенка, пытающегося убедить взрослых, что варенье из шкафа выбралось само и само же куда-то делось, а он вообще был в другой комнате.

— Дорогая Синтия Верест, — произнес он ледяным тоном, — не надо делать из меня идиота.

Я открыла было рот, чтобы возразить: мол, ничего не знаю, гуляю перед сном, лекари советовали от бессонницы, но он не дал мне произнести ни звука.

— Связь между вами и этим призраком настолько сильная, что для ее обнаружения не нужны даже артефакты. Опытному магу она видна невооруженным глазом. А у меня, поверьте, глаз наметан.

Вот же нашелся тут опытный на мою голову! Ну и что теперь делать? Отпираться уже просто глупо. Выражаясь образно, банка с вареньем опустошена, а у меня все лицо перемазано липкими ягодами. И любое мое вранье только ухудшит положение.

Щеки пылали, уши горели. Стыдно было так, что хотелось провалиться сквозь землю. Не поднимая взгляда, я начала каяться.

— Я… Я была так уверена в том, что правильно все рассчитала… и провела ритуал, — сказала шепотом. — Хотела доказать, что вы неправы и формула верна… Собиралась призвать фамильяра, а вместо него призвалось… вот это. Потому что в расчетах была ошибка…

Магистр Монтевер прикрыл глаза и медленно, очень медленно вдохнул и выдохнул. Это он зачем? Пытается успокоиться, чтобы не испепелить меня на месте? Тогда правильно делает — испепелять студенток у нас в академии не принято, даже если они творят такую вот дичь…

Когда он снова на меня посмотрел, он, кажется, был спокоен… Ну почти…

— Вы хоть понимаете, что могло призваться? — спросил он, и голос его звучал опасно тихо. — Не вот это недоразумение, а вообще что угодно! Демонические сущности, неуправляемые твари из потусторонних миров. Да вас могли растерзать на месте!

По спине пробежал ледяной холод. О таком исходе я как-то не подумала… Напротив — до этого момента вообще искренне считала, что на меня свалились все несчастья мира — в лице одного призрака. А теперь перед внутренним взором проносились ожившие картинки из учебников, те самые неуправляемые твари из посторонних миров. В моем воображении они выглядели куда страшнее чем на страницах, раззявили зубастые пасти, плевались огнем и молниями, царапались длиннющими когтями…

Бр-р!

Я нервно сглотнула.

— Ну, значит, мне повезло… Призрак, который пристает к людям и ругается, — это, выходит, еще неплохой вариант?

— Да просто отличный! — разве что не зарычал он. А потом начал выговаривать не хуже того призрака: — Вы самое ужасное, самое неумное и нерадивое создание, которое я только встречал! Ваши знания не просто нулевые, они представляют из себя отрицательную величину! Рядом с вами даже я глупею! Вы хоть что-то читали по своей специальности?

Вообще-то читала, и не так уж и мало! А уж в последние дни и вовсе только тем и занималась! Но внутреннее чутье подсказывало мне, что сейчас не время об этом говорить — вопрос явно был риторическим.

— Уверен, что нет! Потому что если бы читали — знали бы: пока между вами и каким-то непонятным потусторонним призраком существует такая сильная связь, заниматься призывами вам просто опасно!

Я слушала его и чувствовала, как внутри разрастается холодная, липкая пустота. Про связь с тем, что призвано и при этом не отправлено назад и не развеяно, я читала как раз сегодня — правда автор так сложно изъяснялся, что понять его было почти невозможно… Но да, именно на этом принципе основана привязка фамильяров. А вот про то, что при такой «несанкционированной» привязке нельзя никого призывать… Нет, про это не слышала.

Только вот…

— Но я как раз читала! — воскликнула я. — Это все ненадолго! Через неделю эта связь станет слабее, а потом и вовсе исчезнет. Можно же все перенести. Ну мою практику… Времени-то пока хватает! Еще даже не все разъехались к месту прохождения, занятия идут пока еще. Подумаешь, призову фамильяра через две недели, когда связь ослабеет… И время на практику останется. Все еще можно успеть.

Мне казалось, что это отличный выход.

Магистр Монтевер посмотрел на меня так, будто я предложила разобрать академию по кирпичику и перенести на новое место.

— Какое через две недели! — возмутился он. — Через две недели профессор Арелони вернется из отпуска. Моя работа в качестве преподавателя на замену должна на этом закончиться. А ваша практика уже вписана в мой рабочий план!

— И… что это значит?

Честно говоря, в планах преподавателей я не очень разбиралась, и вообще понятия не имела, как там у них устроена работа.

— Это значит, — ответил он мрачно, — что я не смогу покинуть академию, пока полностью не отчитаюсь по плану. И если вы не пройдете практику, мне придется торчать здесь дольше запланированного.

Магистр скрестил руки на груди и окинул меня взглядом, полным такого ледяного негодования, что мне захотелось стать невидимкой.

— А мне, знаете ли, совершенно не хочется здесь задерживаться. Студенты-недоучки, которые не берут себе труда даже выучить необходимый материал, не говоря уже о том, чтобы узнать что-то дополнительное, — это вовсе не те, на кого я намерен тратить свое время. Есть у меня дела и поважнее!

Ох, вот же влипла я в историю!

— И что же теперь делать? — спросила я тихо.

Магистр Монтевер вздохнул тяжело и, как мне показалось, обреченно.

— Прежде всего — не нарушать дисциплину. По крайней мере, в присутствии преподавателя. Прямо сейчас вы должны быть в своей комнате и спать, вот и отправляйтесь туда! А решение я приму завтра.

Он развернулся и зашагал прочь, даже не оглянувшись. Я осталась стоять, глядя ему вслед и чувствуя себя так паршиво, как не чувствовала, наверное, никогда в жизни. Даже, когда услышала от Дейвана, что он считает меня лишь временным развлечением, было не так ужасно. Тогда была злость — острая, спасительная. Да и момент, когда плащ Дейвана хлестнул его по щеке, я вспоминала не без удовольствия. А сейчас оставалась только усталость и чувство собственной никчемности.

Сама ведь во всем виновата.

Я медленно побрела обратно к общежитию. Луна спряталась за тучи, и двор академии погрузился в темноту. Только редкие фонари отбрасывали на мокрые камни дрожащие желтые круги.

И вдруг прямо над ухом раздался тихий, ехидный шепот:

— Недоучка… И ябеда к тому же!

Я резко обернулась. Никого. Пустой двор, мокрые камни, темные окна корпусов. И призрака-сквернослова вроде бы рядом нет…. Я помотала головой и ускорила шаг. Неужели послышалось? Ну да, если не спать ночами, такое может случиться

— Криворукая и неумная… — прошелестело слева, и я дернулась в сторону, едва не поскользнувшись на брусчатке.

И снова рядом не было абсолютно никого, только ветер гулял между корпусами.

— Гроза учебников… — донеслось уже справа, с издевательской, почти ласковой интонацией. — Звезда ритуальных провалов…

Я замерла на месте, сжав кулаки.

— Бестолочь магическая… — шепнули над самым ухом, и я снова обернулась — быстрее, чем в прошлый раз.

Но призрак — теперь я уже не сомневалась в том, что это он — успел исчезнуть.

— Ходячая катастрофа… — хихикнуло за спиной.

Но я уже не вслушивалась.

— Старый дурак, которому больше делать нечего, только летать и ругаться! — парировала я. — Ну ничего, завтра магистр что-нибудь придумает, и отправит тебя туда откуда явился!

Нет, красавчик магистр не вызывал у меня никаких теплых чувств, и вообще он надменный и неприятный! Но очень уж хотелось, чтобы кто-то за меня вступился…

Кажется, призрак что-то ответил, но я уже не вслушивалась — торопливо зашагала к общежитию. На цыпочках прокралась мимо все еще храпящей госпожи Модесты, поднялась по лестнице и проскользнула в свою комнату. Лейси спала, свернувшись калачиком, и даже не пошевелилась, когда я закрыла дверь. Я разделась и рухнула на кровать, кажется, даже не расстелив ее как следует.

Уснула мгновенно — просто провалилась в темноту, как в омут.