После занятий я стояла перед магистром Монтевером, переминаясь с ноги на ногу и ожидая приговора. Говоря откровенно, я уже была готова к чему угодно — от дополнительных отработок до вызова к ректору. Последнего, разумеется, я предпочла бы избежать, да и без первого прекрасно бы обошлась…

Но к тому, что сказал магистр, оказалась не готова совершенно.

— Вызов фамильяра состоится по плану, — произнес он, глядя куда-то в стену за моим плечом. — Сегодня, можно будет приступить сразу после обеда.

Я уставилась на него во все глаза.

— Уже?! — вырвалось у меня. — То есть ждать хотя бы неделю мы не будем? Вы же сами говорили, что это опасно…

Магистр поморщился, будто от зубной боли.

— Ну не то что бы прямо опасно… Есть, конечно, небольшая вероятность, что что-то пойдет не так, но серьезных последствий можно не опасаться. И вообще. Для меня куда опаснее оставаться здесь дольше запланированного, — сказал с неожиданной резкостью. — Глупость, знаете ли, заразна. И к тому же у меня есть дела… за пределами академии. Я не могу ждать, пока одна нерадивая студентка разберется с последствиями собственного безрассудства.

Я проглотила обиду вместе с возмущением. В конце концов, он опять был прав. Нерадивая студентка — это я. И если он, несмотря ни на что, готов провести ритуал, — кто я такая, чтобы спорить? Раньше начну свою практику — раньше ее закончу.

— Во время призыва я буду стоять рядом, — добавил он уже спокойнее. — И лично прослежу, чтобы ничего нештатного не случилось. Переживать не о чем.

Говоря откровенно, в этом я не была так уж уверена. Но с другой стороны — он пусть и молодой, но преподаватель. Если говорит, что справится, — значит, справится. Наверное…

Мы встретились у входа в ритуальный зал. У меня засосало под ложечкой, едва я переступила порог… Неудача, постигшая меня в прошлый раз, стала какой-то уж слишком очевидной, почти осязаемой. А что если снова ничего не выйдет?

— Начинайте, — велел магистр и отошел к стене.

Я кивнула и взяла мел. На этот раз рука не дрожала. Я выводила руны одну за другой — на этот раз правильные. Знак призыва, знак подчинения, стабилизирующий контур. Каждую линию я проверяла дважды, прежде чем перейти к следующей и все равно украдкой косилась на преподавателя — все ведь правильно? Магистр молча сверлил меня взглядом. С одной стороны, это очень раздражало. С другой же — раз молчит, значит все идет хорошо.

Закончив с кругом, я встала в центр, выпрямилась и начала читать заклинание. На этот раз все было иначе. Слова лились не запинаясь, не спотыкаясь, — они будто сами складывались в нужном порядке, воздух вокруг меня густел, наполнялся теплом и светом. Я чувствовала, как магия течет сквозь меня — не пугающая, не чужая, а послушная и почти родная.

Магистр стоял неподалеку, и от его молчаливого присутствия становилось спокойнее.

Кажется, у меня все получается!

Но стоило поверить, что на этот раз все пройдет хорошо, краем глаза я заметила движение под потолком. Что-то полупрозрачное мелькнуло в пыльном солнечном луче, скользнуло вдоль балки и исчезло.

Я сбилась на полуслове.

Магистр нахмурился и бросил на меня короткий предупреждающий взгляд, и я поспешно продолжила заклинание.

А потом… Ох, я буквально забыла как дышать!

В вихре золотых иск возникло существо. Это был грифон, самый настоящий грифон — с львиным телом, орлиными крыльями и гордой головой, увенчанной острым, чуть загнутым клювом, только размером с кошку. Его перья и шерсть светились мягким золотым сиянием, будто он был соткан из солнечных лучей. Глаза — янтарные, глубокие, смотрели на мир с живой, любопытной искоркой.

Сердце замирает от восторга. Говорят, к своему фамильяру сразу начинаешь испытывать теплые чувства. Но я и представить не могла, что это будет настолько сильно. Зверек совершенно покорил меня — в один миг, с первого взгляда. Я смотрела на него, и мне хотелось плакать от счастья.

Вот же я глупая! Почему не призвала его с самого начала!

— Ну же, лети ко мне… — восторженно прошептала я.

Грифон расправил золотые крылья — с них посыпались крошечные искры, — встряхнулся, повел головой… и пролетел мимо моей протянутой руки, даже не взглянув в мою сторону. Описал изящную дугу и опустился на плечо магистру Монтеверу. Обвил его шею сияющим хвостом, потерся головой о щеку и замер, излучая глубочайшее, совершенно кошачье довольство.

Я так и осталась стоять с вытянутой рукой и открытым ртом. Происходящее категорически отказывалось укладываться в голове.

— Что… — выдохнула я. — Что это такое вообще? Почему он так себя ведет?! Так не бывает…

Мой фамильяр сбежал к преподавателю…. Разве может быть такое? Впрочем, что-то похожее писали в Сплетнике в прошлом году, кто-то из первокурсниц умыкнул чужого фамильяра. А тут забрали моего!

— Я опять все испортила… — мой голос предательски звенел от подступивших слез.

— Вообще-то, — магистр смущенно кашлянул, — скорее всего это моя вина.

Я подняла на него глаза.

Он заговорил не сразу — словно каждое давалось ему с трудом.

— В момент призыва я, вероятно, не очень хорошо думал о ваших… магических навыках. И, возможно, слишком громко думал… Видимо поэтому из двух присутствующих магов фамильяр предпочел меня.

Звучало совершенно фантастически. Я, конечно, не лучшая студентка курса, но какие-то основы знаю. Фамильяры не должны кого-то там предпочитать.

— Как он мог кого-то предпочесть?! — взорвалась я. — Это же фамильяр! Кто вызвал — к тому и идет!

— А вот тут, — магистр наконец-то посмотрел мне в глаза, — уже ваша вина. Все-таки этот ваш призрак умудрился повлиять на ритуал.

Ну конечно, призрак! Куда без него! Похоже, мне не показалось, этот мерзкий кусок протоплазмы все-таки появился, пока читала заклинание.

— Ничего ужасного он не сделал, — магистр вздохнул. — Просто… немного исказил силовое поле. И вам достался фамильяр несколько сильнее, чем то, на что вы могли бы рассчитывать. Значительно сильнее, если уж говорить прямо. И поэтому сумел обозначить свои предпочтения.

Он покосился на грифона, который все еще сидел у него на плече с видом полноправного хозяина.

— Что же теперь делать? — спросила я, и сама удивилась как жалобно прозвучал голос.

— Что делать, что делать… — проворчал магистр, потирая переносицу. — Оборачивайте в украшение, а потом усмиряйте. Все по обычному протоколу.

Сказать легко. О том как оборачивать фамильяра в украшение я знала — да и ничего сложного там не было. Нужно просто выразить намерение. Четко, от сердца, без сомнений и колебаний.

А вот с усмирением дела обстояли хуже. К такому жизнь меня не готовила, как это делать я понятия не имела. Да и как я смогу усмирить фамильяр, который сильнее меня самой?

Магистр Монтевер что-то тихо прошептал. Грифон недовольно дернул крылом, а потом нехотя, с выражением оскорбленного достоинства на морде перепорхнул с плеча магистра на мое. Когти у него оказались острыми, и он с явным удовольствием вонзил их в мое несчастное плечо. Я даже не поморщилась. Мысленно произнесла, вкладывая в это всю свою волю: «Обернись».

Золотое сияние сгустилось, стянулось в одну точку — и на моей шее повис кулон. Крошечный крылатый зверек, застывший в полете, с расправленными крыльями и гордо вскинутой головой. Он был теплым — почти горячим, как уголек, завернутый в шелк.

— Получилось! — выдохнула я, хватаясь за кулон. — Неужели так просто?!

— Ну вот видите, — сказал магистр, но уверенности в его голосе почему-то не было