Я даже не заметила, как преодолела путь от ритуального зала до общежития, а там и до собственной комнаты. В голове звучал насмешливый голос призрака и его угрожающее: «Увидимся на лекциях». Я-то уж точно предпочла бы обойтись без этой волнующей встречи. –
Лейси сидела за моим столом и с любопытством разглядывала разложенные тетради и учебники.
— Неужели решилась призвать фамильяра? — спросила она, обернувшись ко мне.
— С чего ты взяла?
Мысли витали далеко — и от этой комнаты, и от предстоящего призыва. Тут со свершившимся бы разобраться!
— Так вот же расчеты. Как раз по вызову фамильяра, — Лейси кивнула на мои записи. — Это новый преподаватель на тебя так повлиял? А говорила, совсем не нравится!
Я заглянула через ее плечо в собственный листок. Ну да, написанная моей рукой формула призыва. Та самая, которую я уже опробовала в деле, причем с катастрофическим результатом.
— Только вот тут ошибка, — добавила Лейси небрежно, ткнув пальцем в одну из строчек.
Я застыла. Разом перестала витать в облаках и вернулась в реальность.
— Где?
— Да вот же. — Она развернула лист ко мне и показала на четвертый порядок рун. — В расчете контура. Ничего серьезного, просто небольшая неточность в вычислениях.
Я в ужасе смотрела на цифры.
Значит, магистр Монтевер был прав. С самого начала прав. А я, самонадеянная дура, решила, что умнее преподавателя с многолетним опытом, и отправилась в ритуальный зал доказывать свою правоту. Ну что ж, доказала.
— Да, действительно, ничего серьезного, — повторила я за ней каким-то чужим, не своим голосом.
Лейси улыбнулась — явно довольная тем, что помогла.
— Видишь, как хорошо, что я глянула. А то неизвестно, кого бы ты так призвала.
Я сглотнула.
— Действительно, очень хорошо, что я не призвала неизвестно кого, — произнесла я одеревеневшими губами.
— Впрочем, магистр не позволил бы тебе призывать по формуле с ошибкой…
— Угу… Не позволил бы… — Кажется, я теперь только и могла бездумно повторять сказанное.
Лейси, к счастью, не заметила моего состояния. Она еще раз пробежалась глазами по моим записям, кивнула каким-то своим мыслям и отправилась к себе. А я осталась сидеть за столом.
Весь вечер и половину ночи я снова просидела над учебниками. Исправила расчеты — теперь уже по-настоящему, без ошибок и самонадеянности.
О чем я только думала! Ведь глупо же было рассчитывать, что за одну ночь можно выучить материал целого года. Все эти формулы, рунные цепочки, классификации — их вдалбливали в голову постепенно, шаг за шагом, с пояснениями и примерами. Неужели я думала, что просто пролистаю конспекты и стану специалистом по призыву.
Впрочем, сейчас я была занята вовсе не изучением пройденного. Я пролистала все учебники по призыву, которые только смогла найти, в поисках решения одной-единственной задачи. Как избавиться от призрака, которого не смогла удержать в круге? Только в моих книгах об этом не было ни слова. Похоже, авторы учебников даже не рассматривали такую возможность — видимо, считалось, что преподаватели, которые обязательно присутствуют при студенческих призывах, просто не позволят ничему подобному произойти. И уж точно они не рассчитывали, что какая-нибудь самоуверенная студентка попрется в ритуальный зал одна да еще и с неправильной формулой…
На следующий день я стояла перед кабинетом магистра Монтевера с исправленной формулой в руках. После очередной полубессонной ночи чувствовала себя выжатой как лимон — совсем не то состояние, в котором хотелось бы общаться с неприятным человеком на неприятные темы. Однако избежать неприятного разговора не было никакой возможности, так что пришлось взять себя в руки и постучать в дверь.
Магистр сидел за столом и что-то писал. При моем появлении он поднял голову и посмотрел вопросительно.
Тянуть с признанием не было никакого смысла.
— Я нашла ошибку, — сказала я, положив листок на стол.
Он даже не взглянул на бумагу. Вместо этого откинулся на спинку стула и с легкой иронией поинтересовался:
— Неужели? Ту самую ошибку, которой не было?
В другое время я бы, наверное, вспыхнула и начала спорить. Но не сегодня. Сегодня мне пришлось потупить глазки и придать лицу самое кроткое выражение, на какое я только была способна.
— Я была неправа, — произнесла я тихо. — Вы совершенно верно указали на неточность. Я перепроверила и убедилась.
Он взял листок, пробежал глазами — и кивнул.
— Что ж, теперь формула верна. Рад, что вы нашли время разобраться.
Я мысленно выдохнула. Признать его правоту было унизительно, но это меньшее из зол. Главное — чтобы никто не узнал о призраке. Никто и никогда.
Впрочем, тут у меня еще оставалась надежда. Я ведь этому полупрозрачному сквернослову не представилась. Призрак не знает ни моего имени, ни факультета, ни курса. Так что при всем желании он не сможет рассказать, кто именно виноват в его появлении.
Ну, то есть сам по себе не сможет.
А вот если его поймает и хорошенько допросит кто-нибудь из преподавателей — тогда другое дело. Нет сомнений: они найдут способ выяснить все, что только можно, о случившемся. И тогда мне конец.
Значит, выход только один: избавиться от призрака до того, как о нем узнает хоть одна живая душа. Точнее — хоть одна душа, кроме моей собственной.
— …Послезавтра, — донесся до меня голос магистра.
Я вздрогнула и подняла глаза. Оказалось, что я задумалась о своем и совершенно пропустила все, что говорил преподаватель.
— Что? — переспросила я.
— Фамильяра будем призывать послезавтра, — повторил магистр Монтевер. В его голосе слышалось раздражение. — Вы ужасно невнимательны, студентка Верест. Неужели сейчас для есть что-то важнее, чем зачет по практике?
Я вздохнула. К сожалению, есть. И это «что-то поважнее» я сама себе устроила. Своими собственными руками, мелком и полным отсутствием критического мышления.
— Нет-нет, — поспешно сказала я. — Ничего важнее практики нет и быть не может. Значит, послезавтра. Уверяю вас, я буду готова.