В ритуальный зал я заходила с некоторой опаской. Нет, я уже бывала тут, и не раз. На практических занятиях мы частенько сидели рядком на скамейках, пока преподаватели показывали плетение рун, вызывали сущностей, демонстрировали, как правильно и безопасно проводить призыв. Изредка кого-то из студентов вызывали повторить — тех, кто посмелее и поуспешнее. Я к их числу, прямо скажем, не относилась, так что сама толком никого никогда не призывала.
Но сейчас я уговаривала себя не трусить. Что такого-то? Не какой-то там сложный призыв, не высшая сущность. Всего лишь фамильяр. Обыкновенный. Их даже первокурсники призывают чуть ли не в первую неделю учебы. Правда, под присмотром опытных преподавателей… Но я-то уже не первокурсница, верно?
Я действовала по правилам. Первым делом плотно заперла дверь — уж что-что, а чем грозит вмешательство кого-то постороннего в ритуал, я отлично знала на примере своей подруги Иллори, и повторять ее ошибку мне совершенно не хотелось.
В зале было тихо и сумрачно. Свет проникал только сквозь высокие стрельчатые окна да от нескольких магических светильников, развешанных по стенам. Я достала мел и принялась чертить круг. Руны ложились на каменный пол уверенно, одна за другой, и где там магистр Монтевер углядел ошибку? Я хмыкнула про себя: никакой ошибки тут нет.
Закончив, я выпрямилась, прикрыла глаза и начала произносить заклинание. Древние слова лились медленно и тягуче. Каждый звук отдавался в воздухе легкой дрожью, руны на полу одна за другой наливались мягким голубоватым светом. Голубоватым? Я попыталась припомнить, что по этому поводу писали в учебнике. Кажется, все-таки цвет должен быть другой…
А потом в круге все пошло не так.
Свечение дернулось, пошло рябью — и вдруг прямо передо мной из воздуха соткалась полупрозрачная фигура. Это был пожилой мужчина — с бородой, взлохмаченными волосами, в помятой рубашке с расстегнутым воротом. Он висел над полом и выглядел очень недовольным.
Призрак!
— Ворона неумная! Курица общипанная! Тупица непроходимая, — таковы были его первые слова. — Что за кривой призыв! Меня чуть не растрясло по пути! Никакого уважения к загробному отдыху!
Я хлопала глазами, не в силах выдавить ни звука.
— И чего молчишь? — продолжал он своим скрипучим голосом. — Тыква недоваренная! Гаргулья облезлая! Выдра бесхвостая!
— Извините, — наконец выговорила я. — Сейчас я все исправлю.
Я лихорадочно порылась в памяти в поисках формулы развеивания. Я ведь учила ее. Точно учила. Помню, что читала ночью, но содержание будто выветрилось. В голове крутились рунные цепочки призыва, классификация сущностей, стабилизирующие контуры — а вот развеивание, как назло, ускользало.
— Ты что, меня развеять пытаешься? Ах ты гадюка линялая! Ну-ка прекрати!
Я стиснула зубы и предприняла еще одну попытку. Снова мимо.
— Так ты совсем бестолковая, — развеселился вдруг он. — Ну-ну, пробуй! Ничего у тебя не получится…
А ведь времени на развеивание призрака у меня не так уж и много…
Я поменяла тактику. Если не могу развеять — может, получится уговорить.
— Послушайте, — начала я как можно миролюбивее, — может быть, вы сами исчезнете? Добровольно? Насколько мне известно, призракам не нравится проявляться в мире людей. Вам тут наверняка некомфортно. В учебниках писали, что призракам тут холодно…
Я попыталась изобразить искреннее сочувствие.
Призрак скрестил руки на груди — жест получился на удивление живым для полупрозрачного существа.
— Ну не так уж и холодно… — Вопреки сказанному он поежился. — Максимум немного свежо. Можно и потерпеть, тем более что у меня в этом мире полно дел, и развеиваться я никуда не собираюсь. Мне бы кое с кем расквитаться… Уродцы комнатные, ошибки природы, валенки заношенные, — ругался он, теперь уже на неведомых обидчиков.
Ох, кажется, я влипла куда серьезнее, чем предполагала.
— Но вы не сможете! — воскликнула я в отчаянии. — Мы находимся в академии магии, она под защитным куполом! Порталами призраки не пользуются — значит, вы отсюда вообще никак не выйдете. И до этих своих уродцев и валенок не доберетесь!
Я ожидала, что он поймет бесперспективность своей затеи и согласится исчезнуть добровольно. Но призрак вдруг оживился — в его мутноватых глазах зажегся неподдельный интерес.
— Академия магии? — переспросил он.
— Ну да… — осторожно подтвердила я, уже чуя неладное.
— Потрясающе! — он восторженно всплеснул руками. — Я в свое время мечтал куда-нибудь поступить, учиться, узнавать что-то новое… да денег не хватило, пришлось идти работать. А теперь у меня будет куча времени, чтобы ходить на лекции!
Нет, только не это! Только не на лекции. Ведь эта зараза говорящая — он же первый же встречный аудитории разболтает, кто его призвал. И меня с позором выгонят из академии…
От страха мысли в голове вдруг прояснились. Я отчетливо — до последней руны, до последнего слова — вспомнила формулу развеивания. Вот она, вся как на ладони. Я выбросила руку вперед и громко, четко произнесла заклинание.
Призрак не развеялся.
Более того — он стал ярче. Если минуту назад он был мутным и едва-едва проявленным, то теперь я видела каждую пуговицу на его помятой рубашке и каждую морщинку в уголках глаз. Призрак расхохотался.
— Ох, ну и чучело! — простонал он, вытирая призрачную слезу. — Как таких вообще в ритуальные залы впускают? У вас тут хоть какая-то техника безопасности имеется?
Я стояла, онемев. Формула развеивания не просто не сработала — она, кажется, сделала ровно противоположное. Но ведь я ее учила! Честно учила, полночи сидела над книгами! Как такое вообще возможно?
А призрак тем временем, насвистывая веселую мелодию, пересек светящуюся границу, которая должна была удерживать его намертво и спокойно выплыл из круга… Этого вообще не должно было произойти. Ни при каких обстоятельствах.
Он не спеша поплыл к дальней стене, не касаясь пола, и, уже дойдя до каменной кладки, обернулся через плечо.
— Увидимся на лекциях, неумеха!
И исчез, пройдя сквозь стену, будто ее вовсе не существовало.
В зале повисла звенящая тишина. Я опустилась на пол, ноги просто не держали. И что теперь делать? Я понятия не имела…