На следующий день я шла к кабинету магистра Монтевера с твердой уверенностью, что готова ко всему. Ну, или почти ко всему. Формулы призыва отскакивали от зубов, рунные цепочки я могла бы начертить с закрытыми глазами, а уж классификацию сущностей помнила так, будто сама ее придумала. В общем, к вопросам я была готова. Пусть только попробует сказать, что у меня нулевые знания.

Кабинет магистра оказался под стать его владельцу — строгий, безупречный, ни одной лишней вещи. Темные деревянные панели на стенах, массивный стол с идеально ровными стопками бумаг, шкафы с книгами за стеклянными дверцами — и все это в таком порядке, что сразу становилось ясно: хозяин кабинета не терпит хаоса ни в чем.

Магистр Монтевер сидел за столом и что-то писал. На мое приветствие он едва кивнул, не поднимая головы. Я переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда же начнется опрос. Но когда он наконец отложил перо, то сказал совсем не то, чего я ждала.

— Вообще-то я хотел бы для начала взглянуть на вашего фамильяра.

Я опешила.

— На кого?!

— Фамильяра, — повторил он с расстановкой, как будто я была не самой сообразительной студенткой на свете. — Вы пришли на практику по призыву. Логично предположить, что у вас есть фамильяр. Я хотел бы на него взглянуть.

Вот это поворот. Я готовилась к каверзным вопросам, к тому, что он опять будет гонять меня по формулам, к любым подвохам — но только не к этому. В горле пересохло.

— Но у меня нет фамильяра, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я его не призывала.

Повисла пауза. Магистр смотрел на меня так, будто я сообщила, что не умею читать или никогда не слышала о существовании магии.

— Как так? — произнес он наконец. — Студентка факультета призыва — и без фамильяра? Даже те, для кого призыв не является основным профилем, обычно не отказываются от такой возможности. А уж для призывника это… — Он сделал короткую паузу, подбирая слово, и в итоге подобрал самое безжалостное: — Это просто неприлично.

Я вспыхнула. Да как он смеет! Можно подумать, я совершила какое-то преступление. Подумаешь, не призвала фамильяра — велика беда.

— Я просто не хочу фамильяра, — сказала я, с трудом сохраняя кроткое выражение лица. — Это большая ответственность. НН Фамильяр нужен тем, кто планирует связать свою жизнь с магией и строить карьеру. А мне это… не настолько интересно. Вот Иллори Риван, между прочим, лучшая студентка курса, — и она тоже прекрасно обходится без фамильяра.

Я думала, что этот аргумент его убедит. Иллори действительно была лучшей, ее ставили в пример преподаватели, и уж если она могла обойтись без фамильяра, то и мне можно.

Но магистр Монтевер только усмехнулся уголком рта.

— У вас устаревшие данные. Иллори Риван уже несколько месяцев как призвала себе фамильяра. И, надо заметить, весьма серьезного.

Иллори призвала фамильяра? А мне ничего не сказала? Хотя да, мы же теперь не живем в одной комнате, и виделись мы в последнее время не так часто — у нее своя жизнь, у меня своя. Но все равно было немного обидно. Подруга называется!

Впрочем, сейчас это было не главное. Главное — магистр смотрел на меня, явно ожидая, что я скажу что-то в свое оправдание.

Мне, конечно, очень хотелось сказать, что все эти магические высоты мне совершенно неинтересны. Что я вообще планировала удачно выйти замуж и забыть о призывах как о страшном сне Только вот мечты об удачном замужестве благополучно накрылись медным тазом. А зачтут мне практику или нет теперь зависит исключительно от человека, который сидит передо мной. И ссориться с ним было бы очень, очень плохой идеей. Особенно сейчас, когда мои дела и без того хуже некуда.

Поэтому я одарила магистра самой милой улыбкой, на какую только была способна.

— Да-да, вы совершенно правы, — проговорила я с готовностью, которой сама от себя не ожидала. — Отказаться от фамильяра было моей большой ошибкой. Я обязательно это исправлю Например, после практики?

— До практики, — хмуро сказал магистр, давая понять, что моя хитрость не удалась. — Прямо сейчас распишите формулу призыва фамильяра. Я посмотрю, готовы ли вы вообще кого-то призывать.

Готова ли я? Да я эту формулу знаю как свои пять пальцев. Я столько раз ее переписывала за прошлую ночь, что она мне, наверное, будет сниться в кошмарах.

Перо так и летало по бумаге. Я выписывала все шаг за шагом: подготовка круга, активация рун, последовательность заклинаний, меры предосторожности. Руны выводила особенно тщательно — пусть полюбуется, какие у меня «нулевые знания». Закончив, я с чувством глубокого удовлетворения подвинула лист к нему.

Магистр взял его, пробежал глазами — и вернул.

— Здесь ошибка, — сказал он.

Я замерла.

— Где?

— Вы хотите, чтобы я и ошибки искал за вас? Нет уж, ищите сами.

Я несколько раз пробежалась взглядом по листку.

— Здесь нет ошибки, — сказала я твердо. — Все написано верно.

— С такой ошибкой в формуле вы никого не призовете. Или, что еще хуже, призовете нечто совсем не то, что вам нужно. А без фамильяра я вас до практики не допущу.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня тем самым взглядом, который я уже успела возненавидеть.

— Ошибку можете искать хоть до следующего года. Время у вас есть.

До следующего года? Ну уж нет. Этого я допустить не могла. Тем более что я была абсолютно, стопроцентно уверена: никакой ошибки в моей формуле нет. Я выучила эту рунную цепочку наизусть. Я могла бы начертить ее с закрытыми глазами, вверх ногами и в полной темноте.

— Можете идти, — сказал он холодно и вернулся к своим бумагам.

И тогда я приняла решение.

Выйдя из кабинета, я не пошла ни в столовую, ни в общежитие. Вместо этого я прямиком направилась в административное крыло, к секретарю. Пусть магистр Монтевер говорит что хочет. Я докажу ему, что он неправ. Докажу самым простым и очевидным способом — просто возьму и призову фамильяра. По своей формуле. Прямо сегодня.

— Профессор Арелони должна была оставить для меня запрос на самостоятельный призыв. Прямо перед отпуском.

Секретарша долго перебирала бумаги и в результате только развела руками:

— Никакого запроса нет

— Не может быть! Она точно говорила, что оставила. Может, забыла перед отпуском? Или тут потеряли Ох, что же мне делать? Если я не выполню ее задание! Ох, даже думать не хочу, что она мне устроит, когда вернется

Мои глаза наполнились слезами.

Секретарь смотрела на меня с сомнением, но потом сдалась.

— Ладно, сделаю, так и быть. Разрешение будет готово через час.

— Спасибо, спасибо вам огромное!

Я ликовала. Представляла, как завтра явлюсь к магистру Монтеверу с фамильяром на цепочке и скажу: «Вы ошибались. Ошибки не было». И он будет вынужден признать мою правоту!