В столовую я уже не успевала — и это было вдвойне обидно. Вот так в одно утро остаться без парня и без кофе с булочками — это уже чересчур!

Я обреченно шла к аудитории. Настроение было такое, что хоть ложись и помирай. Дождь за окном наконец стих, но легче от этого не становилось.

У доски объявлений толпились студенты — гудели, вытягивали шеи, тыкали пальцами в свежий лист. Я подошла скорее за компанию, чем из настоящего любопытства, — и замерла. Вывесили расписание на нашу первую практику — кто из студентов куда отправится. В графе напротив моей фамилии зияла пустота.

Я моргнула, провела пальцем по строчке, будто это могло что-то изменить. Разумеется, ничего не изменилось: пустой квадратик. У всех остальных значились места практики — кто-то ехал на раскопки, кто-то в исследовательские лаборатории, кого-то пристроили в городские магистраты. Даже те, кто учился заметно хуже меня, получили хоть какое-то распределение. А меня не взяли никуда, даже в самую непрестижную дыру, куда обычно сплавляют тех, на кого всем наплевать.

Я стояла, глядя на пустую графу, и чувствовала, как изнутри поднимается новая волна горечи. Конечно, по сравнению с тем, что я узнала сегодня о Дейване и наших с ним отношениях, это была сущая ерунда, неприятное недоразумение — не более. Но все равно обидно. Такое чувство, что этим утром судьба решила хорошенечко надо мной поиздеваться.

С этой невеселой мыслью я поплелась в аудиторию.

Когда в шумную аудиторию вошел преподаватель, я, как и все, на пару секунд забыла дышать. Нет, «Сплетник» не соврал — да когда вообще он врал! — магистр Эрдан Монтевер действительно оказался таким красавчиком, что хоть портрет пиши. Высокий, темноволосый, с квадратной челюстью и холодноватым взглядом серых глаз. А ямочки на щеках делали его совершенно неотразимым. Двигался он плавно и хищно, будто большой черный кот на охоте.

Девчонки отреагировали мгновенно. Глазки засверкали, улыбки расцвели — арсенал женских чар был приведен в полную боевую готовность. Я бы, наверное, тоже присоединилась к общему оживлению, если бы не сегодняшнее утро. Но мне было не до красавчиков. Спасибо, хватило уже.

Магистр Монтевер прошел к преподавательскому столу, обвел аудиторию долгим оценивающим взглядом — и без всяких предисловий начал опрос.

И тут стало не до шуток.

Он гонял нас по самым сложным темам, которые мы проходили за год. Вопросы сыпались один за другим — быстрые, каверзные, требующие не просто заученных формул, а настоящего понимания. Я и опомниться не успела, как он вызвал уже пятого или шестого студента. Почти все сыпались. Кто-то краснел, заикался и умолкал на полуслове. Кто-то пытался выкрутиться, но магистр тут же задавал еще более сложный вопрос — и бедняга окончательно тонул. Девчонки, которые только что мечтательно вздыхали, теперь вжимались в стулья и молились, чтобы их не вызвали.

Меня он спросил трижды. И я не ответила ни на один вопрос. Просто стояла у как истукан, чувствуя, как горят щеки, и молчала. Знания, которые у меня вроде бы были, словно куда-то испарились — вылетели из головы подчистую.

Когда я в третий раз села на место под сочувственными взглядами однокурсников, мое мнение о новом преподавателе окончательно сформировалось. Красавчик? Может быть. Но гад, и причем редкостный. Хотя чего еще ждать от мужчин!

В конце занятия магистр Монтевер огласил список на отработку — и я оказалась в числе первых. Первое занятие, и сразу такое счастье!

Как только урок закончился, я подхватила сумку и ринулась к двери, но убежать не успела.

— Синтия Верест, задержитесь. — Магистр стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня.

Да как вообще он успел запомнить мое имя? В группе десятки студентов! Делать вид, что не понимаю, о чем он и кто такая эта Синтия, я не стала.

— Что-то не так? — спросила как можно более кротко.

— Вы не распределены на практику, — сообщил он то, что я знала и без него.

— Да, я уже видела Возможно это какая-то ошибка

— Увы нет. Просто ни одна организация не захотела вас брать. Слишком много задолженностей и не сданных вовремя работ. А призыв сущностей требует серьезного отношения и высокого уровня ответственности.

— Понятно, — протянула я, хотя мне вот вообще ничего не было понятно.

Ну да, я не сдала вовремя пару рефератов, и пропустила несколько отработок. Так что теперь — я и призвать никого не могу? Могу, и не хуже других! Но главная непонятность — что же теперь будет с моей практикой? Мне ее не зачтут? Или наоборот, зачтут без прохождения?

— Практику пропустить нельзя, — магистр снова сообщил очевидное. — Поэтому вы будете проходить ее у меня. И не думайте, что это будет легко.

Вот уж чего я не думала, так это того, что будет легко. Уверена: после первого занятия у красавчика магистра никто не ждал от него ничего легкого.

— Понятно, — как заевшее эхо повторила я.

— Практика начнется завтра после занятий, — продолжал он. — Но чтобы я вас допустил до призыва, вы должны подготовить и сдать мне теорию. Всю теоретическую часть.

Я нахмурилась.

— Всю теорию? Ее же только к экзамену надо учить…

— Ну, считайте, что это и есть экзамен. — Он прищурился. — Завтра вы сдаете мне весь материал. Советую подготовиться получше. Судя по тому, что я сегодня увидел, ваши знания практически нулевые.

Нулевые? Ну знаете, это уже слишком. Я, может, и не лучшая ученица, но весь год я училась. Сдавала работы, писала контрольные, что-то да знаю!

Я вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я подготовлюсь, не сомневайтесь.

— Очень на это надеюсь, — он отпустил меня коротким взмахом руки.

Весь оставшийся день я кипела от злости. Хотя было бы логичнее злиться на лжеца и подлеца Дейвана, но почему-то о нем я даже не вспоминала. Весь мой гнев обратился на преподавателя. Вечером я засела за учебники. Зажгла лампу, разложила на столе конспекты за весь год, формулы, схемы призывных кругов, классификацию сущностей — все, что мы проходили на первом и втором курсах. Читала, перечитывала, шептала определения, рисовала пальцем в воздухе рунные цепочки, пытаясь запомнить их порядок. Глаза слипались, в висках стучало, но я упрямо перелистывала страницу за страницей.

— Ничего себе… Синти сидит над учебниками? — Лейси тихо рассмеялась. — Конечно, стоило только появиться красавчику-преподавателю — и пожалуйста, появилось рвение к учебе.

Я даже головы не подняла.

— Никакой он не красавчик. И вообще… очень неприятный тип. Мне такой никогда в жизни не понравился бы.

— Ну-ну, — протянула, явно не поверив ни единому слову. — Интересно, что ты сказала Дейвану? Почему пропустила свидание?

— Ничего не сказала. Мы больше не вместе — буркнула я.

К счастью, Лейси не стала донимать меня расспросами и я снова сосредоточилась на учебе. Уснула только под утро, когда небо за окном начало сереть. Успела повторить почти все — что-то выучила заново, что-то освежила в памяти. Конечно, освоить за одну ночь материал целого года было почти невозможно, но я старалась изо всех сил. И теперь, по крайней мере, я точно знала — мои знания не нулевые. Далеко не нулевые.

И завтра я это докажу. Точнее, уже сегодня.