Оскар держался за верёвку. Не очень длинную. Верёвочный квадрат. На самом деле там было множество таких квадратов, соединённых вместе, – это были ванты! Оскар вскрикнул в испуге и тут же оглянулся, ожидая увидеть тихий зал и шаркающих взрослых посетителей.

Но вместо этого увидел пушечное ядро.

Оно летело прямо ему в голову.

– Пригнись!

Казалось, громкий голос прозвучал прямо у Оскара в ухе. Но его и не надо было предупреждать. Он сам инстинктивно пригнулся, и ядро пролетело мимо. Оно просвистело по палубе корабля – того самого, который он только что рассматривал на картине. Но теперь это было не на картине. Он сам лежал там на палубе.

Оскару хотелось бы понять, что стряслось, но времени не было.

Вокруг царил хаос.

Оскар повернулся. Матросы бежали. Кричали. Тянули канаты. А палуба, на которой они все находились, меж тем кренилась вперёд. У некоторых моряков были длинные, похожие на винтовки ружья, которые они спешно заряжали. А в центре всей этой сумятицы стоял на большом деревянном колесе какой-то человек и выкрикивал команды. Но вот сам отпрыгнул в сторону – и вовремя: новое ядро разбило колесо в щепки, обломки разлетелись во все стороны, один попал в матроса, и тот вскрикнул от боли.

Оскар ринулся было на помощь раненому, но сокрушительный – БУМ! – сбил его с ног. Грохот взрыва донёсся снизу, а потом ещё и ещё. Оскар догадался, что это стреляли корабельные пушки. Поднявшийся дым окутал всю палубу. Оскар поглядел по сторонам, на миг он перестал что-либо различать, а когда дым рассеялся, перед ним возникла призрачная громада.

Огромный корабль был у самого их борта! Ряды его пушек изрыгали рваные всполохи рыжего пламени, за которыми сразу же следовали – БУМ! – ответы их собственных орудий.

Корабль Оскара швыряло и валило с борта на борт.

Во все стороны летели щепки. Слышны были крики. Ядра пробивали палубы и леера. А следом летели всё новые ядра – круглые и цепные, состоявшие из двух половин, они разрывали снасти, за которые он держался. Вот ядро врезалось в бочки, и те покатились. Одна толкнула Оскара, и он развернулся на месте. Палуба под ним угрожающе накренилась, и море – огромное море – словно выпрыгнуло на него.

Оскар испугался, что его сейчас смоет за борт в бушевавшие волны. Но только он заскользил в эту пенившуюся пасть, как чья-то рука схватила его за лодыжку и потянула назад, а чей-то голос, пересиливая рёв волн, прокричал: «Осторожнее, парень! Держись!»

Оскар оглянулся и увидел знакомое лицо.

Это был тот моряк в треуголке, похожей на ломтик сыра. С картины. Он недоверчиво смотрел на Оскара (возможно, его смутила футбольная форма). А потом отбросил сомнения и перевёл взгляд на порванный такелаж.

Моряк поставил Оскара на ноги.

– «Бюсантор»! – сказал он.

Оскар сперва не понял, а затем вспомнил: так назывался тот французский линейный корабль, который он видел на интерактивном дисплее в музее.

– Мне надо знать, как он? «Бюсантор»! – снова повторил моряк, крепко сжимая руку мальчика, его ястребиный взгляд прожигал Оскара насквозь. – Сможешь мне рассказать, парень?

Отпустив руку Оскара, он указал на самый верх.

Оскар отступил и задрал голову. Корабль качало, а мачта была такая высокая! К тому же большая часть такелажа была порвана в клочья, и остатки – все в дырах – болтались на ветру, напоминая побитую молью тряпку. Даже мысль о том, чтобы подняться по ним наверх, вселяла ужас. Но было что-то во взгляде этого человека – такая смесь отчаянья и надежды – что Оскар ни минуты не колебался.

Он вцепился в ванты и подтянулся на дрожавших верёвках, те раскачивались, но он всё равно принялся карабкаться вверх: квадрат за квадратом. Три, потом четыре. Всё выше и выше, мышцы живота горели от натуги, почти как в тот раз на дне рождения Джулии.

Они тогда поехали в Центр скалолазания в Чарлтоне. Фостер струсил, и даже Исмаил не смог добраться до самого верха. А Оскар смог, и вот сейчас снова сможет. Ладони тоже горели, казалось, что у самых ушей снуют осы. Но это были не осы, а пули! Поняв это, Оскар застыл на полпути, но потом заставил себя карабкаться вверх.

Он добрался до макушки мачты, уцепился там хорошенько и огляделся.

С высоты Оскару были видны не только два сражавшихся корабля. Перед ним простиралось целое море! Корабли были повсюду, они кренились с борта на борт, грохотали пушками, некоторые горели, на других моряки вели бой на палубах. Дым был густой, а грохот – оглушающий. Но где же «Бюсантор»?

Оскар тщательно осмотрел зону ближнего боя. Вот же он! Крупнее других кораблей, длинный и узкий, с тремя мачтами, на борту название и французский флаг, развевается на ветру. Орудия на двух его палубах обстреливали корабль поменьше, который был так зажат, что не увернуться. У Оскара оборвалось сердце, когда на борт корабля обрушился очередной залп «Бюсантора».

Но вот дымовая завеса на миг рассеялась, и показался другой корабль – под британским флагом! Он был совсем рядом с «Бюсантором» – Это «Темерер»! Его Оскар тоже видел в музее.

Моряки на «Бюсанторе» повернулись в его сторону. Но слишком поздно! «Темерер» обрушил на вражеский корабль невероятный шквал залпов и пробил нос и борта судна. А потом ещё залп, и ещё, «Бюсантор» задрожал. И тут английское ядро угодило в самое основание его мачты. Она пошатнулась, на миг замерла, а затем, словно огромное дерево, которым, наверное, была когда-то, рухнула в море.

– Ура! – завопил Оскар.

Но то, что случилось потом, было просто ужасно. Оскар начал спускаться, он услышал тревожные иностранные голоса. Наверное, кто-то заметил его. Они явно не хотели, чтобы он доложил об увиденном. Пули засвистели с новой силой, и все они целились в него! Одна попала в канат у левой руки, другая – разорвала рукав его рубашки. Но в него летели не только пули: цепное ядро прорвало снасти прямо у него под ногами.

И Оскар упал. Точь-в-точь как Карлтон, рухнул на деревянный пол. Он здорово ударился, но даже не обратил на это внимания. На этот раз ему первым делом нужно было найти того моряка в треуголке!

Но где же он?

Повсюду бегали матросы, но где же тот человек? На прежнем месте его не было. Оскар посмотрел направо, потом налево. И тогда заметил людей, сбившихся в кучу дальше на палубе. Оскар кинулся к ним, чтобы спросить, куда подевался тот моряк.

Но вдруг замер.

Он увидел его.

Человек в треуголке лежал на палубе, а рядом на досках – его шляпа. Сначала, Оскару показалось, что его положили на одеяло, красное одеяло. Но это было не одеяло.

Это была кровь.