В январе 2021 года, на одиннадцатый день рождения Элли, мы переехали на другой конец Австралии, из Кэрнса на Восточном побережье в Перт на Западном. Когда дети были младше, квинслендские школы нас вполне устраивали, но среднее образование считается лучше в Перте. Дети продолжали меня изумлять. В Элли чувствовалась сила. Высокая для своего возраста и физически крепкая, она отличалась также неуемным любопытством; ее интересовало все на свете. Кроме того, она очень любила читать. К тому времени она открыла для себя серию манги под названием «Истребитель демонов» о четырнадцатилетней девочке и ее старшем брате, у которых демоны погубили всю семью. Когда девочка тоже превращается в демона, ее брат становится истребителем демонов и дает обет вернуть сестру назад, в человеческий облик. Элли сказала, что ей нравится мысль о том, что демонов можно реабилитировать и снова сделать хорошими. Меня воодушевлял ее оптимизм, хотя поддерживать оптимизм внутри себя самой иногда оказывалось трудно.

В феврале 2021 года мое здоровье ухудшилось. Во-первых, у меня поднялась температура, а затем воспалилось то место на бедре, куда мне делали уколы стероидов. Врачи считали: возможно, у меня аллергическая реакция на антибиотик, который я принимала после первой операции. У меня возникло подозрение, что они просто не знают, что сказать. Вскоре на воспаленном месте развилась стафилококковая инфекция, которая никак не желала проходить. Потом я снова заболела пневмонией. Мой иммунитет не справлялся. Болезни атаковали меня без передышки.

В середине июня 2021 года, когда я полетела во Францию, чтобы дать показания против Жана-Люка Брюнеля, я по-прежнему принимала много обезболивающих, которые выписывал врач. В декабре предыдущего года главу модельного агентства арестовали в Париже. Ему предъявили обвинения в сексуальных домогательствах и изнасиловании несовершеннолетних. Первоначально его не обвиняли в торговле людьми, но следствие еще продолжалось, и он не был оправдан. Показания, помимо меня, дали еще несколько женщин, которые подвергались насилию со стороны Брюнеля. Я купила билет на самолет и прилетела из Австралии в Европу, желая исполнить свой долг.

Выше я написала, что перед слушаниями я несколько дней готовилась к выступлению вместе с Сигги и моими французскими адвокатами. Затем мне приходилось по десять часов в день сидеть в зале суда — совсем рядом с Брю-нелем. Как и ожидалось, его адвокаты пытались ранить меня с помощью всех колкостей, какими абьюзеры обычно «достают» своих жертв: лгунья, стяжательница, проститутка. Хотя Брюнель не имел права общаться со мной напрямую, он, конечно, находил способы обращаться ко мне. Он сидел в первом ряду, а я позади него во втором ряду и смотрела ему в затылок. Однажды, когда объявили перерыв, он развернулся и, глядя на меня теми же глазами, какими пожирал меня, когда заставлял заниматься с ним сексом, прошипел:

— Лживая сучка! Я тебя никогда в жизни не встречал!

Я успокаивала себя походами по магазинам и двумя экскурсиями в Лувр. Во время первого посещения я поймала себя на том, что смотрю на огромный гобелен в зале, где как будто витали духи Эпштейна и Максвелл. Меня накрыла паническая атака, но через несколько дней я все же вернулась, чтобы не бояться Лувра. Теперь в моей гостиной в Перте стоит копия «Ники Самофракийской», знаменитой безголовой статуи богини Ники, которая выставлена в Лувре с 1883 года. По сравнению с оригиналом высотой в девять футов, моя копия, которую я купила в сувенирном магазине при музее, не выше двух футов. Но ее сила огромна, потому что статуя словно напоминает: хотя победа возможна не всегда, за нее стоит бороться.

Кульминацией моей поездки во Францию стала личная встреча с женщиной по имени Тисня Хёйзман. В 1991 году, когда восемнадцатилетняя Тисня была начинающей моделью, она познакомилась с Брюнелем в Брюсселе по настоянию ее новых агентов. Затем Брюнель, которому тогда было за сорок, обещал сделать из нее звезду, если она немедленно приедет в Париж. Она приехала и, по настоянию Брюнеля, остановилась в его квартире. Но через неделю она пропала. Дело в том, что на четвертую или пятую ночь Брюнель подлил ей что-то в напиток и изнасиловал ее.

Тогда Хёйзман было стыдно, и она не выдвинула против него обвинения. Но много лет спустя, увидев меня по телевизору, связалась со мной, и мы начали диалог. Она во всеуслышание заявила о том, что с ней было в 2019 году, присоединившись к нескольким другим моделям, которые обвиняли Брюнеля в сексуальных домогательствах и насилии. Прошло два года, и она вошла в лобби моего парижского отеля.

Мы с ней тепло обнялись и следующие два часа, сидя на диване, делились тем, что пережили. Хёйзман, ставшая телепродюсером, подарила мне экземпляр написанной ею книги «Крупный план: шокирующая история нидерландской фотомодели». Она опубликовала свои мемуары в 2020 году; несмотря на то что я не читаю по-нидерландски, ее книга много для меня значит. На обложке портрет ее потрясающего лица в восемнадцатилетнем возрасте — до того, как ее изнасиловал Брюнель. Я держала ее за руку, и мы обе плакали, думая о том, что эти мужчины отняли у нас.

Летом Сигги и другие представители моей команды юристов направили письмо адвокатам принца Эндрю, так как истекало время для подачи иска против него по законам штата Нью-Йорк, где продлили срок давности по сексуальным преступлениям против несовершеннолетних. Никакого ответа моя команда не получила. В начале августа бывшая жена принца, Сара Фергюсон, сказала в интервью «Файнэншл таймс», что они с принцем Эндрю — «самая счастливая разведенная пара в мире». Видимо, ее пиар-ход призван был облагородить репутацию принца накануне моего предполагаемого иска.

9 августа 2021 года, в день моего рождения, когда мне исполнилось тридцать восемь лет, произошло два важных события. Во-первых, управляющие «Компенсационным фондом жертв Эпштейна», созданным после его самоубийства для компенсации пострадавшим от его насилия, объявили, что они сворачивают программу, потому что работа закончена. Всего фонд выплатил почти 125 миллионов долларов примерно 150 пострадавшим. Если приплюсовать к ним тех из нас, кто заключил с Эпштейном отдельные соглашения еще при его жизни, пострадавших окажется не менее 200 (а скорее всего, их намного больше). Видимо, не все решились обнародовать рассказ о том, что они пережили, чтобы получить компенсацию. Поражает само количество пострадавших.

Кроме того, 9 августа я подала иск в суд штата Нью-Йорк против принца Эндрю, обвинив его в нарушении Закона о правах жертв насилия. Мой иск был подан за четыре дня до истечения срока давности. Я утверждала, что принц Эндрю насиловал и бил меня, когда я была несовершеннолетней, причинив мне серьезный и долгосрочный ущерб. Я просила, чтобы размер ущерба был определен судом.

После того как мне исполнилось тридцать восемь лет, я поняла, что провела вторую половину жизни, восстанавливаясь после первой половины. Мне было девятнадцать, когда я познакомилась с Робби и начала с ним новую жизнь. С тех пор прошло почти ровно девятнадцать лет — и все то время я по-прежнему боролась за справедливость. Я прошла долгий путь, но борьба была еще далека от завершения.

Наверное, не стоило удивляться, когда, после того как стало известно о моем иске, репортеры британского таблоида «Сан» разыскали моего отца во Флориде.

— Я поддерживаю дочь на сто процентов, — сказал отец, назвав меня «упорной» и «храброй». — Члены королевской семьи не выше закона. Так не бывает. Они не могут делать что хотят. Им дают сдачи. Именно этим сейчас занимается Вирджиния… Что бы чувствовал принц Эндрю, если бы он находился на моем месте и такое случилось с его дочерью? Ему должно быть стыдно.

Прочтя эти слова поддержки, я немного смягчилась по отношению к отцу, но совсем ненадолго. Прекрасно помня о том, какой он манипулятор, я заподозрила, что с помощью интервью он пытался вернуть себе мое расположение. А учитывая то, что он сделал в прошлом, я невольно задавалась вопросом: заплатила ли отцу газета «Сан»?

Вначале принц уклонялся от вручения бумаг; он бежал в замок Балморал в Шотландии и прятался за его охраняемыми воротами. Удивляться не приходится. Еще в 2020 году обвинители по делу Максвелл заметили, что принц Эндрю «пытался делать вид, будто он охотно сотрудничает со следствием», а на самом деле не давал интервью федеральным властям и неоднократно отклонял запросы следователей побеседовать с ним. Поскольку принц, как утверждали обвинители, «полностью отказался идти навстречу» Министерству юстиции США, было бы странно ожидать, что он добровольно облегчит дело для меня.

В конце сентября судья сделал выговор адвокатам принца Эндрю за «игру в прятки за стенами дворца» и постановил, что уведомление может быть передано через юристов Эндрю в США. Дело сдвинулось с мертвой точки. Вскоре нам повезло: появилась женщина по имени Шакри Уокер. По ее словам, она видела, что я танцевала с принцем Эндрю в ночном клубе в 2001 году, как я всегда и говорила. Уокер, уже допрошенная в ФБР, согласилась дать показания против принца, если мое дело дойдет до суда. Позже ее адвокат в интервью «Гардиан» скажет: Уокер запомнила ту ночь «отчетливо, потому что ни до, ни после того не видела члена королевской семьи. Она говорит, что принц Эндрю был счастлив, улыбался и танцевал, а Вирджиния радостной не выглядела».

Я снова попала в больницу; мне сделали лапароскопическую операцию по удалению кист яичников и полипов матки. Несколько недель до операции у меня не прекращались кровотечения. Врачи гадали, не связаны ли мои бесконечные проблемы со здоровьем со стафилококковой инфекцией бедра, которую так и не удалось вылечить. Никто ни в чем не был уверен, кроме того, что мой организм взбунтовался.

И все же ничто не могло помешать мне помогать Элли готовиться к Хеллоуину 2021 года. На протяжении нескольких месяцев она говорила, что хочет нарядиться Нэдзуко Камадо, девочкой-демоном из серии «Истребитель демонов». Сначала я удивлялась тому, что моя дочь захотела стать персонажем, перешедшим на темную сторону. Но Элли меня поправила: на самом деле Нэдзуко относится к силам добра, сказала она. Хотя демон в основном стер воспоминания Нэдзуко, любовь к старшему брату не давала ей причинить ему вред. Хотя большинство демонов ели человеческую плоть, чтобы получить энергию, Нэдзуко восстанавливалась с помощью сна.

— Почти как ты, мама, — поддразнила меня Элли, намекая на то, сколько времени я провожу в постели.

И вот я занялась превращением моей красавицы-дочери в Нэдзуко. Мы купили для Элли кимоно и японские традиционные сандалии-гэта в форме скамеечки. Нам даже удалось сделать бамбуковый кляп, который носит Нэдзуко, чтобы никого не кусать. Когда мы собрали все вместе, моя маленькая воительница все примерила — и была вне себя от радости.

— Знаешь, мама, — сказала она, — в конце Нэдзуко и ее брат победят зло вокруг себя и заживут мирной жизнью. — Она лучезарно улыбнулась мне, как будто нашла потайной код для радости.

В тот день я долго и крепко обнимала ее. Я пыталась защитить мою дочь от уродства мира, а она придумывала собственные способы защиты — и в процессе делилась силой со мной.