За два года до того, как Эпштейн и Максвелл разыскали меня в Австралии, мачеха одной четырнадцатилетней девочки позвонила в Управление полиции Палм-Бич и сообщила: она подозревает, что на ребенка покушается один богатый житель Палм-Бич (это произошло 14 марта 2005 года, и я, живущая на другом краю света, не ведая о происходящем во Флориде, собиралась забеременеть Алексом). Озабоченная женщина сказала полицейским: она узнала о происшествии от другой матери, которая подслушала, как девочка говорит подруге, что один сорокапятилетний мужчина заплатил ей за то, чтобы она занялась с ним сексом. По словам мачехи, имени мужчины она не знала, но думает, что знает, когда это произошло — недель за пять до звонка.
Сегодня, читая рапорт о происшествии на 87 страницах, заполненный сотрудниками полиции, которые работали по первому обвинению, я вижу много параллелей с моей жизнью. Во-первых, девочку, судя по всему, завербовала женщина постарше, которая посадила четырнадцатилетнего ребенка в свой пикап и отвезла ее в особняк к тому мужчине.
«По сведениям, у мужчины много денег, и в его дом часто приходят молодые девушки, — написано в сообщении. — Он начинает с массажа. Если девушка ему нравится, он задерживает ее и требует большего». (Думая о том, что такое «большее», я усмотрела параллель номер два.) В рапорте указано, что после происшествия, о котором шла речь, девочка подралась с одноклассницей, и та обозвала ее проституткой. Вскоре после того девочку против ее воли приняли в исправительное учреждение «из-за дисциплинарных проблем, которые ухудшились в последнее время». (Вот параллель номер три; вскоре возникло столько других отголосков, что я перестала их считать.)
На допросе в полиции девочка сказала, что завербовавшую ее женщину звали Хейли Робсон. По ее словам, по пути к дому того мужчины Робсон сказала: если ее спросят, сколько ей лет, надо говорить: восемнадцать. Девочка показала, что дом, куда ее привезли, — двухэтажный, выкрашенный в розовый цвет, — находился на тупиковой улице. Когда они подъехали к воротам, указано далее в рапорте, хозяина не было. Девочку и Робсон пригласила на кухню помощница, которая сказала, что хозяин скоро вернется. Девушкам предложили напитки. Вернувшись, хозяин дома, по словам четырнадцатилетней девочки, представился Джеффом. Она описала его внешность: «Длинное лицо, кустистые брови и седеющие волосы». В тот момент, записано в рапорте, девочка «расстроилась и заплакала».
Девочка сказала, что ее повела наверх молодая блондинка, которую она приняла за помощницу Джеффа. Она «помнила, как поднимается по лестнице, увешанной фотографиями, и входит в комнату» с массажным столом посередине.
В комнате имелась фреска с изображением голой женщины, и на полках стояли фотографии обнаженных женщин. Помощница сказала девочке, что Джефф сейчас придет, и вышла. Вскоре вошел Джефф; на нем было только полотенце. Он велел девочке раздеться. По воспоминаниям девочки, Джефф разговаривал с ней сурово. Она неловко себя чувствовала наедине с ним. Она сняла рубашку, но оставила бюстгальтер. Джефф велел ей снять все. Она сняла брюки, но осталась в трусах. Тогда Джефф сбросил полотенце, обнажившись, и лег на массажный стол лицом вниз. Он велел девочке сесть на него верхом и начать его массировать. Ее ягодицы касались голых ягодиц Джеффа. Джефф «отдавал ей подробные указания, как его массировать, и велел двигаться по часовой стрелке». В какой-то момент Джефф перевернулся на спину и принялся мастурбировать. Он сказал девочке, что у нее «по-настоящему горячее тело». Позже Джефф стал массировать девочке область вагины малиновым вибратором. Потом он пошел в ванную и, по ее мнению, там снова мастурбировал. Вернувшись, он дал ей триста долларов. Прежде чем девочка покинула дом, он попросил ее оставить номер своего телефона.
Через два дня после допроса четырнадцатилетней жертвы полицейские показали ей, среди снимков других мужчин, фотографию Джеффри Эпштейна. Она сразу же узнала в нем «Джеффа». Полиция Палм-Бич организовала скрытое наблюдение за домом 358 по Эль-Брилло-Уэй и начала тайно собирать и анализировать содержимое мусорных контейнеров. Среди найденного в мусоре Эпштейна полицейские обнаружили копии сделанных под копирку рукописных сообщений, в которых сообщалось о многочисленных девушках, приходивших «работать» в дом; чек на покупку на «Амазоне» в 2005 году трех книг о садомазохизме: «СМ 101: реалистическое введение», «Рабство: дорожная карта эротического служения — принципы, навыки и орудия», а также «Тренировка с мисс Эбернати: рабочая тетрадь для эротических рабов и их владельцев», а также многочисленные секс-игрушки, в том числе малиновый вибратор, похожий на тот, которым, по словам четырнадцатилетней девочки, Эпштейн растлевал ее.
За следующие год и месяц следователи нашли тридцать с лишним жертв — каждая новая девушка приводила их еще к одной, если не больше — и допросили их. В рапорте скрыты их имена, но не возраст. «СКРЫТО также утверждала, что ей было 16 лет, когда она впервые попала в дом Эпштейна». «В ходе показаний, данных под присягой, СКРЫТО заявила, что познакомилась с Джеффри Эпштейном больше года назад. Ей было 16 лет». «СКРЫТО утверждала, что, когда ей было 15 или 16 лет, ее привели в дом Джеффри Эпштейна». По словам одного служащего, Эпштейн получал два или три сеанса массажа в день от разных девушек. Когда его спросили, сколько лет на вид было «массажисткам», он ответил, что они «выглядели очень юными». Служащий вспомнил, как они «поедали хлопья тоннами и все время пили молоко» — «как его собственная дочь, которая учится в старших классах школы».
Почти каждая опрошенная девочка рассказывала одно и то же: во время первой встречи с Эпштейном он уверял, будто она может делать только то, что ей подходит. Но позже, если девочка к нему возвращалась, Эпштейн толкал ее в сексуальном смысле дальше и дальше. Сначала он просил, чтобы она щипала его за соски со всей силы, потом он мастурбировал при ней, потом пытался ласкать их и пользовался секс-игрушками. В рапорте говорится: он платил им больше, если они приводили к нему подруг. Он платил больше и за сексуальные сношения с ними; иногда он заставлял девочек заниматься сексом против их воли. И он платил им больше за секс втроем с участием его самого и его помощницы, Нади Марцинковой (той самой девушки, которую меня заставляли «тренировать» перед моим отъездом в Таиланд).
Одна строчка в показаниях одной из жертв вызвала особый отклик у меня, и я не могла не обратить на нее внимания (и угроза по-прежнему страшит меня даже после стольких лет): Эпштейн сказал по крайней мере одной девочке, «что она не должна никому говорить о том, что здесь произошло, иначе с ней случится что-то плохое».
20 октября 2005 года полиция получила ордер на обыск особняка Эпштейна в Палм-Бич, прямо под носом декоратора и архитектора из Нью-Йорка, которые собирались делать там ремонт. Полицейские отметили: казалось, Эпштейн знал об их приходе, потому что все компьютеры убрали со столов. Тем не менее сотрудники полиции изъяли многочисленные снимки голых женщин, которые видели пострадавшие девушки, а также уличающие записи, в том числе сообщения от друга Эпштейна Жана-Люка Брюнеля:
«У него есть для тебя учительница, которая научит тебя говорить по-русски. Ей 2 × 8 [то есть 16] лет, она не блондинка. Уроки бесплатны; первый можешь получить уже сегодня, если позвонишь».
Кроме того, полицейские изъяли копию аттестата об окончании средней школы одной из предполагаемых жертв; флакон смазки с персиковым ароматом; две скрытые камеры, установленные в часах, а также несколько кусков мыла в форме пениса и вагины, которые лежали на видном месте в ванных комнатах.
В феврале 2006 года следователи ходатайствовали о созыве Большого жюри, на которое предполагалось вызвать всех опрошенных ранее девушек. Цель: предъявить обвинения Эпштейну. Но в рапорте отмечено, что некие силы защищали Эпштейна от того, чтобы он предстал перед судом. Адвокат Эпштейна пошел в прокуратуру, где предоставил сведения о главных жертвах, в том числе их профили на MySpace: некоторые из них сами признавались в том, что употребляли алкоголь. Заседание Большого жюри отложили. Началась кампания по дискредитации. За ней последовало устрашение. Как отмечено в рапорте, отец первой жертвы «заявил, что частный детектив побывал в его доме; он фотографировал членов его семьи и преследовал гостей, приходивших в дом». Детектив Джозеф Рекари, который тогда вел следствие, вскоре сообщил, со слов одной из жертв: с ней «лично связались через источник, который поддерживал постоянную связь с Эпштейном. Источник заверил [жертву], что она получит денежную компенсацию, если не будет помогать следствию». По словам жертвы, ей дали понять: «Те, кто ему [Эпштейну] помогут, получат компенсацию, а с теми, кто причинит ему вред, разберутся».
Большое жюри перенесли; оно должно было собраться на три дня в апреле 2006 года. Детектив Рекари прислал каждой из жертв повестки в суд. Но накануне суда ни одной жертве не сказали, когда и куда нужно явиться. Возмущенный Рекари пошел в прокуратуру, где призвал к ответу двух прокуроров, прикрепленных к делу. В рапорте он утверждает: по словам одного из них, Эпштейну предложили сделку. Он признает себя виновным по одному пункту обвинения в нападении при отягчающих обстоятельствах с намерением совершить преступление и получит пять лет условно, то есть за решетку он не сядет. «Эпштейну придется пройти психиатрическую экспертизу, и ему запретят встречаться с несовершеннолетними без сопровождения взрослых», — говорится в рапорте. В присутствии Рекари обвинитель ответил на телефонный звонок одного из адвокатов Эпштейна. Тот сказал, что его клиент согласен на сделку, после чего попросил отменить заседание Большого жюри.
Рекари не верил собственным ушам.
«Я объявил о несогласии со сделкой, тем более что меня не поставили в известность и не посоветовались со мной заранее», — написал детектив в рапорте. В тот же день кто-то из прокуратуры штата позвонил Рекари, чтобы официально уведомить об отмене заседания суда: «Он попросил меня связаться с жертвами, которые должны были явиться на заседание, и известить их об отмене». Рекари сказал, что не станет этого делать; поскольку решение принято в прокуратуре штата, обязанность известить жертв лежит на аппарате прокурора.
Рекари очень разозлился — в рапорте об этом говорится вполне ясно. 1 мая 2006 года, открыто бросив вызов обвинителям, он запросил три ордера на арест и передал их в Отдел по борьбе с насильственными преступлениями против детей в прокуратуре штата. В ордере на арест Эпштейна были отмечены четыре случая незаконных действий сексуального характера с определенными несовершеннолетними и один случай развратных действий в отношении несовершеннолетних. В ордере против помощницы Эпштейна Сары Келлен было указано, что она обвиняется по «четырем эпизодам противоправных действий сексуального характера относительно нескольких несовершеннолетних и по одному эпизоду преступления первой степени в случае покушения на растление несовершеннолетнего». Третий запрос касался ордера на арест Хэли Робсон. Ее собирались арестовать за развратные действия в отношении несовершеннолетних до 16 лет.
В июле 2006 года Джеффри Эпштейна арестовали по обвинению всего в двух уголовных преступлениях, подлежавших рассмотрению на уровне штата: вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией и подстрекательство к проституции. Его освободили под залог в 3 тысячи долларов. Прокурор штата Барри Кришер наконец созвал Большое жюри округа Палм-Бич, но представил показания лишь двух потерпевших. Большое жюри предъявило обвинения только по одному пункту: склонение к занятию проституцией. В августе 2006 года Эпштейн был признан невиновным. Такой итог стал последней соломинкой для командира Рекари, начальника полицейского управления Палм-Бич Майкла Рейтера. Возмущенный тем, как недобросовестно провели дело Кришер и его подчиненные, Рейтер передал сведения, добытые его управлением, в ФБР.
В 2007 году, когда мне неожиданно позвонили Эпштейн и Максвелл, я ничего из этого не знала. Пять лет я прожила вдали от них, хотя еще не оправилась окончательно. Однако вскоре мою семью и меня снова затянуло в их водоворот.