Я не совсем понимал, что он имел в виду под «позабочусь» и сама по себе постановка вопроса меня удивляла. Не так я представлял себе разговор с опаснейшим существом.

«Кому ты подчиняешься? Кто твой хозяин?».

«У меня есть долг! Отдай девушку и я тебя не трону».

Не особенно конструктивно.

Но одно было ясно: Пёс, если оставить его в живых, был опасен. Он был угрозой для Вилены, для меня, а в потенциале и для любого жителя Колдухина.

Я собирался изгнать его обратно в мир мёртвых Навь. А знал я только один способ отправки туда.

Есть, насколько мне известно, три мира: Явь — это реальный мир, где я живу и другие двоедушники всю жизнь вместе с людьми, есть мир Навь, он же мир Мёртвых. Есть ещё мир Правь, по слухам, которые невозможно проверить. Это мир богов и светлых существ. Богов я не видел и насколько такой мир реален, я не знал, за тысячу лет слышал много легенд, но не видел его даже краешком.

А вот тварей из мира Навь, бесов и демонических гадов, встречал.

И пора бы сделать в моём мире на одного такого меньше.

Я уже готовился нанести последний удар, собрав остатки воды, разлитой по полу, чтобы покончить с ним навсегда.

В этот момент створки ворот склада распахнулись. В проёме стояла Василиса, её брови были сдвинуты вместе, лицо напряжено, а глаза блестели решительностью и гневом.

Она осмотрела поле боя — полуразгромленный ДК с подпалинами и потоками воды. От неё не укрылись и мы трое, участники этой баталии.

Вилена — безмолвная, без сознания, лежащая у стены, как забытая кукла. Хотя магией Мегалита я уже проверил её, знал, что с ней всё хорошо.

Второй участник событий — Чёрный Пёс, который сейчас вяло дышал, сидя на полу. Теперь он мало напоминал ночные кошмары и в настоящий момент не представлял угрозы.

Третий — я, Вадим Купалов, единственный на ногах, но согнувшийся пополам от напряжения, в пострадавшей от огня куртке, с частично сгоревшими волосами (о, мои дреды!) и руками, которые дрожали от перенапряжения.

Моя связь с Мегалитом и стихией воды позволяли мне держаться, однако драка утомила меня, истощила до последней капли.

— Не вздумай тронуть его, Вадим. Даже не пытайся его убить!

— Что? Василиса… — выдохнул я, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке.

Она прошла через весь ДК и стала между мной и Псом, прикрывая его собой, словно он был не трёхсоткилограммовым монстром мира Мёртвых, а раненым котёнком.

— Ты… ты что, с ума сошла? — возмутился я. — Это враг! Дело даже не в том, что он только что чуть не убил меня… Он монстр. Как прикажешь тебя понимать, Василиса?

Мой голос дрогнул.

Я не мог поверить своим ушам.

Василиса, всегда такая собранная, рассудительная, та, кто чтит правила и законы, как государственные, так и магические, сейчас защищала это… это порождение Тьмы?

Мой разум отказывался принимать этот факт. Предательство? Или она утратила связь с реальностью и попала под чужое влияние?

— Вадим, успокойся, — её голос, хоть и звучал напряжённо, был на удивление твёрдым, спокойным, словно она знала и понимала больше меня. — Не обижай его. Пожалуйста.

— Не обижай⁈ — мысль ударила меня с новой силой, почти заглушив физическую боль. Я выпрямился, посмотрел ей в глаза, но продолжал собирать по ДК воду, вокруг себя.

Вода была грязной, она вмещала в себя пыль и мусор, принесённый ветром. Мутная капля собиралась за моей спиной, что, конечно же, не укрылось от Василисы. Василиса смотрела на эту каплю не отрывая глаз, однако молчала.

Я — Хозяин земли, я должен защищать эту землю, а Пёс — враг, который представляет опасность сам по себе и как-то связан с этой чертовщиной вокруг Вилены.

И что теперь? Василиса встала на защиту монстра? А как насчёт того, что он атаковал Вилену и меня?

— Он не хотел тебе вредить, — перебила она мою мысль, словно читала их или просто предвидя моё возмущение. — Ты не понимаешь его природы, Вадим. Он не зло.

— А кто? Пионер с тимуровскими замашками? Феечка, но в экстремальном дизайне?

— Эти Чёрные Псы… они не порождения Тьмы в том смысле, как ты думаешь. Псы — это стражи. Охранники мира Навь.

— Стражи, охранники? — я сказал это настолько резко, что горло перехватило и я закашлялся от возмущения. — Какая разница, какой у него статус? Он пришёл убивать!

— Он не собирался никого убивать.

— Да что ты говоришь⁈

— Ты просто оказался у него на пути.

— И что я должен был сделать? Позволить ему сожрать Вилену?

— Не сожрать. Он хотел её вернуть обратно в мир мёртвых. Она принадлежит миру Навь.

— Погоди, я запутался, ты же говорила, что она не нежить, что она живая?

Василиса вздохнула, она сейчас выглядела как учительница, которая силилась объяснить таблицу умножения самому тупому второкласснику в школе.

— Живая, да не живая. Если на то пошло, она не нежить, но тут материя тонкая.

— Так поясни.

— Она живая только за счёт Тамары, «живая» взаймы. Умершая в мире живых, точно так же, как сейчас Тамара живая в мире Навь. Вилена — чужеродный элемент.

— Ну, допустим, это так.

— Без «допустим». Вадим, это факт. А Пёс как страж «того света» проник сюда с единственной целью вернуть беглянку. Ты видел, как он метался вокруг посёлка? За несколько дней он не тронул никого из местных. Он только искал.

Василиса кивнула на Вилену.

— Это доказывает тебе, что Пёс не хотел причинять вред другим? Ни тебе, ни мне, ни тем более ей самой. Он просто выполнял свою работу. Он пастушья собака, если на то пошло.

— Хрена себе «пастушок»! — я сердито посмотрел на Пса. Трудно сказать, понимал ли он наш разговор, но ему хватало мудрости не вмешиваться.

— Какое стадо, такой и пастух, Вадим! Он же пасёт не стадо овечек, а беспокойные души, которые время от времени пытаются сбежать из мира мёртвых.

Я смотрел на неё, пытаясь осмыслить её слова. Перестать считать своего соперника за зло, подлежащее уничтожению, было для меня слишком трудно, однако я старался для начала успокоиться.

Стихии Воздуха и Огня — лёгкие, они легко вспыхивают и легко остывают, а Вода и Земля… Нам труднее. Попробуйте успокоить землетрясение? А цунами?

Тем не менее и отчасти благодаря тому, что ни сама Василиса, ни Пёс не предпринимали враждебных действий, у меня получалось понемногу отойти от гнева.

— Тот, кто провёл ритуал, — продолжила Василиса, видя, что я готов её слушать, при этом её взгляд стал более сосредоточенным, — с точки зрения Пса, похитил душу, украл. Страж воспринял это именно так. И теперь, если у него хватит на это сил, он всё равно попытается вернуть её, забрать назад, вернуть овечку в стадо.

— Похитил… — прошептал я, и мозг начал лихорадочно встраивать новые факты в общую картину.

Ритуал. Обмен. Тамара. Вилена.

— Ты хочешь сказать, что ритуал провёл не Пёс?

Она отрицательно мотнула головой.

— То есть, он не злодей, — упорствовал я — А тот, кто пытается восстановить порядок, вернуть Вилену?

— Да, Вадим, — Василиса покачала головой, и в её глазах мелькнула усталость. — Его природа — это наказание и справедливость.

Я сделал резкий выдох. Мне не хотелось этого признавать, но её объяснения приводили меня к единственному выводу: я очень крупно ошибся.

— А если он только прикидывается пастухом и законником, а сам хитрый обманщик? — спросил я, словно из последних сил пытаясь защитить свою теорию о злодейской природе монстра.

— Псы не такие, он бы попросту не смог.

— Чёрт подери, Василиса Александровна! — я чувствовал, как сомнения продолжали разъедать мою уверенность. — Он не злой?

— Ну, не сказать, чтобы он особенно добренький. Но какая тебе разница, что у него за характер? Тебе что, дружить с ним? Работать?

— Не нагнетай, Василиса.

Она покачала головой, однако, решив, что я передумал убивать Пса, подошла к Вилене и стала проверять, как та себя чувствует.

Я смотрел на Пса. Он, тяжело дыша, приподнял голову, и я почувствовал его ментальное состояние. Не физическое, а мысль, пробившуюся через пелену боли и усталости.

«С какой целью ты явился, Пёс?» - обратился я к нему мысленно.

«Я здесь, чтобы вернуть её, — прозвучало в моей голове, будто эхо из пустоты. — Я же говорил… Это моя цель. Вернуть Вилену туда, где она должна находиться. Таков долг, таков порядок вещей».

— Вернуть её? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я. — Отдать её Псу? Отдать эту девушку, слабую, беззащитную, которая даже не помнит, кем была?

— Это естественный ход вещей, — пожала плечами Василиса. — Мёртвые должны находиться в мире мёртвых.

— А что тогда с Тамарой? Ведь если Вилена действительно была её заменой, её возвращение обратно в мир мёртвых само по себе не вернёт Тамару. Что, если Тамара навсегда застрянет между двумя мирами и останется живой лишь формально, пребывая в мире Навь? Разве это не равносильно смерти? Такая ситуация несправедлива по отношению к обоим девушкам. Вы меня простите, Василиса и Пёс, но я так не хочу.

В это время за пределами ДК творился форменный паноптикум. Ветер завывал, не ослабевая, причём я не мог понять причин для такого апокалипсиса.

Моё тело ныло, каждая клеточка отзывалась жгучей болью от столкновения с огнём Пса. Моя растаманская причёска, та самая, над которой стебались чуть ли не все жители Колдухина, постепенно приучаемые к мысли, что да, внешность почтальона бывает и такой — обратилась в оплавленные, слипшиеся пряди. Сейчас они источали едва уловимый, но стойкий запах палёного, словно я был рождественским кабанчиком, попавшим под действие газовой горелки.

Рядом со мной, бледная, но серьёзная и в то же время самая разумная из всех, стояла Василиса.

Чёрный Пёс, обитатель Нави очень по-собачьи сел, подтянул к себе лапы и стал вылизываться.

При свете люстр и без своих фирменных огоньков монстр уже не казался таким опасным, как в момент нападения. Просто здоровенная короткошёрстная собака. Мокрая и слегка побитая.

В этот момент боковым зрениям я увидел неладное. Как навесной замок с надписью ХТЗ, который я собственноручно запер некоторое время назад, со звоном раскрывается и глухо падает на пол, а дверь резко распахнувшись, бьёт в стену.

В проёме двери, в свете люстр ДК, появился Юрий. Инвестор, предприниматель и просто надоедливый человек.

Он был как всегда улыбающимся, спокойным и держался самоуверенно.

Его лицо, будто выпеченное из свежего теста, украшала спокойная, почти блаженная улыбка, которая совершенно не вязалась с хаосом вокруг.

Несмотря на то, что он шёл в ДК со стороны бури, выглядел так, словно она его никак не тронула. Он вплыл в помещение, двигаясь при этом с невозмутимой уверенностью. Его шаги были размеренными, будто он шёл по парковой аллее, а не по разгромленному ДК.

— Вадим… Василиса… — его голос, тихий и спокойный, прозвучал как набат, пронзая шум ветра. Он прошёл в середину зала, минуя нас, словно мы были лишь частью пейзажа, и направился прямиком к Вилене. Присев на корточки, он нежно, почти благоговейно, коснулся её волос.

Даже в беспамятстве её тело, казалось, едва заметно откликнулось на это прикосновение.

Чёрный Пёс, этот потусторонний страж, тоже шевельнулся. Изначально он не проявил интереса к появившемуся Юрию, а вот то, что тот тронул «объект», его явно нервировало.

Прежде чем я попросил Юрия покинуть нашу тесную компанию или как минимум пояснить, какого чёрта он тут делает, наш поселковый инвестор достал из кармана куртки кнут.

Ну, как кнут… Нечто, сплетённое из иссиня-чёрных нитей и светящихся светом бледным, как Луна, полосок.

Юрий уверенным жестом взмахнул кнутом, издал щелчок, и получившийся звук ударил по ушам, заставил содрогнуться стены. Он проник в каждую мою клетку, как физический удар. В это же время Пёс, который попытался встать на лапы, с жалобным стоном рухнул на бок и несколько раз дёрнулся, как от удара током.

Через мгновение я почувствовал не только боль, а абсолютную беспомощность, будто неведомая сила удесятерила гравитацию и превратила воздух в свинец.

Моя собственная магия воды, как и моя связь с Мегалитом, прекратилась. Я бессильно упал на пол и когда попробовал встать, тут же понял, что тело меня совершенно не слушается.

Василиса, тоже поражённая щелчком, вскрикнула и рухнула рядом.

Юрий стоял рядом. Он так и не перестал улыбаться, но в его глазах горела холодная злость. Несмотря на улыбку, он смотрел на нас с выражением брезгливости.

— Дорогие мои, хочу задать один важный вопрос… Вы не охренели⁈ Вы зачем заманили сюда мою возлюбленную и притащили Пса? Что тут вообще происходит? — сказал он, как декан, ругающий курящих в туалете студентов. — Кто дал вам право рассуждать об отправке её в мир мёртвых?

Я понял, что не в состоянии ответить, мой язык, как и остальное тело, не слушался меня.

— С другой стороны, меня порадовало, что вы, Вадим, не отдали её Псу, это похвально, похвально… И всё же вы двое, жалкие двоедушные ублюдки, лгали мне, скрывая мою возлюбленную! Это преступление. Это прямо плохо. И вы понесёте за это наказание.

Глядя на нас, Юрий взмахнул кнутом, и воздух вокруг шнура заискрился.

— Это, — его взгляд упал на кнут, — артефакт. Кнут-самобой. Он выбивает дурь даже из магических существ и двоедушников. Лишает сил на пять минут. Кем бы ты ни был. Пяти минут мне хватит. Если мне понадобится дополнительное время, я просто щёлкну снова. И ещё. И ещё. До тех пор, пока вы, жалкие твари, смевшие скрывать от меня мою Вивьен, не сдохните. И вы не сможете меня остановить.

Он нажал на свои часы на руке и огляделся, наслаждаясь нашим беспомощным состоянием.

— И потом, что за безумно глупая идея, возвращать Тамару за счёт Вивьен? Вы действительно считаете, что ваша Тамара такая добренькая и стоит хорошего слова? Заслуживает спасения? Ну, так я вам как дважды два докажу, что это не так!

Мы с Василисой никак не могли его перебить, так что никто не мешал ему разглагольствовать.

Он некоторое время молчал, собираясь с мыслями и заговорил голосом лектора, читающего лекцию.

— Тамара… Кикимора и тогда носила это имя, — начал он, его взгляд рассеянно блуждал, устремлённый куда-то в прошлое, в туманные дали памяти. — Хотя двоедушники имеют привычку менять имена, она этого не делала. Тамара дружила с Вивьен. Если точнее, то мы трое были друзьями. Сначала друзьями, потом коллегами. В какой-то момент Вивьен и я… мы стали чем-то большим. Мы полюбили друг друга. Всё было просто прекрасно. Это были девяностые, время возможностей. Мы занимались тем, что умели лучше всего — разводили лохов на деньги. Различные схемы, хитроумные методики, мошенничество, немного усиленные магическими штучками.

Он слабо улыбнулся, его коснулась ностальгия по былым временам.

Василиса с трудом шевельнулась. Тяжело дыша, она обратилась к Юрию:

— Я проверяла тебя. Ты не двоедушник!

Юрий рассмеялся:

— Даже так? Если уж на то пошло, господин помощник участкового, то да, я не двоедушник. Но я посвящённый и притом не простой. Мой род занимался магией сотни лет.

— Небось, чёрной? — с трудом спросила Василиса.

— Ой, да бросьте! — Юрий махнул рукой, отчего кнут в его руке едва не щёлкнул снова.

Я надеялся, что Василиса сможет его заболтать. Моя связь с Мегалитом восстановилась, но в остальном я оставался бессилен, как под сильнейшим наркозом, даже пальцем не мог пошевелить, только водил глазам.

Кстати, Пёс чувствовал себя не лучше.

— Цветовая дифференциация — это ведь расизм, не так ли? — громогласно ответил Юрий на вопрос о цвете своей магии. — Это как сейчас принято говорить — не толерантно. Мы — магически-альтернативно одарённые! Я унаследовал от прабабки книги старой магии. Баба Минодора говорила, что книги передаются по женской линии, но так уж вышло, что в нашем роду не случилось дочерей. Так что, я стал наследником. И, что немаловажно, у меня наследственный иммунитет ко многим видам магии двоедушников.

Он щёлкнул кнутом, меня пробило болью, как от удара током и всё же не так сильно, как в первый раз.

Наверное, Юрий прав, если долго фигачить кнутом, мало не покажется. И всё же в этот раз моя связь с Мегалитом восстановилась быстро, почти сразу же.