Включив телефон, нашёл в Яндекс.Музыке минусовку песни «Аривидерчи» Земфиры и включил через колонку.

Вилена немного удивилась тому, что для включения музыки мне не нужны пластинки, кассеты и так далее… Затем её внимание быстро переключилось динамики, из которых лилась мелодия песни, которую она помнила, несмотря на амнезию.

Некоторые вещи сидят в нас настолько глубоко, что мы продолжаем помнить их после смерти.

Некоторое время Вилена стояла в задумчивости, а потом сняла микрофон со стойки и уверенным движением щёлкнула переключатель на нём, словно регулярно поёт на сцене.

Колонок было две, одна та, что я таскал к АБК и пугал сектантов, а вторая только для микрофона.

— Вороны-москвички меня разбудили. Промокшие спички надежду убили. Курить…

Её голос, чистый, звонкий, моментально заполнил пространство ДК.

— Значит, буду дольше жить. Значит, будем… Корабли в моей гавани жечь…

Старая песня Земфиры — многозначительная, полная символизма, тоски и желания жить, в её исполнении звучала иначе, не как в оригинале. Вилена словно переосмыслила слова, облекая их в какую-то собственную печаль, которая пробирала до костей, она пела высоко и проникновенно.

Она успела спеть первый куплет, а я порадоваться тому, что даже через тернии амнезии девушка смогла вспомнить слова песни. Значит, её личность не до конца стёрта магией или травматическим переходом, который с ней произошёл.

И тут, словно странное эхо её песни, послышался ответ.

В этом и был мой расчёт, что Пёс зовёт девушку, а услышав её голос, явится к ней.

Сначала — за рекой, слабый, едва различимый вой, далёкий и жуткий, словно кто-то тосковал по ушедшему, по потерянному.

Он звучал страшно, но далеко, а мы не склонны бояться того, что далеко. Мы не боимся эха ушедших войн или боевых действий, которые идут не в километре от дома. Мы смелые, когда смотрим на цунами, сносящий город в далёкой Японии или Индонезии. Мы смелые, когда наблюдаем авиакатастрофу через экран в кинотеатре. Это просто способ пощекотать нервы.

Но чем ближе и реальнее источник опасности, тем больше наш страх выжигает легкомыслие, равнодушие и напускную уверенность в себе.

Есть силы, способные снести вас с горизонта за несколько секунд. И от того, что вы считаете себя пупами Земли, сидя в интернете или когда разговариваете по телефону за защитой бетонных стен, вы не оказываетесь в безопасности.

Опасность всегда под вашими ногами, просто вы не знаете про источники опасности и в этом незнании — спасение от безумия и постоянного чувства страха.

Незнание и самонадеянность — защитная оболочка и сейчас с двух двоедушников (меня и Вилены) эту оболочку сдувало, как крышу с домиков Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа.

Вой раздался уже на границе Колдухина. Потом повторился ближе и ближе. Звуки были пронзительными, леденящими душу, полными первобытного гнева и отчаяния.

Вою вторил ветер.

Ветер и до этого дул, но сейчас он многократно усилился, налетел с такой силой, что двери ДК заскрипели, а пыль, подсохшая листва и листы старых газет из мусорного бака через дорогу закружились в диком, хаотичном танце.

Буря? Здесь? Сейчас?

Зная, что Пёс приближается, я попытался призвать туман, окутать здание, спрятать нас от посторонних глаз. Просто чтобы скрыть этот странный концерт от мира, от тех, кто не должен знать о магии.

И у меня получилось, но только в первый момент. Туман вышел из озера и накрыл одеялом эту часть Колдухина. Однако ветер был слишком силён, он рвал и развеивал клочья тумана, обнуляя мои попытки. Словно моя стихия была бессильна перед этой новой, враждебной силой.

Вой становился громче, ближе, он нарастал, словно поезд, который мчится вперёд, чтобы раздавить тех, кто окажется у него на пути.

И когда у меня уже возникло ощущение, что источник воя пройдёт мимо или не сможет войти в посёлок, когда на короткий момент наступила тишина, то сквозь бушующий ветер, скрип металла ворот и отчаянные звуки мелодии, которая всё ещё была слышна из первой колонки, тогда я, наконец, увидел его.

Вилена давно замолчала, опустив микрофон, в растерянности поворачивая головой налево и направо, словно пытаясь прогнать источник воя.

В дверном проёме, где беспокойно двигались воротные створки основного входа в ДК, где в отсветах светодиодных люстр под потолком ещё мгновение назад можно было увидеть только листву и листы газет, медленно, выныривая из заполненной хаосом тьмы, стал появляться монстр.

Огромный, высотой как жеребёнок-подросток, чёрный, покрытый малыми всполохами жирного черноватого пламени, словно он был облит сырой нефтью и неспешно горел, Чёрный пёс.

Его, за счёт сполохов огня, внезапно резкий, жуткий, неестественный вид, словно он вынырнул из ночного кошмара, пугал даже меня. Глаза Пса горели в полумраке двумя раскалёнными углями, такие разумные, резкие и злые, сфокусированные то на мне, то на Вилене. Его угольно-чёрные зрачки плясали, перемещаясь то ко мне, то обращаясь к девушке.

С неожиданной для такой громадины грацией и аккуратностью он проскользнул между беспокойно двигающимися створками ворот.

Зал склада, который постепенно превращался в ДК, был приличным по площади, но это до Пса. Примерно двадцать метров ширину и сейчас это расстояние казалось ничтожно малым.

Увидев монстра, Вилена издала крик, такой пронзительный, что, казалось, разрезала им пространство. Такой крик, который способен спугнуть медведя, поднять в воздух стаю из тысячи диких гусей, заставить вибрировать кирпичи в кладке и треснуть хрусталь в серванте.

Пёс, однако, никак не отреагировал на её крик. Он плавно, как хищник, крадущийся к добыче, переступил с ноги на ногу, перемещаясь ближе к нам. Свет энергосберегающих люстр под потолком (тех, что успел повесить и подключить Глеб) дрожал при появлении в помещении Пса, но даже так было видно, что внешне Пёс относился к породе… Ну, если выражение «порода» применимо к монстрам мира Навь, то он был породы «Лошие собаки». Громадный волкоподобный пёс, поджарый, длинноногий, с большой головой и крупными челюстями, с острыми ушами и длинной мордой.

Лошие собаки водились в Средневековье, они давно канули в Лету, но мне, как Водяному, за тысячу лет жизни на Руси доводилось видеть их и не раз. Само слово «лоший» от слова лось, эти монстры мира псовых охотились на лосей и другую крупную добычу.

Цветом он был чёрным, если там можно сказать о существе, которое каждую секунду полыхало, горело небольшими языками жирного чёрного пламени, а весом… Наверное, он весил килограмм триста.

Вилена отшатнулась, уронила стоящий позади неё стул, упала и тут же вскочила и стала пятиться к стене и стеллажам. Её глаза стали безумными от страха, она побледнела и дышала часто-часто.

Девушка лишилась памяти, не понимала, кто она, не до конца осознавала, что происходит… Однако этого пса она каким-то образом узнала и испугалась глубинным, искренним, инстинктивным страхом.

Пёс неспешно приближался и вокруг него сгущалась тьма, словно его странная шкура поглощала свет.

Вилена закричала, перемежая крик со всхлипами и, хотя мне было искренне жаль её, я понимал, что паника, истерика и жалость не те чувства, которые нужны были сейчас.

— Тише, — прорычал я, пытаясь перекричать вой ветра. — Не кричи. Я за твоими криками собственных мыслей не слышу!

Пёс сделал шаг, потом ещё шаг, крался не как пёс, а как кошка перед прыжком.

Ветер выл за стенами места встречи двух двоедушников и одного обитателя мира Навь, места нашей будущей драки. Ветер натужно гудел, словно пытаясь сорвать крышу с ДК «Октябрь», сдуть весь Колдухин, убрать его с карты мира.

Свет в помещении мигал, новенькие люстры возмущённо трещали и даже, кажется, искрили. Боковая дверь, через которую я с Виленой зашёл в ДК была заперта, отчасти для того, чтобы девушка не попыталась сбежать, потому что это было бы скверной идеей. Пёс догонит её, и я ничего не смогу сделать, а кроме того, это не давало помещению превратиться в аэродинамическую трубу. Но даже и так ветер в помещении гулял вовсю, играл с мусором и изрядно нервировал.

Пёс приближался, был всё ближе и ближе, Вилена в панике вжалась в стену около стеллажа. Парадоксальным образом, несмотря на окутывающий Пса огонь, от него исходил холод, который пробирал до костей и удушающий запах чего-то чужого, древнего, неприятного и смертельно опасного. Он негромко, но ощутимо рычал.

Я глубоко вздохнул и обратился к стихии воды, потому что она была моим инструментом, способом ответить на угрозу, а ещё — она была полной противоположностью стихии огня, а Пёс явно принадлежал к этой стихии.

С близкого расстояния я чувствовал его настрой, характер не зверя, не охотника, а стража.

— Вадим… — голос девушки был едва слышным шёпотом, утонувшим в рёве ветра и низком утробном рыке, что издавал Пёс.

Я не ответил, мне было не до разговоров. Пёс прошёл половину помещения и это значит, пришла пора делать заранее намеченные ходы.

Первый ход. Я нажал на «play», запустив колонку, но не на продолжение музыки «Земфиры», а на другом треке.

Первая запись от группы «Амбар-Драйв», сделанная мной на собственный телефон. Сырая, неуверенная, необработанная, живая.

Там был звук гитар, немного неритмичные барабаны, голос Виктора, который ещё неделю назад твёрдо верил, что никаких талантов у него не было.

Пропп писал про три вещи, которые, согласно верованиям древних славян, изгоняют Пса: крик петуха, младенческий плач и громкое разухабистое пение.

Ну, пение петуха — это классика, многие двоедушники ненавидят этот звук. Был бы в наличии был дрессированный петух, проверил бы, но времени на такой цирк не было.

Плач ребёнка возле АБК на пса подействовал, но сейчас я применил то самое «разухабистое пение» в исполнении «Амбар-Драйва» из колонки.

Первые аккорды ударили по ушам. Пёс дёрнулся. Он не ожидал, что против него применят такой подлый приём, как магию звука.

Его тело напряглось и задрожало. Он попытался сделать ещё один шаг к Вилене, но музыка, казалось, делала ему больно.

Ему явно хотелось двигаться далее и, в то же время, сбежать подальше. Противоречивые ощущения лишили его уверенности и даже яркость огня в глазах ощутимо уменьшилась.

Затем из колонки полился и крик, тот самый, записанный на флешку детский плач, полный чистых детских эмоций, которые взрослые уже лишены.

Для его слуха это было как кислота. Пёс заскулил, затрясся, его тело выгнулось неестественным образом. Он хотел убежать, инстинкт самосохранения кричал ему об этом, но одновременно он не мог оторвать взгляда от Вилены. Его миссия, его цель были здесь. Он дёргался, оставаясь на месте, разрываясь между болью, которую ему причиняли звуки и желанием схватить Вилену.

Вилена, увидев эту борьбу, этот почти животный ужас в глазах монстра, который ещё секунду назад казался неуязвимым, издала ещё один крик. На этот раз он был низким, животным и он резко оборвался, она закатила глаза и потеряла сознание.

Отчего-то вид того, как девушка потеряла сознание, придал Псу сил и он сделал несколько шагов вперёд.

— Ну, уж нет! — выдохнул я, чувствуя, как просыпается сила, которая жила во мне, сила, связывающая меня со стихией воды и с мегалитом. — Ты её не тронешь!

Второй ход. Моё сознание обратилось к двухосной бочке, которая стояла у входа и на которую, я уверен, Пёс не обратил внимания, потому что увидел внутри ДК Вилену, свою цель.

Внутри бочки было несколько кубометров обыкновенной озёрной воды, моей стихии и я этот раз я не собрался вытаскивать капли для какой-то там деликатной работы.

Я сконцентрировался, почувствовал, что вся вода до последней капли подчиняется мне и стал вытаскивать её наружу. Причём, вкладывая в это большое усилие, не излил воду на землю, на пол, а протащил через дверной проём, как висящую в воздухе гигантскую каплю.

Из этой капли я сформировал несколько протуберанцев-щупалец, которые резко и беззвучно потянулись ко псу со спины.

Возможно, он бы заметил воду и что-то предпринял, но Пёс был слишком занят звуками плача ещё одного ребёнка и видом девушки без сознания.

И, через секунду, вода настигла Пса.

По общему правилу, вода не особенно опасная стихия, если, конечно, ты не плывешь по морю, тогда ты понимаешь её величие и скрытую силу.

Вода мочит, моет, насыщает, но она же может утопить или ударить.

Я размахнулся, ударил пса водяным щупальцем, а он взвизгнул от неожиданности.

Я превратил поток воды в две громадные ладони и ударил Пса с обоих сторон одновременно. Этот удар, весомый и нанесённый враждебной ему стихией, сбил Пса с ног и заставил отступить на несколько шагов.

Ситуация, что Пёс сейчас просто сбежит, меня не устраивала, мне хотелось намять бока ему здесь и сейчас, пока он приглушён музыкой, а под рукой у меня несколько тонн воды.

Однако он и не думал отступать.

Он искал Вилену, нашёл её и не был настроен проигрывать.

Получив несколько увесистых ударов, он попытался кинуться на меня, безошибочно определив, кто именно тут представляет для него наибольшую проблему. Однако вода ловко схватила его, втянула в себя и ударила об пол. Крепко приложив головой об опорную лагу так, что дубовый брус едва не сломался.

Чёрный пёс взвыл от боли и ярости. Он был ранен, но не сломлен. Он отпрыгнул от воды назад и развернулся ко мне, его глаза горели теперь уже не только исполнением своей миссии, но и чистой ненавистью.

Он дёрнулся налево и в момент, когда я выстроил по пути его движения водяной щит, внезапно сменил направление и прыгнул на меня с другой стороны.

В следующий миг из его пасти вырвался поток огня. Жар окутал меня, обжигая. Куртка, мои дреды, брови, кожа на лице — всё это вспыхнуло. Я зажмурился, а кожа отозвалась болью. Это длилось всего долю секунды, однако я тут же направил поток воды к себе, сбил пламя и ударил пса водой, как кулаком весом в несколько тонн.

Но в тот же миг я почувствовал, как что-то внутри меня, как отклик самой земли, восстанавливает повреждения. Мегалит тянулся ко мне, выравнивая кожу, утихомиривая боль и проверяя, не получил ли я повреждений серьёзнее, чем парочка ожогов.

Магия Мегалита защищала меня, именно из-за неё я был уверен, что серебряные пули Макса, выстрели он в меня, не сработали бы, не убили. Даже не считая того, что серебро эффективно против оборотней (а я не оборотень, а Водяной), меня всё равно защитил бы Мегалит.

Да, его зона действия не особенно велика, десять километров, может быть чуть больше. Однако около Мегалита — это надо сильно постараться, чтобы убить меня.

Ветер за стенами завыл ещё сильнее, свет в складе замигал, будто сам воздух вокруг нас стал плотнее, насыщаясь магией. Пёс вскочил на ноги и исполнив зигзаг, снова атаковал, но теперь я был готов.

Я собрал всю свою силу стихии и всю поддержку, которую давал мне Мегалит, и сформировал огромную каплю, которая окутала пса и втянула в себя, словно игрушку.

Капля несколько раз ударилась о пол, однако не выпустила монстра, он бился, пытаясь вырваться, но я держал его внутри капли. Тем самым перекрывая ему дыхание, разрушая его огненную магию, сжимая внутри капли давлением, как утопленника на дне моря.

Вода обволакивала, давила, не давая доступа к кислороду и по такой схеме я мог бы убить очень много кого. Хотя это и было трудозатратно, требовало от меня огромных усилий, чтобы держать несколько тонн в воздухе.

Пёс не имел возможности гореть и даже не будучи обычной формой жизни, он задыхался, его силы таяли. Я топил его, медленно, методично, давя и его магию, и его природу, при этом больше не дав ему возможность полыхнуть в меня огнём.

Я уставал, но он уставал ещё сильнее и как бы он ни был силён — за моей спиной стоял Мегалит, сама сила земли. В этом ДК я был бы готов драться хоть с легендарным Гераклом, хоть с трёхсоткилограммовым псом.

Он несколько раз дёрнулся и свернулся в клубок как существо, которое смертельно замёрзло. В сущности, так и было, огонь был нужен ему не для красоты, он часть его природы и эта магия была жестоко подавлена водой.

Гигантская капля, от которой уже валил пар, с грохотом рухнула на пол, потоки воды разлились во все стороны, хотя я и был готов собрать её в любой момент.

Пёс, который теперь не выглядел как ужасный и несокрушимый представитель мира мёртвых, сейчас смотрелся жалко, как поверженный на ринге боксёр после нокаута.

Я оглянулся. Несмотря на то, что Вилена хлопнулась в обморок, она была в безопасности. Пёс сидел посреди разгромленного склада, судорожно дыша.

ДК был залит водой, мастерки и молотки разбросаны, часть стены пострадала от огня. Ладно, компании Виктора как-то смогу это объяснить.

И тут, в тишине, которая наступила после грохота, я услышал его голос. Не звук, а скорее мысль, отпечатавшаяся в моей голове. Телепатия — распространённый навык среди магических тварей, особенно тех, для кого говорить было трудно, например из-за особенностей голосового аппарата.

«Девушка… она не твоя, — в мой мозг ворвалась чужая холодная мысль. — Ей не место здесь. Не место в мире живых. Она моя! Я заберу её. Я позабочусь о ней».