Я достал большой алюминиевый таз, смешал в банке из-под солёных огурчиков (0,72 литра) три ложки солярки, две — растворителя, взятого из запасов Руслана, ложку подсолнечного масла (другого под рукой не было) и половину ложки мёда.

Замешал. Получившуюся смесь вылил в выставленный наклонно тазик. Достал на всякий случай куртку, тушить, если что-то пойдёт не так, включил кран на небольшую струю воды, взял кухонную зажигалку и поднёс к поверхности состава.

К моей несказанной радости, получившийся состав вспыхнул сразу, и загорелся, причём на мой взгляд, слишком хорошо. Распространяя в процессе жирный чёрный дым, отчаянно чадя и даже в таком маленьком объёме не желая потухать.

Я знал, что просто вылить в раковину его нельзя, он будет течь и гореть. Поэтому магией Водяного вытянул из раковины несколько литров воды и сформировав из неё нечто вроде выгнутой крышки толщиной в несколько сантиметров (она получилась ужасно тяжёлой), накрыл огонь.

Пламя, лишившись источника кислорода, почти сразу же погасло, напоследок выдав густые клубы дыма и пара.

— Что ты творишь, Водяной⁈ — возмутился Кузьма, которые, оказывается, наполовину показался на лестнице в подвал и застыл в таком положении, изумлённо смотря на мои манипуляции.

— Кое-какой план реализую, Кузьма. Так что ты мне скажешь про перемещения свои? — спросил я, доставая пятилитровую кастрюлю.

Кузьма промолчал.

Тем временем смешал по своей авторской рецептуре порядка двух с половиной литров адской смеси, прямо в кастрюле. Взболтал, аккуратно перелил в бутылки, отыскал новенькие кухонные полотенца, нарезал широкими полосами, заткнул стеклянные ёмкости. Выглядит правдоподобно. Протёр каждую бутылку остатками полотенца, чтобы стереть все приобретённые ими отпечатки пальцев.

Состав остался, я без колебаний вылил его в раковину и стал тут же мыть таз, кастрюлю, воронку, банку, длинную ложку и иные принадлежности. Всё то, что я испачкал этой вонючей дрянью, живо представляя, что полиция придёт в гости ко мне самому и то, что они увидят, покажется им крайне подозрительным.

Моющее средство для посуды состав практически не смывало, запах и жирные следы оставались на посуде.

Я ругнулся, достал жидкое хозяйственное мыло, щедро налил на губку и стал перемывать мыльной пеной. Получилось лучше, хотя дом своими экспериментами я всё равно завонял. Сказывается отсутствие минимальной теоретической подготовки, много лишних телодвижений, много лишних следов.

Ну ладно, запах — дело приходящее и уходящее. Проветрим.

Бросив помытую посуду, я вытер руки и надел одноразовые хлопчатобумажные перчатки, взял бутылки именно ими, бдительно следя, чтобы на стекле не осталось моих отпечатков.

Взял новый фиолетовый мусорный пакет и осторожно, чтобы не разлить и не разбить, поставил туда готовые «к употреблению» бутылки. Завязал, чтобы они не источали запах.

— Так что?

Кузьма всё это время следил за моими действиями.

— Ты так и не объяснил, что ты творишь, Водяной? — насупился он. — Телевизор купил большой и красивый, это хорошо. Приставка тоже, кашка сладкая… И вдруг оказывается, что под маской доброго хлебосольного хозяина скрывается коварный поджигатель?

Его губа задрожала, а на глазах выступили слёзы.

— Нет, Кузьма. Я не злодей. Помнишь, я тебе говорил, что в посёлке бродит фанатик?

Домовой молча кивнул.

— Так вот, мы с Василисой его ловим. Он недавно пытался убить лешего.

— Лешего? У нас есть леший? Я всех в посёлке знаю. Кто леший?

— Тебя только это волнует? Ну да, есть. Я сам не знал. Он не в посёлке жил. Дело не в лешем. Мне нужно, чтобы ты подбросил в дом фанатику эти бутылки. Просто оставил их там в кладовке какой-нибудь или в самом дальнем углу. Но надо это провернуть так, чтобы ты сам не пострадал.

Кузьма шумно выдохнул, его плечи опустились, домовой робко уточнил:

— То есть, ты не поджигатель, Водяной? Ты знаешь, домовые до одури поджигателей не любят. Мы же обитатели дома и тот, кто покушается на дома… Это чистый изверг.

— Нет, я не поджигатель. Да и странно это было бы, Водяной — поджигатель. Веришь мне?

— Ладно, верю.

— Поэтому возвращаемся к вопросу — какое зеркало тебе нужно для перемещений?

— Зеркало нужно, чтобы войти в дом, — терпеливо пояснил Кузьма

— А я как сказал?

— Послушайте внимательно, добрый Водяной. Дело вовсе не в твоём понимании процесса. Я способен исчезнуть отсюда мгновенно и очутиться в пространстве между зеркалами, откуда смогу выбрать любое подходящее и появиться оттуда. Единственное условие — зеркало должно быть достаточно большим, чтобы я мог пройти сквозь него. Сам факт наличия зеркала для старта пути совершенно необязателен.

— А мы сможем сделать так… Подъедем к нужному дому, я разведаю, там ли он, ты проникнешь, оставишь пакет… Только ради всех сил Прави, не греми им! Оставишь и телепортируйся обратно?

— Да, такое вполне возможно. Только не понимаю, зачем такие сложности, я могу отсюда смотаться туда-обратно и всё.

— Затем, что там живёт фанатик. Вдруг он тебя заметит и хуже того, поймает? Нет, надо действовать наверняка. Подъедем к дому, я разведаю, что всё безопасно и буду тебя прикрывать.

— Ладно, тогда поехали, — согласился Кузьма.

Я, не снимая перчаток, нёс пакет, Кузька топал за мной следом. Он был босым, но, когда я предложил ему обуться, отрицательно мотнул головой.

После поворота на улицу, где располагался дом покойной Раисы Никитичны, я выключил фары и остановился, не доезжая до него пары сотен метров.

Мне определённо надо подобраться поближе, но я очень боялся быть обнаруженным. Сейчас все приготовления могут пойти насмарку, и фанатик просто улизнёт.

Не исключено, что он уже сбежал, закончив, как ему кажется, дело с лешим.

Да не… успокаивал я себя. У него теперь новое дело, убийство водяного. Не должен.

Кузьма, который вольготно сидел на пассажирском сидении, заерзал в нетерпении:

— Ну и чего мы стоим? Или уже надо начинать? Давай пакет.

— Нет, погоди. Думаю, как подобраться поближе.

— А чего ты думаешь, Водяной? Используй воду, она же твоя магия.

Я покрутил головой. Воды нужно было много… Можно было бы вытянуть воду прямо из земли, но это требовало времени.

Зато рядом, за забором, был уличный душ. Простая двухсотлитровая бочка, с чуть помятыми боками, поставленная на опору, сваренную из четырёх металлических труб. Всё это дело украшено полиэтиленовыми занавесками с изображением Боба Марли.

Во всей этой композиции меня, само собой, интересовала только вода, которую из душа забыли слить.

Бочка заливалась сверху, туда просто воткнут шланг и теперь, под покровом ночи эту воду, которой оказалось около ста литров, я и извлёк из бочки и сформировал из неё большущую каплю.

Не люблю творить фокусы с водой, тем более, если их могут увидеть посторонние. И всё же домовой прав, это действенный и бесшумный метод.

Гигантская капля неспешно пролетела над забором и оказавшись рядом с кормовой частью моего сухопутного транспорта, упёрлась в него и стала толкать, так что я только подруливал.

Получилось бесшумно, но довольно медленно.

Тем не менее, так мы доехали поближе к дому Раисы Никитичны.

Я плавно опустил каплю в местную канаву, позаботившись о том, чтобы не издавать громких звуков, но не всю, оставил себе литров десять, сформировав каплю поменьше.

Теперь на эту каплю я применил магию «око», превратив его в нечто наподобие висящего в воздухе глаза, полностью состоящего из воды. «Око» можно делать разного размера, но чем оно больше, тем лучше видно. Такой здоровенной бандурой я могу рассмотреть всё, что мне нужно, с большой высоты и не подлетая близко.

Ощущения, когда подключаешься к «оку», странные. Я вижу то что видит «око», словно это был мой собственный глаз. При этом я не перестаю видеть обычными глазами и всё же мозгу трудно обрабатывать две картинки одновременно. Они накладываются и мешают, поэтому при подключении к «оку» я прикрывал глаза, чтобы видеть только то, что видит водяная магическая линза.

Была ночь, но не кромешно-тёмная, а лунная и при желании моё «око» можно было принять за небольшой назойливый НЛО.

Этим глазом, как дроном, я стал кружить близ дома, где должен быть фанатик, надеясь, что смогу его засечь. Кузьма молча, но с большим интересом следил за моими выкрутасами.

И вот когда я уже разочаровался и решил, что мне всё-таки придётся загнать в дом несколько десятков капель. Затем формировать «око» внутри дома, серьёзно рискуя, что меня раскроют, наконец-то увидел фанатика через окно кухни.

Он сидел и пил кофе. Лицо у него было не сказать, чтобы злое, но ожесточённое, опасное, неприятное. Совсем не такое выражение он делал, когда я пришёл к нему в гости как почтальон, чтобы прощупать его.

Интересно, он тогда опознал, что это он в меня стрелял на Пескоскладе?

Глядя на его лицо, мне показалось что да. Он мастер артистизма, притворяется хорошим милым парнем, а сам деда в брошенном доме пытался сжечь. Вернее сказать, он думает, что сжёг.

Значит, смотрел тогда на меня и планировал, как после лешего придёт за мной? И всё это с открытой улыбкой на лице? Бррр. От этих мыслей меня передёрнуло.

— Ну что, — вывел меня из задумчивости Кузьма. — Я пойду выполнять свою миссию?

— Нет, погоди. Он на кухне сейчас, не спит. Давай дождёмся, пока уснёт.

— А чего тянуть? Зеркало там есть, давай пакет с бутылками. Закину и засяду в GTA играть!

Мне пришлось развеять око и получившуюся каплю опустить в стоящую возле соседского дома миску для гусей. Вода немедленно смешалась с грязью, оставленной пернатыми за день.

Я щёлкнул светом, достал внутреннего кармана блокнот с коротенькой ручкой и грубыми росчерками стал рисовать дом.

— Смотри, Кузьма. Вот кухня. Вот прихожая, там на стене зеркало. Тебе, чтобы пройти мимо него в комнату и оставить там пакет, придётся проскользнуть практически за его спиной. Это крайне опасно.

Я поставил на схеме жирную точку, означающую положение фанатика в доме.

— Да ну? — хмыкнул Кузьма. — А ничего, что там в шкафу есть ещё одно зеркало, ростовое? И ещё одно в спальне, но оно маленькое… Я все эти дома знаю, как свои собственные карманы.

— Кузьма, не хочу тебя обидеть, но ты наверняка и сейчас не знаешь, что у тебя в карманах.

Кузьма полез в карман и достал оттуда смятую обёртку от шоколадки.

— Что? — пробурчал он. — Я помнил, что она там… Просто выкинуть забыл. Я вообще-то домовой, могу становится невидимым, правда, ненадолго, секунд на пятнадцать. Ты знал об этом?

— Знал, конечно, только это же фанатик. А вдруг у него артефакт, который тебя запеленгует? Мы до сих пор не установили, как он охотится, но двоедушников он вычисляет с пугающей точностью.

— И что ты предлагаешь? Тут сидеть, как сычи? — Кузьма моментально расстроился от того, что наше дело застопорится.

Я открыл бардачок и подал ему упаковку мармелада:

— На, это тебе, угощайся.

— Я такие не люблю, — недовольно заявил мне Кузя, но упаковку вскрыл и закинул в рот сразу три штуки.

Я с трудом сформировал каплю, а из неё «око», используя грязную воду из гусиной миски.

«Око» обогнуло дом.

— Так, Кузьма! Ключ на старт. Он вышел из дома, пошёл в туалет. Давай, в темпе вальса, на тебе перчатки на руки, пакет под креслом! Да не греми ты!

Через «око» я с волнением следил, как внутри дома скользнула тень. Скользнула, пропала, и всё, никакого движения.

Кузьма, по нашей договорённости, должен был вернуться домой, а не в машину, хотя бы, потому что тут не было зеркала подходящего для него размера.

И всё же я волновался. Мало ли что Кузьма выкинет? Василиса права, он немного с придурью, доверять ему серьёзные дела опасно. С другой стороны, он единственный двоедушник с уникальным навыком перемещения между домами и громадный опытом хищений. Подбросить что-то не должно составить ему труда.

Я проследил за тем, что фанатик вернулся в дом и что никакой странной активности за этим не последовало. То есть, Кузьма не попытался напасть на него или сотворить иную глупость.

Я выдохнул. Не отключаясь от «ока», хотя его удержание и требовало постоянных усилий (и вечность удерживать висящим в воздухе «око» весом в пятьсот грамм я бы не смог), нащупал телефон и набрал Руслана.

Он долго не брал, а когда ответил, голос его был сонный, он зевал и растягивал слова.

— Привет, Руслан. Далеко там Кузьма?

— Не знаю… Не вижу его.

— Позови, пожалуйста.

— Кузьмааааа!!! — протянул он. — Кузя. Можно я съем твои пряники?

— Нет, нельзя! — голос был еле слышен, но его владелец приближался к телефону.

— На, поговори, тебе Вадим звонит. Кстати, ты когда свой мобильник заведёшь?

— Да… — Кузьма взял телефон как ни в чём ни бывало, словно не выполнял опасное и важное поручение.

— Оставил посылочку?

— Да. В платяном шкафу нижний выдвижной ящик, который заедает. За туфлями Раисы Никитичны, новыми, кстати и даже ни разу не использованными, положил пакет. Пойдёт?

— Да, вполне. Ну всё, сиди, пожалуйста, дома, больше никуда не ходи.

— Ладно… Но, сначала ты скажешь, куда спрятал от меня печенье, изверг⁈ Я видел, оно ещё было. Или это сонный барсук его сожрал?

— Нет, это я переложил, оно в холодильнике.

— На кой черт ты его в холодильник положил, Вадим?

— Это заначка, но чтобы ты не съел её.

— Спрятал от меня? — обвинительным тоном пожурил меня Кузьма. — Для кого? Если для Василисы, я пойму.

— Нет, это для тебя.

— От меня, но для меня? Что-то ты темнишь, Водяной!

— Это просто стратегический запас на особый случай. Такой, как сейчас.

— Ты просто не жмись, покупай больше и не будет проблем. Если у тебя всё, то отбой, а то мне надо успеть отнять у этого сонного барсука джойстик, пока он свой дурацкий «Мортал Комбат» не запустил.

— Всё. Спасибо тебе за помощь, Кузя.

— Спасибо с молочком не съешь. Печенье с тебя. Если хочешь порадовать, то я люблю такое кругленькое, с кусками шоколада внутри.

— Всё будет, Кузя. Всё будет.

* * *

Я остался караулить фанатика.

Машина у меня стояла таким образом, что я видел оттуда только боковой участок забора домохозяйства, не более того. Поэтому мне пришлось, скрепя сердце, покинуть анатомичное кресло моего транспорта. Выйти из машины и обойти пешком вокруг, по огородам, занять позицию в кустах напротив дома. Собаки лаяли, но не на меня, а переругиваясь между собой, потому что были разбужены рёвом пожарной машины в другой части посёлка.

Тут всё было тихо, моё местоположение было до поры до времени тихой гаванью, в стороне от основных событий.

Я устроился в засаду по ту сторону дороги по отношению к дому фанатика. Там был пустырь, поросший терновником, оттуда открывался вид на дом, и в особенности — на входную дверь.

Хорошо, что догадался прихватить с собой термос с остатками кофе. Он мне пригодился.

Было холодно. Даже мне, как двоедушнику, способному без вреда здоровью торчать в холодной воде сутками напролёт, было зябко и неприятно. Греться я мог только кофе, да и всеми моими доступными развлечениями, кроме наблюдения за домом из кустов, был телефон.

Сидел я на корточках, время от времени меняя положение тела, телефон запускал, настроив яркость на минимум, спрятавшись за кустами и прикрываясь полами куртки.

Какое-то время я обменивался с Василисой СМСками, потом она всё же легла спать. Очень ненадолго, потому что рано утром ожидалась Светлана Изольдовна.

Василиса передала ей оперативные данные, показания Тамары и двух бабок (умолчав про то, что одна из бабок якобы видела парнишку с факелом наперевес). По телефону участковая пообещала, что всем покажет по прибытии утром Кузькину мать.

Само собой, речь шла не о нашем Кузьме.

Ночь тянулась бесконечно, время от времени я создавал «око» и облетал дом. Фанатик давно погасил свет, никак себя не проявляя. И всё же я боялся, что он окажется умнее меня. Что усталый я потеряю бдительность, а он, в предрассветный час заловит меня как кота в мешок и всё, отплавался водяной.

За всю ночь я не сомкнул глаз, пару раз менял позицию, удерживая дом под присмотром.

Незаметно для меня небо стало светлеть.

У дома покойной Раисы Никитичны было тихо, той особенной, напряжённой тишиной, которая бывает перед грозой или перед хорошей дракой. Я зевнул и потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки.

И хотя в горле першило, видимо, я надышался холодного ночного воздуха, ноги гудели и в голове был гоголь-моголь вместо мозгов, хотя челюсти болели от зевоты, я всё равно чувствовал себя огурцом.

Хорошо иметь молодое тело, чёрт подери!

По официальной версии для Светланы Изольдовны, я, добропорядочный почтальон Вадим Купалов до утра наблюдал за домом подозреваемого. Всё это практически в рамках личной инициативы (по просьбе Василисы), ночь напролёт мёрз в кустах, осуществляя ответственный гражданский контроль аки бешеный идейный дружинник.

Вскоре к дому с тонким визгом тормозов подкатил полицейский УАЗ — машина самой Беккер, которая немедленно оттуда выпрыгнула.

Участковая хмурила брови так, что между ними пролегла глубокая складка. Следом за ней из машины вылезли Василиса и два оперативника из райцентра.

Эти двое заслуживали отдельного внимания. Если бы не кобуры под мышками, я бы принял их за типичных клиентов местного ларька «24 часа». Треники, кожанки, слегка помятые лица, не обезображенные лишними размышлениями о смысле бытия.

Именно таких меньше всего хочется встретить в тёмной подворотне.

Зато конкретно в них неопытный взгляд никогда не заподозрит матёрых бойцов правопорядка. Они замаскировались под свою «клиентскую базу» до неотличимого состояния. Хищники в шкуре других хищников.

Я выбрался из кустов и поспешил к Светлане.

Подавив в себе, желание выполнить воинское приветствие, всё же у неё был очень бравый и пугающий вид, вытянулся перед ней, руки по швам.

— Ну что, добровольный помощник полиции, докладывай!

— Сидел здесь по просьбе Василисы, караулил, — я изобразил самую невинную улыбку, которая соответствовала статусу почтальона, а не двоедушника «на опыте». — Этот парнишка тут, никуда не уходил. Спит, наверное. Свет в окнах погас в два сорок ночи.