Глава тридцать шестая

Жизнь всегда начиналась и заканчивалась на тебе.

— Где ты, Тумани? — голос Молли звучит тревожнее, чем я когда-либо слышала. — Ты должна хотя бы не выключать трекер, чтобы я могла найти тебя в случае опасности.

— Когда ты со мной, ты сама в опасности, Моллс. — Я сижу на качелях на крыльце дома, в темно-синем летнем платье и шлепанцах, наблюдая, как Ворон и Скар помогают Ястребу с его реабилитацией . А если быть точнее, они спорят, а Ястреб отжимается на пляже.

Я закусываю нижнюю губу, любуясь его полуобнаженным великолепием. Солнце заставляет пот, покрывающий его загорелую кожу, поблескивать. Хотя Скар на него не смотрит, мне хочется ослепить ее, чтобы она больше никогда не наслаждалась этим видом.

Ястреб не единственный, у кого проблемы с собственничеством.

— Земля вызывает Тумани! — зовет Молли с другого конца провода.

— Прости. — Я отгоняю пелену с глаз. — Там всё хорошо? Девочки? Тень ничего не натворил?

— Всё в порядке. Я просто волнуюсь за тебя. Что это за телефон?

— Даже не пытайся. Его невозможно отследить.

Она испускает долгий выдох.

— Ты не можешь путешествовать по всей стране, когда находишься в опасности, Тумани.

Мой взгляд блуждает к Ястребу, и в этот момент он поднимает голову, и наши глаза встречаются. А потом он улыбается, о боже, он улыбается с такой неподдельной мальчишеской прелестью, что мне внезапно становится слишком жарко.

— Тумани? — спрашивает Молли.

— Э-э… как Джессика и Сара?

— Как обычно. Ты не собираешься навестить их?

— Собираюсь… просто не сейчас.

— Я волнуюсь за тебя, Тумани. Возвращайся или хотя бы позволь мне присоединиться.

— Я могу позаботиться о себе. Я тренировала тебя, мелкая дрянь. Просто береги себя. Я еще позвоню.

Я сбрасываю вызов, прежде чем она успевает сказать что-то еще, и направляюсь туда, где Ястреб делает отжимания. Пластырь прикрывает его рану на спине, и хотя она заживает, а Элоиза регулярно делает осмотры, я не могу отделаться от грызущего беспокойства.

Прошли недели с тех пор, как его подстрелили, и неделя с тех пор, как я вернулась. Хотя время здесь стало для меня раем на земле, несмотря на присутствие Скар, я сижу как на иголках, ожидая подвоха.

Но прямо сейчас? Я радуюсь, как маленькая девочка, наблюдая, как Ястреб восстанавливается с поразительной скоростью.

С тех пор как я во всем призналась, он обнимает меня во сне и бормочет, как сильно скучал, и что я всегда принадлежала ему, даже когда мы не были вместе.

Я обожаю, когда он просит объятий, будто не уверен, всё ли еще это часть того, что между нами. Я обожаю, когда он шепчет мое имя, словно молитву, а потом рычит его, словно это проклятие. Я обожаю, когда он будит меня посреди ночи, потому что ему меня мало. Я обожаю наш ночной секс, утренний секс и секс посреди дня. Я обожаю, как он не может оторвать от меня рук или глаз. Я обожаю его собственничество и его защитный инстинкт.

Я люблю его. Черт. Я никогда не переставала его любить.

Мое сердце, наконец, наполняется, и этот шквал эмоций заставляет меня чувствовать себя так, будто я парю над облаками.

Я встаю позади Ястреба, чтобы не отвлекать его, и чтобы иметь полный обзор жестких рельефов его спины и его задницы в шортах.

Минус в том, что недалеко от меня Ворон и Скар соревнуются в беге на месте, переругиваясь, как дети.

— Я просто говорю, Ворон-Мэн, ты не обгонишь меня на длинной дистанции.

— Хочешь попробовать, психопатка?

— А ты знал, что Франция продержалась во Второй Мировой Войне всего 46 дней, прежде чем пала перед нацистами?

Он толкает ее в плечо.

— Ты же уходишь от темы, да?

Она осматривает свои персиковые ногти, прежде чем коснуться живота поверх футболки.

— Как думаешь, Инк сможет сделать мне перекрытие татуировкой?

Это что-то новенькое. Она никогда не стыдилась своего шрама. Раньше она расхаживала с ним, выставляя его напоказ всему миру.

Ястреб прекращает отжиматься и вскакивает в полный рост, нависая над Скар.

— Ты больше не произнесешь его имя.

О боже. Мне нужно рассказать ему о моем плане с Инком, пока всё не испортилось.

— Но мне нужно перекрытие!

— Почему сейчас? — Ястреб скрещивает руки на своей широкой, обнаженной груди, отчего его объемная татуировка Ястреба выглядит выпуклой и угрожающей.

Ворон продолжает подшучивать над Скар, но она сдувается из-за своих случайных фактов о Второй мировой.

— У тебя порез, — говорю я Ворону, указывая на его руку, чтобы его жена обратила на это внимание. Она исчезла в доме, готовя напитки.

Ястреб бросает гневный взгляд на Ворона, а затем разворачивается ко мне, нахмурив брови над сверкающими лазурными глазами.

— Кажется, моя рана разболелась.

Я оказываюсь рядом с ним за секунду, мои пальцы тянутся к пластырю.

— Это инфекция? Черт возьми, тебе не следовало перегружаться. Давай я позову Элоизу, пусть она посмотрит.

— Нет. — Ястреб заглядывает на меня через плечо. — Просто продолжай.

Мои пальцы сжимают пластырь, в замешательстве.

— Это?

Он издает утвердительный звук, ничего не говоря.

— Врубайся, рыжая ведьма, — Ворон держит Скар на расстоянии вытянутой руки, качая головой в насмешке.

— Ему не больно, он просто хочет, чтобы ты лапала его, как большой гребаный ребенок.

Ястреб одаривает его жестким взглядом, и это всё, что мне нужно для подтверждения. Я бью его по руке.

— Я правда думала, что тебе больно.

Его губы искривляются в нечто среднее между улыбкой и ухмылкой, но он ни капли не выглядит виноватым.

— Бьюсь об заклад, он фантазирует о том, как ты целуешь всё, чтобы зажило, как в каком-нибудь дешевом порно про медсестер, — продолжает издеваться Ворон.

— Это ты женат на медсестре, — подмечает Ястреб.

— Хэштег - подкол. Голосом Пламени, — подпрыгивает Скар, и я не могу сдержать улыбку.

Элоиза появляется на пороге дома, неся поднос с лимонадом и придерживая поясницу.

Я бегу к ней и помогаю поставить поднос на стол. Она выпрямляется, поглаживая свой огромный живот.

Хотя я стараюсь игнорировать этот укол боли, он всё равно пронзает меня. У меня никогда этого не будет. Не в этой жизни.

Я не заслуживаю быть матерью после того, как не смогла защитить своего ребенка.

— Хочешь пить? — спрашивает Элоиза, с отчётливым французским акцентом.

— Может, чего-нибудь покрепче.

Она стонет.

— Если мне приходится страдать даже без пива, то придется и всем остальным.

Я уже собираюсь помочь ей сесть, когда чья-то рука обвивается вокруг моей ключицы сзади.

— Эй, любовь моя.

Я не успеваю даже моргнуть, подумать или нормально уловить мужской парфюм.

Ястреб срывается с места, разбивает стакан лимонада и сдергивает присутствующего с меня.

Я вскрикиваю, когда кровь брызжет на землю.