Глава тринадцатая

Даже если свет никогда не найдет тебя, я найду.

Я стою в полицейском участке вместе с Пламенем, а Скар сидит, скрестив ноги, на стуле, закрыв глаза и сложив руки в позе для медитации.

Мы находимся в зале ожидания рядом с торговыми автоматами, и наши уши постоянно режет пронзительный звонок телефона на стойке регистрации. Полная женщина, сидевшая там, кажется, сбежала со своего места, как только мы с Пламенем вошли. Скар сказала, что мы большие и чертовски страшные, по крайней мере, так она слышала от сопровождающих в «Le Salon».

За стойкой сидят два молодых офицера, выглядящих так, будто они только что закончили колледж; они уставились в экраны компьютеров, избегая зрительного контакта. Архивные файлы разбросаны по обе стороны от них и на полках за их опущенными головами.

Мои руки скрещены, стойка широкая, и я не могу перестать сжимать и разжимать кулаки, упираясь ими в бицепсы. Единственные разы, когда я заходил в полицейский участок раньше, были ради сбора информации об убийстве. И под «заходил» я имел в виду взлом систем этих марионеток.

Не слишком ли поздно взорвать это, чертово место к чертям?

— Почему бы тебе просто не сжечь его? — спрашиваю я Пламя.

Он прислонился к стене, скрестив ноги в лодыжках, глаза закрыты. Он выглядит чертовски расслабленным для такой ситуации. Он ухмыляется, не открывая глаз.

— Я бы с радостью, но даже нам не сойдет с рук поджог столичной полиции, когда они и так нас подозревают. В этот раз стоит положиться на закон.

Скар фыркает.

Я издаю стон и провожу напряженной рукой по лицу.

— Этот крутой адвокат кажется чертовски бесполезным.

Мы прождали здесь целых чертовых тридцать минут после того, как истек тридцатишестичасовой период задержания. Адвокат, которого Пламя каким-то образом заставил проснуться в три часа ночи, был в отдельной комнате с тем гребаным лейтенантом, который жаждет моей смерти.

Я толкаю Скар в бок.

— Почему ты не разобралась с этим лейтенантом раньше?

Она стонет, и ее янтарные, сейчас кажущиеся безжизненными глаза резко открываются.

— Я бы разобралась, но он приемный брат Эль и Зои. Это мои первые подруги. В смысле, думаю, они возненавидят меня, если я убью их брата. Ой, нет, спасибо.

— Призраку и Тени это тоже не понравится, — добавляет Пламя, словно гребаный всезнайка.

К черту Призрака и Тень. Любого, кто сует нос не в свое дело, нужно устранять.

Я смотрю на часы на стене в полупустом полицейском участке. Воздух наполняет только звук стука по клавиатурам.

Прошло почти два дня с момента ареста Туман.

Никто, и я имею в виду, никто, черт возьми, не имеет права забирать ее у меня. Если кто-то и должен ее запереть, то это буду я.

Дверь отдельной комнаты распахивается. Адвокат, мужчина средних лет в костюме-тройке и с кожаным портфелем в руках, выходит первым. Высокомерный блеск, который носят все карьеристы, мерцает в его маленьких голубых глазах.

Лейтенант следует за ним, нахмурившись. Было бы легко заманить его куда-нибудь подальше от камер и свернуть ему шею.

Скар вскакивает со своего места, словно воскресшая. Она встает рядом со мной и берет меня под руку, словно почувствовав мои мысли. Не знаю, пытается ли она меня остановить или предлагает помощь.

— Документы готовы, — говорит адвокат с натянутой улыбкой. — У них нет права держать ее дольше периода задержания без веских доказательств. Они освободят ее немедленно.

Я испускаю долгий вздох.

— Спасибо за блестящую работу, — Пламя пожимает руку адвокату и уходит с ним из участка.

— Ну что, коп, съел? — Скар ухмыляется во весь рот, выглядя такой самодовольной. — Мы тоже можем работать с законом.

Лейтенант стоит напротив нас, скрестив большие руки на груди. Он отвечает на мой жесткий взгляд таким же, прежде чем высокомерно посмотреть сверху вниз на Скар.

— Неважно, когда и как, но я доберусь до вас всех.

Она имитирует зевок, но в янтаре ее глаз вспыхивает что-то отличное от притворства. Если бы я не думал, что это невозможно, я бы сказал, что ей это нравится.

— Разбуди меня, когда это случится, окей?

— Всему свое время. Туман заплатит первой. Теперь, когда у меня есть зацепка, я могу выдать тысячу ордеров на допрос и держать ее здесь на законных основаниях.

Лейтенант произносит каждое слово с непоколебимой уверенностью.

Он знает, что может сделать это снова и когда захочет. Даже если законные методы не сработают, он кажется тем типом, который готов подделать улики, чтобы получить желаемое. Из-за провокаций Скар он воспринимает это, слишком, лично и продолжит преследовать Туман.

Этого, черт возьми, не будет.

— Хватит быть таким обиженным из-за того, что Эль и Зои выбрали нас, коп, — Скар разворачивается к нему, даже когда стоит вплотную ко мне. — Они живут своей жизнью, так почему бы тебе не начать жить своей?

— Сэр! — полицейский парень бежит к нам, лицо бледное, словно он впервые в жизни стал свидетелем смерти. — Я пошел за подозреваемой, но она истекает кровью и...

Я срываюсь с места в том направлении, откуда он пришел, прежде чем он успевает закончить фразу. Лиам ругается и бежит за мной, но, к счастью для его жизни, он меня не останавливает.

Мы добираемся до узкой камеры заключения. Мое сердце замирает.

Кровь.

Красные лужи под неподвижным телом Туман на полу. Ее растрепанные волосы скрывают лицо. Кровавые мазки тянутся от того места, откуда она, должно быть, ползла. Ее скованные наручниками руки раскинуты перед ней.

Женщина с каре-блонд выбегает прочь, прихрамывая. Я даже не обращаю на нее внимания, пока что. Скар и лейтенант бросаются в ее сторону почти одновременно.

Мое дыхание становится тяжелым, а пот выступает на лбу. Я приседаю перед Туман, мое тело напряжено и скованно.

Я медленно протягиваю к ней руку. Ужасные воспоминания пронзают голову, тот день, когда я нашел ее в похожем положении. Тогда я не мог дышать, и, несмотря на все, что она, черт возьми, натворила, воздух сейчас отказывается попадать в мои легкие.

— Не умирай, — цежу я. — Только посмей умереть, Бунтарка. У нас еще куча долгов, которые нужно закрыть.

Мои пальцы запутываются в ее волосах, и я отбрасываю их с ее бледного лица. Эти крошечные веснушки на ее щеках кажутся задыхающимися. Ее нижняя губа разбита, глаза плотно зажмурены, но грудь ровно вздымается и опадает.

Она, черт возьми, дышит.

Свежий вздох наполняет мои легкие, и я прихожу в действие.

Источник кровотечения порез возле плеча. Я рву ее пиджак и туго обматываю ею рану. Ее конечности дергаются в судорогах, а кожу покрывает холодный пот. Должно быть, чертова ломка.

Я подхватываю ее обмякшее тело на руки. Туман всегда сильна и собрана. Она безупречна, элегантна и чертовски недосягаема. Но на моих руках? Она кажется мягкой, легкой и хрупкой. Я хочу задушить ее, обладать ею и стать чертовым воздухом, которым она дышит.

Она больше не моя Бунтарка. Она перестала быть той девочкой, что приставала ко мне и болтала без умолку, пока ее голос не стал моей зависимостью и моим сладчайшим забвением.

Теперь она нечто большее, но кем бы она ни была, она всегда будет моей. Полностью. До конца.

Так же, как мы договорились много лет назад.

Прошлое

— Разве это плохо, что я никогда не хочу расставаться с тобой ни на секунду? — спрашивает она, прижимаясь к моей шее и вдыхая мой запах.

Мы должны тренироваться в лесу и охотиться. Я обеспечил нашу квоту, и мы прижались друг к другу в заплесневелой пещере с видом на водопад. Вдали слышен шум падающей воды.

Мы стали старше. Мне, возможно, семнадцать, а ей пятнадцать, но мы никогда не были детьми или подростками. С тех пор как мы попали в «Яму», нас бросили прямо во взрослую жизнь.

Я качаю головой и глажу кожу на ее запястье, чувствуя себя таким сильным, чертовски сильным. Кажется, я могу одолеть «Яму» и всех в ней.

Она улыбается мне, в ореховых глазах искорки.

— Забери меня отсюда, Ястреб. Я пойду с тобой куда угодно.

Пришло время сделать именно это.