Глава четырнадцатая

Почему ты дал мне глоток воды, когда я должна была съежиться и умереть, как брошенный цветок?

Прошлое

— Почему ты всегда такой молчаливый? — я подпрыгиваю перед Ястребом.

Я ожидала, что он, как обычно, проигнорирует меня, но он поворачивает голову в мою сторону, его бирюзово-голубые глаза полны замешательства.

— А что? Тебе это не нравится?

— Конечно, нет! — я вскидываю свои дрожащие руки. Эффекты ломки начинают проявляться. Мне скоро нужна будет следующая доза. Чтобы получить свою награду в виде «Омеги», мне нужно убить еще одну цель.

Те, кто не выполняет квоту, вынуждены терпеть жесточайшую ломку. Я страдала от нее лишь однажды, но с тех пор, как у меня случился припадок, Ястреб следит за тем, чтобы я выполняла норму. Если я не справляюсь, он убивает за меня.

Мы на нашей четвертой выездной миссии, но в тенях прячутся охранники, следящие за каждым нашим движением. Они до сих пор нам не доверяют, даже несмотря на то, что мы убили охранников-предателей, которых Неро приказал казнить.

Из-за «Омеги» я ничего не помню о самой казни. Все, что я помню, — это кровь на моем лице и руках, когда Призрак вытащил меня из-под их тел.

Я бы сказала, что мне жаль, но это не так. Эти охранники, может, и предали Аида, но они также стали причиной смерти одного из наших. Его забили до смерти. Его худое тело в синяках бросили в углу на всеобщее обозрение. Его сломанные ребра выпирали из посиневшей кожи.

Слабакам не место в «Яме» - таким был наш урок в тот день.

Ястреб безмолвно шагает рядом со мной, как обычно. Нам нужно вернуться в «Яму» менее чем через тридцать минут. Поскольку мы больше не сидим в зале ожидания, это единственное время, которое я провела с ним наедине за долгое время.

Я подпрыгиваю перед ним, раскинув руки в стороны. Ему приходится остановиться, чтобы не врезаться в меня.

— Обнимашки? — спрашиваю я, как всегда делаю, когда мне нужно его тепло. Обычно он обнимает меня, но не сегодня.

— Ты ненавидишь со мной разговаривать? — Я хмурюсь.

— Я ни с кем не разговариваю, кроме тебя, Бунтарка. — Его голос смягчается.

Я фыркаю и скрещиваю руки на груди:

— А еще со Скар.

— Вы обе самые сильные люди из всех, кого я знаю, и у вас больше яиц, чем у многих мужиков. Они умерли, а вы двое выжили.

Я морщу нос, не в силах почувствовать в этом комплимент. Все, о чем я думаю, это то, что Скар крадет время Ястреба, которое должно принадлежать только мне.

— Это просто тренировка, — сказал он.

Ага, конечно!

Я подумываю о том, чтобы убить ее и свалить все на «Омегу». Если бы только вокруг не было камер.

— Если бы мы обе тонули, кого бы ты спас? — я прикусываю нижнюю губу. Я думала об этом сценарии все это время, но теперь, когда озвучила его, чувствую себя такой глупой и неуверенной.

Он пожимает плечами:

— Сомневаюсь, что кому-то из вас нужна моя помощь.

— Мне нужна, — я делаю шаг вперед, пока не оказываюсь лицом к лицу с бездонным, сияющим океаном в его глазах. — Я не умею плавать. Я никогда не была на пляже.

— Я научу тебя.

— Не в этом дело. Ты разве не видишь, как сильно ты мне нужен?

Он кажется ошеломленным на секунду:

— Правда?

Я прислоняюсь лбом к его твердой груди и вдыхаю его чистый, океанский запах. Он всегда будет моим океаном. Моим пространством свободы.

— Несмотря на мой характер и вспыльчивость, ты всегда видел во мне меня, Ястреб. Только меня, — я смотрю на него снизу вверх из-под ресниц. — Спасибо, что стал моим якорем и не дал мне уплыть прочь.

— Обниму, — бормочет он, его сильная рука пробирается в мои волосы, а другая обхватывает меня за поясницу, прижимая к себе в крепком объятии. — Я выбираю тебя. Даже если я буду, блять умирать, я выберу тебя, а не себя, Бунтарка.

Настоящее

Слезы застилают глаза, когда они открываются.

Я думала, что покончила со снами об этих воспоминаниях. Почему они вернулись, чтобы преследовать меня? Но, с другой стороны, возможно, я заслуживаю того, чтобы меня мучили.

Аромат жасмина витает вокруг моей кружащейся головы. Если бы я была в «Le Salon», там бы пахло сильными духами, дымом и алкоголем. Тюремная камера пахнет лишь плесенью.

Я все еще в платье, в котором была в полицейском участке, рука забинтована. Язык кажется слишком большим, слюни обильно наполняют рот. Мое нёбо припухшее и саднит. Меня что, накачали наркотиками?

Голова болит не так сильно, как в последний раз, что я помню, но не уверена, связано ли это с «Омегой» или чем-то другим.

Сквозь плотные шторы пробивается тусклый свет. Поддерживая голову, я сажусь на огромной кровати перед антикварным камином. Деревянный пол покрыт традиционным средиземноморским ковром. Шум разбивающихся волн доносится с другой стороны закрытой двери.

Я вскакиваю на ноги, плечи напряжены. Где я, черт возьми?

Надеюсь, этот безумный лейтенант не сделал ничего, чтобы заставить меня говорить. Он упрям и явно затаил обиду, но он же не стал бы рушить свою карьеру, похищая меня, правда?

Из приоткрытой двери доносятся мужские голоса. Сердце подкатывает к горлу, когда я узнаю этот низкий, знакомый рокот. Ястреб.

Это жестокий сон?

Я на цыпочках подхожу к двери, пытаясь, но безуспешно, унять бешено колотящееся сердце. Мы на втором этаже маленького уютного дома с красивыми цветочными обоями. В узком коридоре есть еще две комнаты и деревянная лестница, ведущая на чердак. Я замираю перед огромным окном, которое выходит на… море.

Это море. Яркое, сверкающее, синее с лазурными оттенками, как те глаза, что продолжают вторгаться в мои сны. Кажется, дом построен почти на вершине холма, который выходит на каменистую часть побережья. Вдали виднеется маленькая деревушка с красными крышами.

Это… Средиземное море, верно?

Не то чтобы я разглядывала картинки с ним или что-то в этом роде.

В реальности это захватывает дух гораздо сильнее.

— Добро пожаловать во Францию, рыжая!

Я резко оборачиваюсь и чуть не спотыкаюсь. На вершине лестницы стоит Ворон, его крупная фигура заполняет узкий коридор. Он такой же, каким я его помню. Большой, в черной кожаной куртке, ухмыляющийся. Он более терпимая версия Тени.

Его светло-золотые волосы на затылке теперь короче. Глаза кажутся спокойными и умиротворенными. Никакой пустоты, ничего.

Я отказывалась верить Призраку, когда он говорил, что Ворон единственный «Нулевой», живущий нормальной жизнью, но, видимо, я ошибалась.

— Франция? — спрашиваю я с недоверием. Что, черт возьми, я делаю во Франции?

— На юге Франции, если быть точнее. Неплохо, а? — он обводит пространство рукой. — Я мог бы найти место получше, но Ястреб не предупредил меня заранее. Можешь поверить в этого засранца? Он позвонил мне, но даже не сказал: «Привет, Ворон. Как дела, дружище?». Он просто приказал найти дом, а потом связь оборвалась.

— Ястреб? — я глажу свою руку, и, как на грех, он появляется рядом с Вороном.

Если я думала, что Ворон перекрывает собой коридор, то от Ястреба ощущение, что он проломит дерево. На нем простые черные брюки и свободная серая футболка, которая все еще не скрывает его отточенные мышцы. Он откинувшись, прислонился к стене, волосы взлохмачены и так и просят, чтобы я пропустила свои пальцы сквозь густые пряди.

Я прочищаю горло:

— Почему я во Франции?

— Потому что я так сказал. — Его суровые бирюзовые глаза, доминируют, словно он бросает мне вызов ответить.

— Приятно видеть, что ты в порядке, Ворон, — я проношусь мимо них. — Но я возвращаюсь.

Безжалостная рука хватает меня за запястье и тянет назад. Мне приходится упереться обеими руками в его грудь для равновесия.

— Я разве говорил, что ты можешь? — рычит он, приблизившись к моему лицу.

Будь он проклят, вместе с этой своей контролирующей стороной. Я хочу впиться ногтями в его лицо и одновременно целовать его.

— Отпусти меня, или я проложу себе путь силой, — цежу я.

Губы Ястреба растягиваются в садистской улыбке:

— Можешь попробовать, Бунтарка. Но готова ли ты к тому, что я сделаю в ответ?

У меня перехватывает дыхание от зловещего обещания в его хриплых словах. Я… я хочу посмотреть, что он сделает. Заставит ли он меня чувствовать себя живой, как в ту ночь в моей комнате?

— Я не подписывался на порно с сюжетом, так чтооо… — Ворон кладет руку мне на плечо, а другую на плечо Ястреба, отодвигая нас друг от друга, и втискивается между нами. — Приберегите сексуальное напряжение на потом.

Ястреб бросает на него суровый взгляд, а я изо всех сил стараюсь нацепить маску безразличия.

— Слышал, ты связалась с полицией, рыжая, — продолжает Ворон, не обращая внимания на напряжение, кипящее под моей кожей. — Значит, тебе нужен отпуск.

Взгляд Ястреба падает на мое запястье, и я понимаю, что неосознанно поглаживаю то место, где он только что держал меня.

Я с рывком отстраняюсь и скрещиваю руки:

— У меня обязанности в «Le Salon».

— Об этом позаботились, — отрезает Ястреб. — Пламя, Тень и Скар теперь главные.

— А как же Джессика? — спрашиваю я с досадой. — Тот лейтенант сказал, что заберет ее на допрос, и...

— Молли сказала, что спрячет ее в безопасном месте.

Я выдыхаю. По крайней мере, Лиам не будет ее донимать.

— Кто оставил этот подарок? — Ворон указывает на мою рану. — Старая обида?

— Яд, — вздыхаю я. — Одна из его учениц злится, что я препятствую его освобождению.

Впрочем, я не виню ее. Она, должно быть, в отчаянии, пытаясь вытащить Яда, так же как и команда Инка, и я сама.

Ворон закатывает глаза:

— Зачем ты вообще держишь этих прихвостней? Из тех, кто не живет такой роскошной жизнью, как мы, серьезно, дружище?

Ястреб даже не обращает внимания на Ворона. Его дикие, нечитаемые глаза изучают меня так пристально, словно он планирует, что со мной сделать. Или, возможно, у него уже есть планы, и он сейчас думает, как их исполнить.

Слово «нервирует» слишком слабое, чтобы описать состояние под его пронизывающим взглядом.

После стольких лет, когда он избегал меня, он смотрит на меня так, будто не провел ни секунды вдали от меня. Как будто мы вернулись в те времена, когда я болтала без умолку, а он просто смотрел на меня так, будто я - самое интересное создание на земле.

Только сейчас в этом взгляде лишь ненависть. Очень много ненависти.

— Ну что ж, — Ворон хлопает в ладоши, как будто привлекая наше внимание. — Мой дом недалеко отсюда, но никто из вас, ублюдков, не приближайтесь к моей жене, если не будете вести себя прилично. И я имею в виду чертовски, блять, прилично, так, чтобы она могла забыть, что мы все убийцы. Никаких разговоров и воспоминаний об убийствах или «Омеге», если не хотите стать кормом для средиземноморских рыб.

— Постой, — я хватаю его за руку, и Ястреб бросает на меня яростный взгляд. — Куда, черт возьми, ты собрался? Разве ты не остаешься здесь?

— Не оскорбляй меня, рыжая. Весь этот дом не потянет даже на одну комнату в моем особняке, — он подмигивает. — Ведите себя хорошо, и, возможно, я позволю вам заглянуть в гости.

Ястреб обхватывает меня сильной рукой за талию и тянет назад, пока я не отпускаю Ворона. Его твердая грудь прижимается к моей спине, и жар разгорается под моей кожей, как мягкий огонь.

— Проваливай, Ворон, — рычит он, и этот рокот отзывается прямо у меня в груди.

Ворон показывает ему средний палец, перепрыгивая через две ступеньки сразу.

Вдалеке захлопывается дверь.

Ястреб прижимается бедрами к моей спине, его эрекция упирается в мою разгоряченную, чувствительную плоть.

— Итак, на чем мы остановились, Бунтарка?