Глава двенадцатая

Я думала, что не чувствую сожалений, пока ты не ворвался обратно в мою жизнь, словно яростный шторм.

Мы все возвращаемся, хотя и по отдельности.

Я иду первой и пробираюсь в «Le Salon» через черный ход. Парадный забит полицейскими машинами, и если бы я попалась им на глаза, меня бы арестовали на месте.

По дороге сюда я без конца звонила Аиду, но ответа не было. Мне нужна его «карта выхода из тюрьмы», и только его связи с «вышестоящими» могут мне ее дать.

Молли расхаживает по моему кабинету, пока я роюсь в сейфе. Сомневаюсь, что у них есть ордер на тщательный обыск, это может скомпрометировать партнеров Аида, но я хочу убедиться, что ничего, что можно использовать против девушек, не будет найдено.

Дверь кабинета распахивается, и внутрь вваливается Тень. Его кудри в беспорядке падают на лоб, а белая футболка измята, будто он только что вышел из душа. После недавней драки у него рассечена нижняя губа, а левый глаз наполовину заплыл.

Зои идет рядом, ее волнистые светлые волосы слегка подпрыгивают при ходьбе. Темные тени для век подчеркивают ярко-зеленый цвет ее глаз.

Я замираю, укладывая документы обратно в сейф, глядя на ее округлившийся живот и сияющее лицо. Грудь сжимает привычная старая боль.

— Это тот самый момент, когда хочется сказать «я же, черт возьми, говорил», — отрезает Тень, возвращая меня в реальность. — Внизу полиция с гребаными ордерами.

— Я разберусь с этим. — Я закрываю сейф и ввожу код, пока не раздается звуковой сигнал. — Просто выведи Зои отсюда. Это небезопасно ни для нее, ни для ребенка.

— Я пыталась поговорить с Лиамом, но этот осел, и слушать не хотел. У него сильные предубеждения против преступников, — Зои касается моей руки. — Прости, я не смогла помочь.

Я похлопываю ее по руке.

— Не беспокойся обо мне. Просто береги себя.

— И как, черт возьми, ты собираешься с этим разбираться? — Тень напряженно запускает руку в волосы. — Аид сказал, что не будет помогать.

Моя улыбка гаснет, я поворачиваюсь к нему так резко, что Зои вздрагивает.

— Что?

— Он сказал, что у него нет никаких одолжений, которые он мог бы сделать.

— Дерьмо, — бормочет Молли.

Действительно, дерьмо. Мои мысли путаются. Аид не может меня бросить. Почему он должен? Он всегда использовал все свои рычаги влияния на полицию, чтобы никто из нас не попал за решетку. Не то чтобы у нас было много ситуаций, когда нам грозило тюремное заключение.

— Не пугайте Призрака, — я стараюсь говорить ровно, хотя сомнения уже грызут меня изнутри. — Я пока пойду с полицией, а там что-нибудь придумаем.

— Тумани… — глаза Молли наполняются слезами. — Нет.

Я сжимаю ее плечи.

— Мне нужно, чтобы ты была сильной и сосредоточенной на нашей миссии, Молли. Я могу на тебя рассчитывать, верно?

Она медленно кивает.

Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета размеренным шагом. Как и сказал Тень, внизу у лестницы ждут полдюжины офицеров в форме, выстроившихся в линию. Впереди стоит лейтенант Лиам Коул, приемный брат Зои; он занимает оборонительную позицию, сверля взглядом макушку Скар.

Она все еще в той же желтой фатиновой юбке, а на груди у нее написано «Bonsoir, сучки!».

— Я арестую вас за воспрепятствование правосудию, — говорит ей Лиам хриплым, нетерпеливым голосом.

— Я просто спросила, знаете ли вы, сколько людей погибло во Второй мировой войне. Это не моя вина, что у вас хреново с историей, коп, — она накручивает платиновую прядь на палец и смеется, словно на вечеринке. — Кстати, мне нравится ваша новая прическа.

Он делает шаг к ней, выражение лица напряженное.

— Уйди с дороги.

— Бууу. Это так не работает, коп. Вы должны сделать мне комплимент в ответ. В смысле, самое меньшее, что вы можете сделать, это сказать, что вам тоже нравится моя прическа.

— Мне не нравится.

— А как насчет моего наряда на сегодня? — она натягивает футболку вниз, чтобы продемонстрировать щедрый вид на декольте. Несколько офицеров откровенно пялятся, но Лиам сужает глаза, словно пытаясь разгадать ее уловки.

— Уйди с дороги.

— Да ладно, вы же должны...

Он хватает ее за тонкое плечо и отодвигает в сторону. Я не могу удержаться от улыбки. Кто-то должен поставить ее на место.

Его взгляд падает на меня, и его тело напрягается еще сильнее, если это вообще возможно. Я подавляю любые сомнения и надеваю свою маску безразличия, спускаясь по лестнице вместе с Тенью, Зои и Молли.

Как только я оказываюсь внизу, Лиам тычет мне в лицо ордером. — Рут О'Нил. Вы арестованы за нападение.

Разумеется, это не мое имя. Просто документ, который я использую для легализации дел.

Лейтенант зачитывает мои права ледяным тоном. Закончив, он наклоняется, чтобы прошептать:

— Обещаю, нападение - это только начало ваших проблем. Я сделаю все, чтобы вы сгнили в камере за всю ту мафиозную деятельность, которую вы здесь ведете.

— Лиам! — одергивает его Зои, очевидно, услышав это.

Я отбрасываю все вопросы о том, почему Аид меня бросил, и улыбаюсь.

— Вы пересмотрели голливудских фильмов, лейтенант. Мы - легальный развлекательный клуб.

— Посмотрим, — он достает наручники.

— Обязательно надевать на нее наручники? — шипит Зои, но я качаю головой и протягиваю ему запястья. Лучше, если все пройдет гладко. Чем меньше у меня проблем, тем быстрее я выберусь из этой неприятности.

Сверху выглядывают головы. Девушки. Должно быть, услышали шум. Мои плечи каменеют, не хочу, чтобы они видели меня в таком виде.

Джессика и Сара сбегают по лестнице в пижамах. По щекам Джессики текут слезы, она пытается остановить Лиама.

— Нет, это не ее вина. Это была я. Я...

Она замолкает, когда я один раз качаю головой. Я смогу выбраться из этого сама. А она - нет. Остальные девушки наблюдают с лестницы. Некоторые из них зовут меня по имени. Другие всхлипывают и что-то бормочут приглушенными, испуганными голосами. Я проглатываю эмоции и дарю им обнадеживающую улыбку. Даже если со мной что-то случится, я должна убедиться, что они в надежных руках.

Я бросаю последний взгляд назад. Ястреб стоит вместе с Пламенем на террасе третьего этажа и курит. Выражения их лиц нечитаемые.

— Я всегда буду защищать тебя, — сказал он однажды.

Не то чтобы я хотела, чтобы он это делал, но сам факт того, что он об этом полностью забыл, причиняет боль.

Очевидно, я единственная безнадежная дура, которая помнит о нас.

Я сижу на стуле в комнате для допросов, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. От чашки передо мной исходит аромат кофе, но я не тянусь к ней.

Лейтенант сидит напротив в такой же расслабленной позе, не спеша прихлебывая кофе. Он примерно одного телосложения с Тенью, но больше похож на викинга, золотисто-русые волосы, легкая щетина. Его безжалостные зеленые глаза напоминают заколдованный лес, из которого нет выхода.

Стены выкрашены в серый цвет. И стол, и стул, на котором я сижу, металлические. Я могла бы превратить стул в оружие и взять лейтенанта в заложники, чтобы выбраться, но это лишь ухудшит мое положение и может подвергнуть опасности «Le Salon».

Я под стражей уже почти тридцать шесть часов, он подал запрос на продление, но этот упрямый лейтенант не сдается, сколько бы я ни отказывалась говорить. Зои была права: он ненавидит таких, как мы. Он провел все необходимые изыскания и знает о нашей организации больше, чем кто-либо из нас предполагал.

За время моего задержания он выложил передо мной бесчисленное количество улик. Транзакции по подозрительным счетам. Размытые кадры встреч подпольных организаций и тому подобное. Несмотря на его методы устрашения, я не проявила никакой реакции. Я не любитель. Почти двое суток под стражей меня не убьют.

— Мои тридцать шесть часов уже прошли? — спрашиваю я скучающим тоном, сцепив руки так, чтобы он не видел. Они начали дрожать еще пару часов назад. Это значит, что ломка накроет меня с минуты на минуту. Мне нужна доза «Омеги» в ближайшие несколько часов, иначе головная боль меня убьет.

Лиам смотрит на часы. Поскольку он ни на шаг не отходил от меня, на его волевом подбородке пробилась легкая светлая щетина. Должно быть, он важная шишка в столичной полиции, раз все, кто здесь появляется, похоже, боготворят его.

Единственная причина, по которой ни Тень, ни я не прикончили его, это то, что он приемный брат Зои и Эль.

— Тридцать шесть часов скоро истекут, — он пьет кофе из бумажного стаканчика, глядя на меня поверх края. — Но я попросил о еще одном продлении, на девяносто шесть часов.

— Вы не можете этого сделать, — я чуть не кричу. Черт. Нервы начинают сдавать.

— Могу, если у меня есть новые доказательства.

— Какие доказательства? Нет никаких улик, подтверждающих, что я причинила вред тому человеку. Он лжесвидетельствует против меня. Как такая женщина, как я, может причинить вред мужчине, лейтенант?

— Мы оба знаем, что ты не обычная женщина, Туман, — он улыбается, и в этой улыбке чувствуется жестокость, которая мне совсем не нравится. — К тому же у меня есть свидетель.

— Вы рассчитываете, что я на это куплюсь? — Я вскидываю бровь.

— Некая Джессика, которая работает в вашем клубе, обмолвилась кое о чем, когда я вас арестовывал. Уверен, мы узнаем больше, когда я вызову ее на допрос.

Простите, Зои и Эль. Похоже, мне придется убить этого ублюдка.

Я скрещиваю руки на груди и говорю нейтральным тоном:

— Мне нужен адвокат.

Поначалу я в нем не нуждалась, потому что просто хранила молчание, но теперь, когда он собирается держать меня еще дольше и втягивает в это Джессику, все изменилось.

— Разумеется, — он снова смотрит на часы. — Только сейчас уже больше десяти вечера, ни один адвокат в такое время к вам не приедет. Придется подождать до утра.

Нет.

Если я останусь в таком состоянии до утра, я могу умереть от ломки.

Лейтенант делает знак камере или тому, кто за нами наблюдает. Входят двое полицейских.

— Отведите ее в камеру, — ледяной взгляд Лиама встречается с моим. — Увидимся утром.

— Это незаконно, — цежу я сквозь зубы, когда холодные наручники защелкиваются на моих запястьях. — Я имею право на один звонок. Я засужу вас.

Лиам встает со стула, металл скрежещет по полу, когда он подходит ко мне вплотную.

— Думаешь, меня это пугает? Я не остановлюсь, пока не отберу у тебя все.

И тут я это вижу. Презрение. Ненависть. Она направлена не конкретно на меня, а на нас в целом. Он хочет уничтожить меня, потому что в прошлом люди, подобные мне, причинили ему боль.

Я поигрываю скованными руками и смеюсь.

— Что случилось, лейтенант? Мафиози увел вашу женщину? Вы ведете себя так мелочно, потому что не смогли удержать то, что принадлежало вам?

Его улыбка не дрогнула, но лицо помрачнело. Это по-настоящему пугает и напоминает мне кого-то, но кого? Где я видела это выражение лица раньше?

Лиам, не сводя с меня глаз, обращается к полицейскому:

— Оставьте ее в наручниках и не давайте ей еды. Похоже, у нее слишком много энергии.

Когда полицейский выводит меня из комнаты для допросов, Лиам произносит мне вслед:

— Это была не женщина. Это были беззащитные дети.

Я вздрагиваю от его слов, и острая боль пронзает мой позвоночник, сворачиваясь в животе, как ядовитая змея.

Вся воля к борьбе покидает меня, пока полицейский ведет меня по безликому серому коридору. Это молодой парень, песочный блондин, с телосложением серфера. Его испуганный взгляд постоянно мечется с моих судорожно сжатых пальцев на его пистолет. У меня есть шанс обезвредить его, но если я не планирую совершить самоубийственную атаку на всю столичную полицию, выбраться отсюда, не выйдет.

Как Аид мог меня бросить? Я всегда была одной из его самых сильных и надежных «Нулевых». Я была эффективна. Я выполняла все, что он просил, и даже заключила этот пакт...

Подождите.

Может, дело в Неро?

От этой мысли ужас пробирает меня до костей, а судороги перерастают в крупную дрожь. Я сцепляю свои одеревеневшие, потные пальцы, чтобы парнишка не запаниковал и не пристрелил меня.

Мы останавливаемся перед темным углом с металлическими прутьями от пола до потолка. Полицейский толкает меня внутрь, и я спотыкаюсь. Наручники остаются на мне, когда он с лязгом закрывает решетку. Он даже не бросает на меня взгляда, исчезая в конце коридора, явно рад, что избавился от меня.

Я оседаю на пол, прислонившись спиной к стене, и вытягиваю ноги. Здесь полумрак, я едва различаю свои руки, или, может, дело в том, что у меня все плывет перед глазами.

В голове стучит непрерывный, сводящий с ума пульс, дыхание становится прерывистым. Сердце колотится в отчаянной потребности получить дозу.

Сейчас же.

Мне нужно это, черт возьми, прямо сейчас.

Мурашки покрывают тыльные стороны моих рук и ноги. Чувствительность конечностей начинает пропадать, словно я становлюсь калекой. Зрение двоится и троится, стоит мне взглянуть на свои руки.

Если это продолжится, у меня может начаться припадок.

Моя голова падает на твердый бетонный пол, веки дрожат и закрываются. Почему-то меня относит назад, в те времена, когда я жалась к боку Ястреба в «Яме». Тогда, даже когда меня мучил тремор, мне нужно было говорить с ним и впитывать его безмолвное тепло.

Это были темные дни, но я никогда не чувствовала угрозы, когда он сидел рядом, словно несокрушимая защитная скала. Я сжимаю холодные, скованные наручниками руки на полу и притворяюсь, что это его теплая кожа. Точно так же, как я притворялась, что это он, каждый раз обнимая подушку перед сном.

— Ты в порядке? — тягучий женский голос с кокни, доносится из темноты.

Мои глаза устремляются на звук. Поскольку здесь темно, а зрение размыто, я даже не могу разобрать, кто здесь. Обычно меня держат в одиночке. Что ж, видимо, не сегодня.

— Я-я в порядке, — пытаюсь ответить я, надеясь, что она потеряет интерес и снова уснет.

— Не выглядишь ты хорошо, милочка.

— Я в порядке, — я пытаюсь сесть, но плечи словно налиты свинцом. Я остаюсь на полу, с трудом втягивая воздух.

— А у тебя красивые рыжие волосы. Ты ирландка?

Пульсация в голове усиливается, конечности продолжают биться в конвульсиях. Я сворачиваюсь в клубок, но наручники мешают нормально обхватить ноги.

— Эй, — голос женщины теперь совсем близко, словно она стоит надо мной, но я не тружусь поднять голову.

Она протягивает руку, покрытую шрамами. Почему она не в наручниках?

На внутренней стороне ее запястья татуировка в виде маленького черепа, а на лбу черепа нанесена латинская «P». (Poison – Яд)

Татуировка, которую носят все последователи Яда.

Черт.

Энергия выживания пронзает меня, и я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Терпеть не могу, что до сих пор не вижу ее лица. Будь проклята эта ломка.

Справа слышится шорох. Я успеваю пригнуться, прежде чем она наносит удар.

— Кто бы ты ни была, отвали. Не заставляй меня убить тебя, — говорю я своим самым громким и четким голосом.

Ее резкий смех, как скрежет ногтей по доске, отдается в пульсирующей голове.

— Ты сейчас и муху не убьешь, Туман. Думаешь, я не выбрала место твоего заключения нарочно?

Еще один выпад справа. Я хватаю ее за руку между скованными запястьями и с размаху бью прямой ногой в лицо.

Омега или нет, но я все еще «Нулевая», а она всего лишь второе поколение.

— Отвали, — сплевываю я, борясь с раскалывающейся головой. — Скажи Яду, что мы его вытащим, но не раньше, чем Инка.

— Ты не будешь ничего решать, когда сдохнешь.

Звяканье - единственный знак, который я успеваю заметить перед тем, как она бросается на меня. Я пытаюсь уклониться, но рефлексы подводят. Холодный металл полосует руку, и воздух наполняется металлическим запахом крови.

— Пока-пока, Туман. Яд передает привет.