Глава 23

Алиса

Мы уже минут пять сидим на диване в полной тишине, если не считать треска поленьев из камина. Смотрим на огонь и просто молчим. И это молчание ничуть не хуже наших с ним бесед.

Михаил встаёт, подкидывает ещё пару полешек и опять усаживается рядом на диван в каком-то полуметре от меня.

— Давно себя так… спокойно не чувствовала, — задумчиво произношу я вслух, смотря на пламя, облизывающее дрова в камине. — Будто я дома.

И тут же, смутившись, кидаю на Михаила быстрый взгляд.

Боже, стыдоба-то какая. Что он обо мне может подумать?

Вижу, что мужчина начинает медленно поворачивать ко мне голову. Уже открываю рот, чтобы пояснить, что я ничего такого не имела ввиду. Но все слова застревают в горле, когда наши взгляды встречаются.

В его глазах светится такая жадная и жаркая радость, что я немею.

— Тогда оставайся. Здесь, — хриплый мужской голос вибрирует от рычащих нот. — Навсегда.

Растерянно хлопаю глазами, думая, что мне это просто послышалось.

— Я… я имею виду… ты же сама говорила, что свободна, что не знаешь, останешься ли у подруги, а возможно, снова вернёшься в свой город. Так, может, останешься у нас здесь, в Тайгинске, — с каждым словом Миша говорит всё быстрее. И с таким горячим убеждением, будто боится, что я перебью его, сказав нет. — С работой я тебе помогу. И не бойся, зарплаты у нас в городе очень хорошие. С жильём тоже проблем не будет. Пока поживёшь у меня до полного выздоровления, а потом предоставим тебе дом, если захочешь. У нас есть свободные дома, — речь его немного сумбурная, будто он торопится рассказать мне все плюсы, которые я получу, сказав «да».

Самое странное, что… я совсем не против сказать это самое «да». К концу его пламенной речи никакого внутреннего протеста, удивления или паники. Да что уже скрывать, у меня внутри всё вибрирует от какого-то радостного воодушевления и предвкушения.

Видимо, не смогла скрыть от него своих эмоций, потому что глаза Михаила вспыхивают так же ярко, как пламя в камине, а губы раздвигаются в улыбке.

И радость в его глазах стремительно меняется на такое откровенное желание, что во рту всё пересыхает.

А потом он медленно начинает нагибаться ко мне, будто даёт мне время остановить его, потому что… ну ясно же, что он хочет сделать. Он собирается меня поцеловать.

И это его заминка, даже в этом он даёт мне право выбора. Показывает, что будет так, как хочу я, что готов отступить в любой момент, если я буду против.

Вот только я не против.

Чувствовала, что это рано или поздно случится.

Как только его губы прикасаются к моим, веки опускаются, и я сама делаю движение вперёд, давая ему тем самым зелёный свет.

Мы всего лишь целуемся, а у меня уже кружится голова. Низ живота сладко и тягуче сводит, что заставляет меня хотеть ещё больше этих жалящих, сводящих с ума поцелуев.

Стону в мужские горячие губы, обнимая его за шею, пока он практически впечатывает меня в свой торс. Крупные ладони скользят по моему дрожащему телу. Одна пятерня проходится по спине, а вторая зарывается на затылке в волосы.

Напряжённое тело Михаила пышет жаром, который не обжигает, а будто плавит все мои конечности, делает их слабыми и податливыми.

В какой-то момент мужчина затаскивает меня на свои колеи и переключается с губ на шею. Запрокинув голову, с жадностью хватаю воздух, которого в лёгких практически не осталось.

Рыча от возбуждения, Миша жгучими поцелуями прокладывает дорожку вниз, к ключицам и оставляет мокрый след. Выгибаюсь сильнее, впившись пальцами в его плечи, чувствуя, как ещё сильнее напрягаются его мышцы под кожей. Острые мужские зубы нет-нет, да царапают мою кожу и отправляют огненный разряд в моё сходящее с ума тело.

Треск огня уже не слышен. Только мои стоны и глухое рычание Михаила громко звучат в моих ушах и заставляют пульс подскочить до небес.

Перестав ощущать его поцелуи, протестующе хнычу и открываю глаза. Веки, словно налитые свинцом, с трудом поднимаются, и я встречаюсь взглядом с двумя огненными омутами. Зрачки у мужчины расширены настолько, что радужки совсем не видно. Во взгляде практически ничего от человеческого не осталось, там только дикий звериный голод.

И при виде этого голода я вроде как должна испугаться, но страха нет. Да что там, во мне самой просыпается что-то такое же дикое и первобытное.

— Я… сейчас ещё могу остановиться, — тяжело дыша, хрипит Миша. — Алиса, если тороплюсь, то скажи мне прямо сейчас, пока я ещё в силах себя контролировать.

Без его поцелуев на теле начинает оживать разум. И он шепчет мне, что нужно его тормознуть. Всё слишком быстро происходит. Заняться любовью с мужчиной, которого знаешь всего два дня… как ты сама себе завтра в глаза будешь смотреть, Алиса?

Но в то же время каждая клеточка и нерв моего тела ноют и ревут «Не вздумай его тормозить!».Тело требует утолить эту дикую жажду, которая пожирает меня изнутри.

Когда мои губы размыкаются, чтобы дать ответ, клянусь, я даже сама не понимаю, что именно отвечу нашей обоюдной страсти: «да» или «нет».

Но мой ответ так и остаётся не озвученным, потому что в этот момент в дверь дома начинают громко и быстро тарабанить.

В ту же секунду Михаил меняется в лице. Прищурившись, застывает каменным изваянием. Смотрит на меня пустым взглядом и словно к чему-то прислушивается.

Чертыхнувшись через секунд пять, мужчина аккуратно снимает меня со своих колен и усаживает на диван.

— Посиди здесь, — отрывисто бросает мне и бросается в сторону коридора, ведущего к входной двери. Туда, где кто-то так и продолжает стучать.

Меня будто ледяной водой обливают. От былого возбуждения ни следа, лишь тревога.

Я встаю на ноги и иду следом за мужчиной.

Выходя из коридора в прихожую, вижу незнакомого мужчину в распахнутой куртке. Он взволнованно что-то говорит Михаилу, но мне удаётся услышать лишь окончание фразы:

— … настроен серьёзно.

— Добрый вечер, — говорю, давая понять, что они больше не одни.

— Здравствуйте, — бубнит растерянно незнакомец и кидает на Михаила быстрый вопрошающий взгляд. — Миш, мы не сможем его остановить, раз он… — мнётся, стреляя в мою сторону быстрым взглядом. Понятно, что он не шибко хочет, чтобы я что-то узнала и поняла из их разговора. — Что делать будешь?

За эти два дня я впервые вижу Михаила… совершенно другим. Никакого тепла, мягкости или спокойствия, которые я видела до этого.

Он него исходит тяжелая давящая сила, которую я ощущаю так явно, что меня аж передёргивает. Его фигура, кажется, даже ещё больше и шире стала.

Я даже делаю шаг назад, готовая вообще отсюда уйти назад в гостиную. Но не успеваю сбежать.

Входная дверь снова распахивается, заходит запыхавшаяся баба Валя, впускающая в дом поток морозного воздуха.

— О, смотрю, все в сборе, — выдыхает она, тяжело дыша и стягивая пуховой платок с головы. — Значит, в курсе уже, какая проблема у нас нарисовалась.