Глава 21

Алиса

Прежде чем я успеваю задать этот вопрос, Михаил продолжает свой рассказ:

— Когда медведь… ушёл, я отнёс тебя в свою машину и привёз сюда, в Тайгинск. Тебе срочно нужна была помощь, так как тебя начало жёстко лихорадить. А мой город был ближе всех.

— А почему я не в больнице?

— Эм-м-м… ну, дело в том, что как таковой больницы у нас в городе нет. Есть кабинет фельдшера, а она на тот момент в городе отсутствовала,поэтому пришлось обратиться к Валентине.

— Она медик? — мои глаза удивлённо округляются.

— Не совсем, — мнётся мужчина. — Она что-то типа местной… знахарки, — и, видя шок в моих глазах, торопливо поясняет. — Алис, поверь, она даже круче нашего фельдшера. Если честно, горожане первым делом идут к Валентине, когда их что-то беспокоит по здоровью. Ещё ни разу не было такого, чтобы она не помогла. У неё есть специальные отвары из очень сильных лечебных трав, которыми мы с ней поили тебя все эти дни лихорадки. И сама видишь: раз ты очнулась, они действительно помогли тебе.

С последним не поспоришь. Хотя всё равно странно это. Доверить жизнь совершенно постороннего для тебя человека не профессиональному медику, а… знахарке?!

— Так, а почему я не у неё в доме, раз она меня лечила?

— Одной ей было бы сложно за тобой ухаживать, поэтому мы с ней решили, что будет проще поселить и тебя, и её у меня в доме, чтобы я был всегда, так сказать, под рукой, — улыбается он, — и помогал ей, когда нужно было поить тебя лекарствами.

От его улыбки мурашки по коже бегут, а внутри вибрирует каждая клетка моего ослабленного тела.

Ещё одна странность, которых за эти дни просто вагон и маленькая тележка.

Реакция на этого мужчину у меня уж больно интересная и… бурная.

— Михаил… — прочищаю горло.

— Можно просто Миша, — хрипотца в его голосе отдаётся у меня в груди какой-то вибрацией.

— А можно мне телефон? — все мои вещи, включая сотовый, остались на той базе. — Мне нужно срочно позвонить подруге и сказать, что я в порядке, — представляю, как Лена там волнуется.

— Я могу, конечно, дать, но связи у нас в городе практически нет. Давай ты напишешь смс-ку, а я попозже съезжу за город и отправлю её, — предлагает спокойно мужчина.

— Давай, — моментально соглашаюсь, с благодарностью смотря на него.

— Сейчас принесу, — он встаёт с кровати будто нехотя и направляется к двери.

Как только Михаил выходит из комнаты, меня накрывает просто какой-то неимоверно дикой слабостью. Снова все кости ломит. Ощущение были примерно те же самые, когда я только очнулась. И в сон меня потянуло настолько быстро и мощно, что я вырубилась, не дожидаясь возвращения Михаила.

Не знаю, сколько спала, но проснулась уже не чувствуя себя разбитым корытом.

За окном полная темнота, а в комнате полумрак, только ночник мягко светит на прикроватной тумбочке.

Откидываю одеяло и начинаю садиться. Только сейчас обращаю внимание на то, во что одета. На мне какая-то белая ночная сорочка на тонких лямках. Видимо, баба Валя выделила её из своих вещей. Ну или это вещь принадлежит… женщине Михаила. То, что я её не видела, не означает же, что её нет. Возможно, они просто не проживают вместе. Как-то с трудом верится, что такой симпатичный и заботливый мужчина одинок.

При этих мыслях внутри всё сжалось, противно царапая и заколов где-то в районе сердца.

Так, стоп, Алиса.

Тебе должно быть вообще всё равно, есть ли у него там кто-то.

Свесив ноги с кровати, наконец-то сажусь. Правда, приходится упереться рукой в постель, потому что голова начинает немного кружиться. Закрыв глаза, глубоко дышу и жду, когда «карусель» остановится. И как только это происходит, открываю медленно глаза.

В доме стоит тишина, хотя дверь открыта.

Не спеша принимаюсь осматриваться.

Комната огромная, но мебели тут прям по минимуму: кровать, прикроватная тумба, шкаф и комод. Всё выполнено из тёмного дерева. Даже шторы на окне темного шоколадного цвета, совсем как цвет глаз Михаила. Из светлого тут только бежевые обои и ковёр приятного песочного цвета, покрывающий почти весь пол.

Всё выглядело слишком по-мужски. Ни единого намёка на женщину.

И внутри разливается приятное тепло от этой мысли. А ещё от мысли, что Михаил, кажется, уступил мне свою спальню.

— Как ты себя чувствуешь? — хриплый голос мужчины, о котором я думала в данную секунду, заставляет вздрогнуть от неожиданности и посмотреть в сторону двери.

— Намного лучше, — несмело улыбаюсь мужчине, зашедшему в комнату и держащему в одной руке стакан.

Лицо опаляет румянцем смущения, словно он мог подслушать мои мысли или почувствовать мою радость от того, что я не увидела ничего такого, чтобы доказывало присутствие женщины в его жизни.

Блин, лихорадка точно как-то повредила мой мозг.

— На, выпей, — дойдя до кровати, Михаил протягивает стакан. — Приказ Валентины, — мягко улыбается, смотря на меня сверху вниз.

В полумраке комнаты его фигура выглядит ещё мощнее, от чего по позвоночнику пробегает дрожь. Но это точно не от страха, а скорее от… трепетного восхищения. И от того, как он на меня смотрит: с жадностью и нежностью.

Кажется, я краснею ещё сильнее.

Чтобы переключиться, беру стакан и ныряю в него заинтересованным взглядом. Наполовину он заполнен какой-то тёмно-коричневой жидкостью, будто чай. Осторожно нюхаю. Пахнет травами и чем-то терпким.

— Что это? — невольно морщусь.

— Какое-то её лекарство, — небрежно отвечает Михаил. — Давай-давай, пей, — поторапливает меня, пока я с сомнением рассматриваю эту жидкость.

Делаю глубокий вдох и залпом выпиваю её.

Хм-м, а на вкус в целом нормально. Слегка горчит, но вполне себе так ничего.

— А сама она где? — мне хочется обнять её и поблагодарить за всё, что она сделала для меня.

— Она домой ушла. Сказала, что раз ты пришла в себя, то её присутствие здесь этой ночью уже не так обязательно. Не волнуйся, она придёт утром.

А я почему-то вот вообще не волнуюсь по этому поводу. Скорее меня волнует больше то, что организм напомнил, что я несколько дней не посещала туалет.

— Миш, а где у тебя тут туалет? — интересуюсь у него, называя вещи своими именами, так как мне уже точно не до смущения.

Боже, надеюсь, туалет находится в доме, а не на улице, как у бабы Вали.

— Он в доме, не переживай, — хохотнув, начинает склоняться ко мне. — Я отнесу тебя туда, — тут же поясняет, видя, как я резко отпрянула назад.

— Сама дойду, — надо же начинать расхаживаться.

— Алис, мне несложно. А ты сейчас очень слаба…

— Я всё-таки попробую сама, — продолжаю настаивать на своём.

— Хорошо, — после непродолжительной паузы соглашается мужчина и отступает назад. Правда, далеко не отходит, смотря на меня с лёгкой досадой.

Ну что, поехали, Алиса.

Медленно начинаю подниматься на ноги. Голова немного едет, колени дрожат и всё-таки… подгибаются, что доказывает правоту слов Михаила по поводу того, насколько я ослабла за эти дни.

Но меня в полёте ловят сильные мужские руки, которые превращают испуганный вскрик, вырвавшийся у меня, как только я устремилась вниз, в тихое «ох».

Дыхание сбивается, когда я чувствую, как меня прижимают к горячей и твёрдой, как камень, груди.

Рефлекторно мои руки охватывают крепкую шею, а ошарашенный взгляд прикипает к пульсирующей на ней вене. И то, насколько быстро она бьётся, говорит о том, что Михаил далеко не так спокоен, как хочет казаться.

А вот от того, что происходит дальше, меня буквально в дрожь бросает.