Глава 20

Алиса

Дверной проём даже и близко не маленький, а то, что мужчина занимает всё его пространство (что в ширину, что в длину), говорит само за себя: он огромен.

Монолитная, блин, скала!

Можно, конечно, попытаться списать мою дрожь на страх перед таким великаном, но не получается.

Наблюдая за тем, как он медленно заходит в комнату, прислушиваюсь к себе и понимаю, что нет, я его не боюсь. Так что рученьки мои дрожат по какой-то совершенно другой причине.

Мужчина смотрит только на меня. Пристально и как будто заворожённо.

Высокий, широкоплечий и с мощным торсом, обтянутым чёрной футболкой, он словно ледокол, который разрезает пространство комнаты, двигаясь к кровати, на которой я лежу. Его симпатичное лицо обрамляет тёмная борода, а цвет глаз навевает мысли о горьком шоколаде.

— Доброе утро, — его низкий хрипловатый голос бьёт по всем моим нервным окончаниям, запускает дрожь уже по всему телу, а не только в руках. — Я очень… — громко сглатывает, приближаясь к кровати, — … рад, что ты пришла в себя.

— Здравствуйте, — мой голос тоже садится. — А как… что… — беспомощно смотрю на старушку. Она с хитрой улыбкой глядит довольным взглядом то на меня, то на этого незнакомого мне мужчину.

— Ты в доме Михаила, Алис, — отвечает на все мои невысказанные вслух вопросы баба Валя. — Пару дней была без сознания, но теперь всё будет хорошо, — успокаивающе хлопает меня по руке.

— Что?! — в шоке смотрю на неё. — А как я тут…

И тут память ко мне возвращается. Вспышкой в голове проносится всё, что произошло с того момента, как я села в машину Харитона.

Наша поездка, его предложение, база и те сволочи, преследующие меня по тайге.

Последний кадр перед глазами — тот медведь, стоящий надо мной в полный рост. А дальше… темнота.

Меня начинает самым натуральным образом трясти, пока взгляд в панике мечется по комнате, а дыхание становится сбивчивым и прерывистым.

— Всё хорошо. Ты в безопасности, — твёрдый мужской голос перекрывает гул в ушах, возникший сразу же, как только в памяти стали всплывать воспоминания. — Алиса, тебе больше нечего бояться.

И я почему-то верю этому голосу и этому… Михаилу, да?

Дыхание приходит в норму, а дрожь начинает стихать.

— Там были парни, а потом медведь… — но говорить пока ещё тяжело. Голос у меня совсем тихий и надломленный.

Повернув голову к мужчине, вижу, что он сел на корточки возле кровати у самого моего плеча. Бабе Вале даже пришлось подвинуться, чтобы его мощная фигура поместилась рядом.

— Ох уж мне этот медведь, — покряхтывая, бормочет старушка, кидая на мужчину недовольный взгляд. — Вот послушал бы меня сразу…

— Валентина! — обрывает её жёстко мужчина, заставляя меня удивлённо округлить глаза.

Какие-то странные у них отношения, раз он так просто называет её по имени. Да ещё и как будто… командует. И она, удивительное дело, не пресекает это. Как будто это в порядке вещей.

Мой взгляд быстро мечется между этими двумя товарищами, пока я пытаюсь сообразить, что тут вообще происходит. Насупившись, они смотрят друг на друга, отвлекаясь от моей персоны. И от того, что меня интересует в первую очередь.

— Вы можете мне объяснить, как я здесь оказалась? — кажется, надо брать бразды правления этим непонятным разговором в свои руки.

— Само собой, девочка, — баба Валя опять хлопает меня по руке, переводя взгляд на моё удивлённое лицо. — Мишка тебе сейчас всё-всё расскажет, — злорадно зыркает в сторону мужчины. — А я пойду, — кряхтя, встаёт с кровати, — отдохну чуток. Что-то я утомилась за эти дни.

— Баба Валя! — взволнованно окликаю её, когда она выдвигается в сторону открытой двери.

— Пусть идёт, — мягко произносит Михаил, кладя свою широкую ладонь на мои пальцы, сжимающие одеяло от охватившего меня волнения. — Она и правда очень устала. Два дня от тебя, охваченной лихорадкой, не отходила.

Его прикосновение ощущается как ожог, заставляющий низ живота напрячься. Волна обжигающего жара разливается по всему телу и заставляет меня напрочь забыть про вышедшую из комнаты пожилую женщину.

Я замираю, смотря на наши соприкоснувшиеся руки ошеломленным взглядом. Медленно поднимаю взгляд на Михаила и тону в тёмно-шоколадном омуте его глаз, в которых возникают золотые вспышки.

Так, кажется, я ещё не полностью пришла в себя. Надо же, чудится непонятно что.

Медленно моргаю, а когда снова смотрю в мужские глаза, никаких всполохов там уже нет.

Нервно сглатываю, силясь улыбнуться.

— Давай я всё-таки и правда объясню, как ты у меня оказалась, — мужчина поднимается на ноги, а после усаживается на место бабы Вали. — Что последнее ты помнишь, прежде чем потеряла сознание? — немного напряжённо интересуется Михаил, прищуриваясь.

— Медведя, — после небольшой паузы признаюсь я.

— В общем, если вкратце, я… хм-м-м… вспугнул того медведя и… он убежал с поляны, не тронув тебя.

— Вы были там… в лесу? — хмурюсь.

— Алис, давай на «ты», — улыбается. — Не такая уж и большая между нами разница в возрасте. Если что, то мне всего тридцать четыре. И да, я там был. Я… эм-м-м… ну, я обхожу леса, проверяя… — замолкает, нахмурив брови.

— Ты кто-то типа… лесника или егеря?

— Да, — чуть ли не с облегчением выдыхает мужчина.

— То есть мы сейчас находимся где-то рядом с той поляной? — сердце замирает, когда я понимаю, что та четверка уродов, наверняка вернувшаяся на базу Харитона, может быть где-то совсем рядом.

— Нет, мы далеко оттуда, — торопливо произносит Михаил, видя моё волнение. — Мы в Тайгинске.

Что?

Хотя чему я удивляюсь. Раз тут баба Валя, значит, я и правда каким-то непонятным образом перенеслась обратно в этот странный город.

В голове море вопросов, но один меня волнует больше остальных.

Почему я оказалась не в больнице и даже не у бабы Вали, где уже ночевала, а в доме какого-то лесника по имени Михаил?