Эта концепция наделяет каждого человека свободной волей, которая может склоняться в обе стороны благодаря благодати, и учит, что человек может по своей воле либо принять данную благодать с помощью всеобщей благодати, либо отвергнуть ее из-за слабости испорченной природы. Но это ложно.

Всеобщая благодать не является действенной, если она не подкреплена следующей за ней второй благодатью. Возьмем пример: если человек получает способность верить, если захочет, он все равно никогда не будет действительно и по-настоящему верить, пока не будет дана помощь другой благодати, которая приводит первую в действие. Но эта вторая благодать дается не всем и каждому.

Более того, это мнение противоречит совершенно ясным местам Писания.

Смотрите: недостаточно дать человеку способность верить, как если бы мы дали парализованному способность ходить, но не дали силы встать. Одна всеобщая благодать без особой действующей благодати подобна инструменту без мастера – она может предоставить возможность, но не может произвести действие.

«Заключу с ними вечный завет, по которому Я не отвращусь от них, чтобы благотворить им, и страх Мой вложу в сердца их, чтобы они не отступали от Меня» (Иер. 32:40). И еще: «Бог утвердит вас до конца, чтобы вы были непорочны; верен Бог, Которым вы призваны в общение Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего»[292] (1 Кор. 1:8–9).

Это утверждение также противоречит словам Христа: «Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне» (Ин. 6:45).

Августин говорит: «Эта благодать, которая втайне по Божественной щедрости уделяется человеческим сердцам, не отвергается никаким жестоким сердцем»[293].

И далее: «Если бы Отец захотел научить и тех, для кого слово о Кресте – глупость, чтобы и они также пришли ко Христу, то, несомненно, и они бы пришли… Но почему же Он научает не всех? Если мы скажем, что бывает так, поскольку те, кого Он не научает, не желают учиться, то нам ответят: «Что же тогда значат говоримые Ему слова: “Боже, ты обращая оживишь наc” (Пс. 84:7)?»[294]

И еще: «Результат милосердия Божия не может заключаться в человеческой власти, чтобы напрасно миловал Бог, если человек этого не желает; ведь если бы Бог желал помиловать и их, то мог бы так их призвать, как было бы удобно для их восприятия, чтобы и подвигнуты были они этим, и уразумели, и последовали»[295].

И еще: «Никого Бог не милует напрасно; но кого милует, того и призывает, как тому будет удобно, чтобы не отверг он Призывающего»[296].

Я не принимаю здесь различение между достаточной и действенной благодатью, ибо не признаю никакой благодати достаточной для обращения грешника, если она не является действенной, как я уже говорил ранее, – потому что свободная воля полностью отсутствует в духовных вещах. Мы совершенно мертвы во грехах, и вся наша способность исключительно от Бога.

Поэтому в нас, помимо отсутствия первоначальной праведности, есть тройная немощь. Первая – мы не способны принять или даже пожелать сверхъестественную благодать, предлагаемую Богом. Вторая – мы не способны правильно использовать ее. Третья – мы не способны удержать и сохранить ее.

И потому в истинном обращении грешника должны быть дарованы определенные степени благодати. Следуя учению Августина[297], можно выделить пять видов благодати: предваряющую, подготавливающую, действующую, содействующую и дар стойкости.

Посмотрите, как глубока наша немощь: мы не только не имеем праведности, но даже не можем ни желать благодати, ни использовать ее, ни сохранить ее, если она дана. Мы подобны мертвецу, который не только не может ходить, но даже не может захотеть ходить или использовать ноги, если бы они были даны ему. Поэтому нужна не просто благодать, дающая способность, но целая последовательность действий благодати, начиная с самого пробуждения желания и заканчивая сохранением в вере.

Предваряющая благодать (praeveniens) – это та благодать, которой Бог вдыхает в разум обращаемого грешника благие мысли, благое намерение и желание сверхъестественной благодати. И вот каким путем дается эта предваряющая благодать: через голос и проповедь Евангелия, через слышание и размышление над которым Святой Дух являет Свою действенность и силу. Именно поэтому Евангелие названо «служением духа» (2 Кор. 3:6), и именно поэтому сказано, что «вера от слышания» (Рим. 10:17).

А потому те, кто находится вне Церкви, лишены предваряющей благодати, если только она не дается чрезвычайным образом, что случается очень редко. Ведь как семя не может прорасти там, где оно не посеяно, так и благие мысли и желания не могут возникнуть там, где не проповедуется Евангелие, – ибо именно через проповедь Дух Святой начинает Свою работу в сердце грешника, вкладывая в него первые побуждения к вере.

Подготавливающая благодать (praeparans) – это та, которой нам дается согласие на предлагаемую Богом благодать или которой ум и воля приготовляются, чтобы они могли дать согласие и послушание Святому Духу. Ибо как вся сверхъестественная благодать в отношении Божьего дара – целиком от Него, так и наше согласие и способность принять даруемую благодать мы получаем не иначе как по дару Божьему. Подумайте: даже само наше «да» в ответ на Божий призыв – это Его дар, ибо мы не способны сами по себе даже согласиться принять благодать.

Действующая благодать (operans) – это та, которой мы освобождаемся от господства греха и обновляемся в уме, воле и чувствах, получив силу повиноваться Богу. Как пленник не может сам снять с себя оковы, так и мы не можем освободиться от власти греха без этой действующей благодати, которая не только дает свободу, но и обновляет все наши способности для служения Богу.

Содействующая благодать (cooperans) – это та, которой Бог дает и поддерживает полученную благодать обновления. И без этой последующей благодати первая остается бесполезной. Ибо когда благодать дается Богом и принимается нами через вторую благодать, мы не можем правильно использовать ее иначе как через эту третью благодать.

Посмотрите, как устроено это действие благодати: недостаточно получить дар – нужна особая благодать для его правильного использования. Это подобно тому, как недостаточно дать человеку музыкальный инструмент – нужно еще научить его играть и поддерживать это умение. Так и в духовной жизни: после получения благодати обновления нужна постоянная поддерживающая благодать, чтобы мы могли правильно использовать полученные дары.

Как правильно говорит Августин: «Если бы в таковой немощи этой жизни… их воля была предоставлена им самим, так что они пребыли бы, если пожелали, в помощи Божией, без которой не могут устоять, и если бы Бог не производил в них желания, то среди подобных многочисленных и великих искушений по своей немощи воля пала бы. Потому слабость человеческой воли нуждается в помощи, чтобы быть ей неуклонно и неотделимо ведомой Божественной благодатью, и потому, хотя и слабая, она не испытывает недостатка, и ничто противное не побеждает ее» [298]. И еще: «Без нас делается так, что мы желаем, но когда мы уже желаем, и так желаем, что делаем, – это делается вместе с нами; однако без Бога, или делающего, чтобы мы желали, или содействующего, когда мы уже желаем, мы вовсе неспособны к делам благочестия»[299].

Дар стойкости – это тот, которым после получения благодати обновления мы получаем также волю твердо укореняться и неуклонно следовать тому добру, которое можем делать. Иероним говорит: «Раз данное Им недостаточно для меня… Прошу, чтобы получить; и получив, снова прошу»[300].

Эти пять видов благодати, о которых я только что говорил, взятые по отдельности и сами по себе, недостаточны для спасения (ибо предваряющая благодать ничего не может без подготавливающей благодати, а действующая благодать – без содействующей), но, соединенные вместе, они достаточны.

И отсюда ясно видно, что не существует никакой благодати, истинно достаточной для спасения грешника, совершенно мертвого во грехах, которая не была бы также и действенной.

Это как с рычагом: если приложенная сила действительно достаточна для подъема груза, то груз обязательно поднимется. Невозможно представить «достаточную» силу, которая при этом не производит действия. Так же и благодать: если она действительно достаточна для преодоления сопротивления грешного сердца, она обязательно произведет обращение.

Более того, если эти пять действий благодати участвуют в обращении грешника, возрожденный человек не будет иметь свободную волю, одинаково склоняемую к добру или злу, и не будет способен выбирать, повиноваться или противиться движению Духа. То есть когда благодать умножается, то воля в истинно обращенных настолько действенно управляется ею, что они следуют за верой и благочестием с непреклонным и стойким расположением.

Дух, обещанный нам Богом, не просто дает нам способность ходить, если мы захотим, но действительно заставляет нас ходить (Иез. 36–37). Те, кого влекут, не просто имеют силу бежать, если сами захотят, но действительно бегут за Христом (1 Ин. 3:9). Рожденный от Бога не грешит, более того – он не может грешить.

Далее, стойкость в вере полностью зависит от Божьей воли, как показывают эти слова Павла: «Я соблюл Себе семь тысяч человек, которые не преклонили колени перед Ваалом» (Рим. 11:4).

Посмотрите на эту последовательность: сначала благодать обращает человека, затем она же укрепляет его волю в добре, так что он уже не колеблется между добром и злом, как неустойчивый маятник, но твердо держится пути праведности. Как дерево, глубоко укорененное, не шатается при каждом порыве ветра, так и возрожденный человек, утвержденный благодатью, стоит твердо в вере и благочестии.

И получившие истинную веру приняли от Бога как силу пребывать в благодати, если захотят, так и само желание делать то, на что получили силу.

Как говорит Августин: «Через эту благодать Божию нам дано в восприятии добра и постоянном пребывании в нем не только мочь то, что желаем, но и желать то, что можем»[301]. Таким образом, подлинно верующие не могут не пребывать в добре.

Возражение первое

В Книге пророка Исаии Бог говорит: «И ныне, жители Иерусалима и мужи Иуды, рассудите Меня с виноградником Моим. Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему? Почему, когда Я ожидал, что он принесет добрые грозды, он принес дикие ягоды?» (Ис. 5:3–4). Следовательно, у иудеев была помощь Божия, вполне достаточная для обращения и для того, чтобы направить их по угодному Богу пути.

Ответ. Бог говорит здесь о достаточности внешних средств – то есть о проповеди Его слова, Его благодеяниях и наказаниях, которыми они были в достаточной мере призываемы и ведомы ко спасению, но оставались при этом в упрямом и извращенном состоянии. Бог сделал для этого злого виноградника то же самое, что, будучи сделано для доброго виноградника, принесло бы плод послушания. И здесь речь идет не о достаточности внутренней благодати, которой злой виноградник мог бы быть превращен в добрый.

Вы спросите: как же тогда Бог имеет справедливое основание укорять иудеев в том, что они не принесли плода, если Он не дал им благодати покаяния и принесения плода, которую невозможно иметь, если Он ее не дает? На это я отвечаю: как дождь и солнце, падающие на бесплодную почву, достаточны для взращивания плодов в хорошей земле, так и внешние средства благодати были достаточными сами по себе, но встретили сопротивление извращенной природы. Это не вопрос недостатка внешних условий, но вопрос внутреннего состояния получающих эти условия. И когда мы говорим о достаточности, нужно различать между внешними средствами призвания и внутренней преображающей благодатью.

Бог не мог бы справедливо укорять иудеев, если бы Он был должен им благодать и, будучи обязан дать ее, не дал бы ее; или если бы они не отвергли благодать, полученную в своих прародителях, которой они могли принести плоды, достойные покаяния; или если бы Он отказал им, когда они заново возжелали получить ту утраченную благодать. Но Бог никому ничего не должен, и мы сами отвергли ту благодать, которая была дана в Адаме, и, отвергнув ее, мы даже не желаем и не заботимся о ней.

Рассмотрим это как дело о долге: если бы заимодавец был должен дать заем, но не дал его, он не мог бы справедливо жаловаться на отсутствие возврата. Но если должник сам растратил полученное и даже не хочет возвращать долг – вина полностью на нем. Так и с благодатью: Бог дал ее в Адаме, мы ее растратили и теперь, не имея ни желания, ни заботы о ней, не можем обвинять Бога в несправедливости, когда Он укоряет нас за бесплодие.

Возражение второе

«Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!» (Мф. 23:37). Как мог Христос желать этого и жаловаться на тех, кто не захотел, если Он Своей помощью не сделал способными желать тех, о ком знал, что они не могут желать?

Ответ. Когда здесь говорится, что Христос хотел собрать их, это говорится не о воле Его замысла (voluntas beneplaciti), которая никогда не может быть отвергнута, а о Его знаменующей или сообщенной воле (voluntas signi). Ведь когда говорится, что Он хочет собрать всех к Себе, это означает, что через проповедь слова Он призывает всех вообще ко спасению и ставит Себе такую цель проповеди, чтобы они вверили себя Его защите и верности.

По этой воле Он может желать собрать иудеев, хотя при этом и не помогает им стать способными желать этого. И Он справедливо жалуется на тех, кто не желает, потому что неспособность человека к добру и его рабство греху, из-за которого он не желает и не способен желать добра, происходит не от Творца, а от того, кто добровольно отпал от Творца.

Подобно тому, как царь может издать указ, приглашающий всех на пир, и справедливо укорять тех, кто отказался прийти, даже если знает, что без особой помощи они не смогут прийти, – ведь их неспособность происходит не от царя, а от их собственного нежелания и противления. Так и здесь – открытая воля Христа собрать всех не противоречит тому, что без особой благодати они не могут прийти, поскольку их неспособность – следствие их собственного грехопадения.

Христос здесь называет Себя желающим не как Бог, действенно смягчающий и обращающий сердца людей, а как служитель обрезания (Рим. 15:8), когда Он через проповедь стремился обратить иудеев к себе. Такое же понимание мы находим в Деяниях 7:51, где сказано, что иудеи «противились» или «воспротивились Духу Святому» (ἀντιπίπτετε), – эти слова следует понимать не о том внутреннем и действенном действии Духа, которое неотразимо преображает сердца избранных, а о внешнем служении пророков, которому люди могут противиться, как больной может отвергнуть предложенное лекарство, хотя сам врач искренне желает его исцеления через это предложение помощи.

Петр Ломбардский полагал, что этот отрывок следует толковать так, что слова «Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, и вы не захотели?» означают: «Скольких бы Я ни собрал, Я собрал их Своей всегда действенной волей, хотя ты этого не хотел»[302].

Возражение третье

«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему» (Откр. 3:20). Следовательно, все, в чью дверь стучит Христос, имеют достаточную благодать, которой они способны открыть, если захотят. Ведь неразумен тот, кто стучит в дверь, точно зная, что внутри нет никого, кто мог бы открыть.

Ответ. Это место вовсе не поддерживает идею всеобщей благодати, ибо те, в чью дверь стучит Христос, – это уже верующие и обращенные. Он стучит в их сердца отчасти Своим словом, отчасти скорбями, чтобы пробудить их ослабевшую веру и углубить и утвердить Свое общение с ними. Подобное мы читаем и в Песни Песней: «Отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя» (Песн. 5:1–2). Здесь, как видим, речь идет не о первом обращении грешника, а об углублении отношений между Господом и теми, кто уже принадлежит Ему, как жених стучит в дверь своей невесты не для того, чтобы познакомиться с ней, а чтобы возобновить и укрепить уже существующую близость.