Далее, эта концепция учит, что истинная и спасающая вера может погибнуть и быть утрачена полностью или навсегда. Однако это неверно. И вот первое доказательство: «На сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют (κατισχύσουσιν) ее» (Мф. 16:18).

Аргумент первый

Для понимания этого обетования нам нужно рассмотреть три ключевых вопроса: что является камнем? Что означает созидание на камне? И что именно обещано тем, кто созидается на этом камне? Камень здесь – это либо сама вера, либо Христос, воспринимаемый верой. В любом случае это прочное основание, поскольку сказано, что даже врата ада не смогут одолеть созданное на нем.

Обратите внимание на употребленное здесь греческое слово «κατισχύσουσιν», которое указывает на абсолютную невозможность преодоления – силы ада не смогут превозмочь, одержать верх над тем, что утверждено на этом камне. Как же тогда истинная вера, которая является либо самим основанием, либо тем, что соединяет нас с этим основанием, может быть полностью утрачена?

Иоанн Златоуст говорит: «На этом камне, то есть на вере исповедания»[241]. Исихий Иерусалимский говорит: «Он утвердил наши ноги на камне (ср.: Пс. 39. 3), то есть на вере, ведь вера во Христа справедливо называется несокрушимым камнем»[242].

А если посмотреть глубже, то, если вера является камнем, она по определению остается постоянной и неподвижной – такова природа камня как основания. Что же означает быть построенным на камне? Это значит воспринять учение Евангелия, принять Христа нашего Спасителя истинной верой и крепко прилепиться к Нему сердцем.

Посмотрите, ведь о коринфянах говорится, что они – Павлово строение, именно потому, что он привел их к вере. А об ефесянах сказано, что они утверждены на основании апостолов и пророков, – почему? Потому что Павел пришел и проповедовал им Евангелие мира. Даже саму надежность и твердость евангельского учения можно назвать камнем, ведь оно неизменно и непоколебимо.

Вдумайтесь: если то, на чем мы строимся, – будь то сама вера или евангельское учение, – является камнем, то как может построенное на таком основании быть шатким и временным? Сама метафора камня говорит о постоянстве и неизменности.

Епифаний Кипрский[243] говорит: «Все ереси поистине врата адовы, но они не будут иметь силы против камня, то есть против истины»[244]. Иларий Пиктавийский говорит, что «единственный радостный камень веры» был «исповедан устами Петра»[245]. Августин объясняет обращение Христа к Петру так: «На том камне, который ты исповедал, на том камне, который ты познал, сказав: “Ты – Христос, Сын Бога живого” (Мф. 16:16), – на нем “Я создам Церковь Мою” (Мф. 16:18)»[246].

И вот важный момент: никто не может быть утвержден на исповедании и на истине иначе как через веру. Отсюда я строю такой силлогизм:

Большая посылка: все построенные на камне не могут полностью отпасть.

Меньшая посылка: все истинно верующие построены на камне.

Вывод: следовательно, все истинно верующие не могут полностью отпасть.

Сначала мы видим, что вера неразрывно связана с утверждением на камне, затем устанавливаем, что утвержденные на камне не могут отпасть, и, наконец, само обетование Божье гарантирует, что силы тьмы никогда не смогут одержать верх над верой. Как же тогда можно говорить, что истинная вера может быть полностью утрачена?

А теперь посмотрим на третий аспект – само обетование тем, кто утвержден на камне: врата ада не одолеют их (κατισχύσουσιν). Отсюда неизбежно следует, что бесы могут только демонстрировать свою силу и власть против веры, создавать видимость угрозы, но никогда не смогут действительно победить и покорить верующих. Посмотрим и на суждения отцов Церкви об этом.

Киприан Карфагенский[247] говорит: «Петр… сказал: “Господи, к кому нам идти?” (Ин. 6. 68), обозначая, что… Церковь, всегда верующая во Христа и всегда хранящая то, чему она единожды научена, никогда совершенно не отступает от Него, то есть от Бога, и ее составляют те, которые пребывают в дому Божием. Напротив, не составляют сада, насажденного Богом Отцом, те, которые не имеют твердости крепких зерен хлеба, но как мякина разлетаются от дуновения рассеивающего врага. О таких и Иоанн говорит в своем Послании: “Они вышли от нас, но не были наши: ибо если бы они были наши, то остались бы с нами” (1 Ин. 2:19)»[248].

Августин говорит: «“И уразумели истинно, что Я исшел от Тебя, и уверовали, что Ты послал Меня” (Ин. 17:8). И здесь необходимо добавить: “истинно”… “Уверовали истинно” – значит так, как следовало уверовать, то есть непоколебимо, непреклонно, стойко, крепко, чтобы уже не возвращаться к своему и не оставлять Христа» [249]. И еще: «А ныне святым, предопределенным Божией благодатью к Царству Божию, подается не такая помощь в пребывании, но само пребывание даруется им как помощь»[250]. И еще: «Тот делает их пребывающими в добре, Кто делает их добрыми»[251]. И еще: «Никто не может стереть с неба установление Божие, никто не может стереть с земли Церковь Божию… И она содержит в себе как злых, так и добрых; но на земле она теряет лишь злых, а на небо допускает только добрых»[252].

Иоанн Златоуст говорит: «Вере не свойственно упадать и приходить в смущение даже тогда, когда случится что-нибудь несогласное с обетованием»[253]. И еще: «Мы должны придерживаться веры, которая есть незыблемый камень. Тогда ни реки, ни ветра, устремляясь на нас, не будут в состоянии причинить нам никакого вреда, потому что мы незыблемо стали на камне. Таким образом, и в этой жизни, – если изберем это истинное основание, – будем стоять, не испытывая никакого бедствия»[254]. И еще[255]: «Одного верного ты не можешь одолеть. О, диавол, разве ты не знаешь, что причинили тебе мученики?.. Часто тело истощалось в мучениях, а крепость веры не ослабевала»[256]. С этим связано и то, что он говорит там же: «Когда ты воюешь с человеком, то можешь победить или быть побежденным; а Церковь победить никакая сила не может»[257]. И еще: «Церковь сильнее не только земли, но и самого неба»[258]. Еще он говорит про веру в Бога, что она «подобна надежному якорю»[259].

Григорий Великий говорит: «Свет избранных не угасает от искушения; это вовсе не ночь, но, скорее, вечер, потому что, несомненно, искушение часто скрывает в сердце праведников свет праведности, но не уничтожает его. Оно словно приводит свет к тусклому мерцанию, но полностью не угашает его»[260].

Ангелом говорит[261]: «Соблюдение заповедей Божиих, которое утверждено в сердцах избранных верой, надеждой и любовью, направленными к небесному воздаянию, не может быть разрушено никаким препятствием временных вещей»[262]. И еще: «Обделанным и сделанным квадратными камням (см.: 3 Цар. 5. 17) уподобляются сердца избранных, которые научились стоять в такой твердости веры, что никакими невзгодами происходящего, даже самой смертью, не могут быть отклонены от правильности своего состояния»[263].

Андрей Кесарийский[264] говорит: «Выкидыши суть те, кои отпадают от истинного света Христова»[265].

Ориген говорит: «Итак, если и мы, следуя откровению нашего небесного Отца, исповедуем, что Иисус – это Христос, Сын Бога живого, тогда и мы сделаемся Петром, тогда и нам будет сказано Богом Словом: “Ты – Петр, и на этом камне Я создам Церковь Мою” (Мф. 16:18), и прочее. Ведь всякий, кто подражает Христу – это камень… Но поскольку мы знаем, что всякий грех, из-за которого оказываются в аду – это “врата ада”, то мы понимаем, что душа, имеющая “пятно, порок или что-то подобное” (см.: Еф. 5:27) и ставшая не святой и не безупречной – это уже не тот камень, на котором строит Христос, это уже не Церковь и не часть Церкви, которую Христос строит на камне»[266].

Феофилакт Болгарский[267] говорит: «Хотя ты и поколеблешься несколько, но в тебе сохранятся семена веры, и хотя дух искусителя потрясет листья, но корень жив, и вера твоя не оскудеет»[268].

Аргумент второй

«Не введи нас в искушение» (Мф. 6:13), то есть не оставляй нас полностью, предавая сатане.

Григорий Великий говорит: «Высокая и непостижимая благодать Святого Духа, когда она озаряет наши умы своим светом, также мудро распределяет и ограничивает искушения противника, чтобы они не приходили сразу во множестве; чтобы лишь те из них касались души, уже просветленной Богом, которые можно вынести; чтобы, даже если они мучают нас жаром своего прикосновения, они не сожгли нас дотла совершеннейшим пламенем»[269].

На основании этого я строю следующий силлогизм. Все, что мы просим по воле Божьей, будет нам дано. Но мы просим по воле Божьей, чтобы не быть полностью оставленными в искушении, – ведь Сам наш Ходатай научил нас так молиться. Следовательно, то, чтобы мы не были полностью оставлены в искушении, будет дано нам от Бога.

А теперь подумайте: кого Бог не оставляет полностью, тот не может полностью отпасть. И именно это Христос подразумевает об избранных, когда говорит: «Так что прельстили бы, если возможно, и избранных» (Мф. 24:24).

Заметьте здесь логику: сама молитва «не введи нас в искушение», которой научил нас Христос, является доказательством того, что Бог не допустит полного отпадения верующих. Ведь если Христос учит нас просить об этом, значит, это соответствует воле Божьей, а если это соответствует воле Божьей – значит, будет исполнено. И само предупреждение о возможности обольщения избранных подразумевает невозможность их действительного отпадения – «если возможно» указывает на то, что это как раз невозможно.

Аргумент третий

Подумайте о последствиях учения о возможности полного отпадения: если человек, имевший истинную веру, может полностью отпасть, то для его возвращения потребуется заново пережить все то, что происходит при первом обращении. Как виноградная ветвь, будучи отсечена, нуждается в новом привитии, так и отпавший нуждался бы в новом соединении со Христом. А если требуется новое привитие, то требуется и новая печать этого привития – новое крещение. Но это приводит нас к практике перекрещивания, которую Церковь всегда отвергала как ошибочную. Таким образом, само существование единократного крещения свидетельствует о невозможности полного отпадения от истинной веры.

Августин говорит: «Может быть только одно духовное возрождение, как может быть только одно плотское рождение… Но так же, как для плотского рождения необходимо женское лоно, чтобы человек появился единожды на свет, так и для духовного рождения необходимо лоно Церкви, чтобы человек единожды принял Крещение»[270]. Следовательно, таинство возрождения должно быть принято только один раз. Если же некоторые возрожденные ослабевают в вере по причине греха, им требуется исцеление через покаяние, а не через крещение. Но те, кто полностью или всецело отпадают от веры и благодати, должны облечься во Христа второй раз, и, следовательно, они возрождаются не единожды, а заново и потому должны креститься многократно.

Аргумент четвертый

Вот четвертое доказательство: «Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем» (1 Ин. 3:9). Обратите особое внимание на эти слова – «семя Его пребывает в нем» – то есть оно не уходит и не исчезает. И это семя есть само Слово Божье, которое пребывает в нас через веру и не может пребывать, если вера полностью утрачена.

Подумайте о природе этого семени: оно бессмертно, оно никогда не погибнет, если истинно посеяно в наших сердцах. Как может то, что по своей природе бессмертно и вечно, быть утрачено? Если мы действительно рождены от Бога, если это Божественное семя действительно посеяно в нас, оно не может исчезнуть – таково его свойство, такова его природа. Само использование образа семени здесь говорит о постоянстве и неизменности – ведь семя, будучи посажено, либо прорастает и приносит плод, либо не было живым с самого начала.

Аргумент пятый

Пятое доказательство, взятое из шестой главы Послания к Римлянам:

Большая посылка: если Глава (Христос) уже не может умереть, то и члены Его тела (верующие) не могут духовно умереть.

Меньшая посылка: Христос, однажды воскреснув, действительно уже никогда не умирает.

Вывод: следовательно, истинно верующие, соединенные со Христом, не могут духовно умереть (полностью отпасть от веры).

Большая посылка содержится в восьмом стихе и имеет явное основание. Ведь в силу таинственного общения со Христом через веру Его духовная жизнь, которая не может погибнуть, течет в Его членах и делает их подобными Ему – так что они больше не умирают во грехе. Меньшая посылка находится в девятом и десятом стихах, а вывод – в одиннадцатом.

Более того, те, кто являются членами тела Христова, должны возрастать до совершенного человека (Еф. 4:12–13; 1 Ин. 2:29). Все имеющие истинную веру являются членами тела Христова. Следовательно, имеющие истинную спасающую веру должны возрастать до совершенного человека, а значит, истинно верующие не погибнут, но достигнут спасения.

Вопросы оппонентов о невозможности отпадения

Посмотрите, как тесно связаны здесь наше единство со Христом и невозможность отпадения: если мы действительно соединены с Ним верой, если мы действительно члены Его тела, то Его жизнь течет в нас, а Его жизнь не может умереть. Как может член тела жить отдельной от тела жизнью или умереть, если голова жива? Это противоречило бы самой природе нашего единства со Христом.

Для лучшего понимания этого учения нужно прояснить два момента.

Первый вопрос

Откуда мы знаем, что вера не погибает?

Ответ. Если рассматривать веру саму по себе – то есть по ее собственной природе, – она может погибнуть и быть утрачена. Но если мы рассмотрим укрепляющую благодать, которую Бог обещал верующим, то спасающая вера не погибает. Именно благодаря этой второй благодати, незаслуженно получаемой, первая благодать не погибает.

Посмотрите на слова апостола: «Потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Флп. 1:29). Как говорит Августин, одно из этих даров относится к началу, другое – к концу, но оба являются даром Божьим, потому что оба даны. Начало христианина – верить во Христа, а лучший конец – страдать за Христа.

Вот что говорит Господь: «И заключу с ними вечный завет, по которому Я не отвращусь от них, чтобы благотворить им» – смотрите, это вечное прощение грехов – «и страх Мой вложу в сердца их, чтобы они не отступали от Меня» (Иер. 32:40). Видите здесь стойкость веры и возрождение, которое никогда не будет утрачено? И как подтверждает апостол: «Начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа» (Флп. 1:6).

Заметьте эту важную мысль: не сама вера по своей природе неуничтожима, а Божья благодать делает ее таковой. Это как с жизнью человека – сама по себе она может прерваться, но Божье обещание вечной жизни делает ее непрекращающейся. Так и вера сохраняется не своей силой, а силой Божьего обетования и Его верности Своему завету.

Второй вопрос

Насколько сильно верующие могут утратить благодать и Святой Дух?

Ответ. Давайте различим разные виды верующих и разные виды благодати. Существует четыре типа верующих:

первые – те, кто слышат слово и понимают его;

вторые – те, кто слышат, понимают и на время принимают его;

третьи – те, кто слышат, понимают, принимают и приносят некоторые плоды;

четвертые – те, кто слышат, понимают, принимают, приносят плоды и держатся за Христа-Искупителя рукой живой веры ко спасению.

Только эти последние являются истинно верующими, и они не могут ни полностью отпасть от Бога, ни погибнуть. Все же остальные обычно и отпадают, и погибают.

Далее, благодать бывает первая или вторая. Первая благодать – это незаслуженная милость Божья, которой Он принимает Своих во Христе к жизни вечной. От этой благодати верующие могут «отпасть» следующим образом: когда они совершают какой-либо тяжкий грех против закона Божьего, они тяжко оскорбляют Его. Бог, будучи оскорблен, изменяет действия благодати на действия определенного гнева – но не против самих верующих, а против их грехов. И это происходит как внутренне, так и внешне. Внутренне – когда Он дает им почувствовать обличающую совесть, свидетельствующую о том, что Бог прогневан и что они стали виновны в смерти через свой грех.

Обратите внимание: даже когда Бог проявляет гнев к грехам верующих, это не означает отвержение самих верующих – это проявление Его отеческого воспитания, направленного на исправление Его детей, а не на их погибель.

Внешне это проявляется, когда они испытывают Божий гнев против них во внешних телесных наказаниях. И в этом смысле они отпадают от Его отеческой любви и становятся в некотором роде врагами Богу. Я говорю «в некотором роде», потому что Бог не оставляет Своего отеческого расположения и не меняет Своего намерения об усыновлении и вечной жизни.

Хотя верующие и отпадают, насколько это зависит от них самих, Бог остается Отцом во Христе, а они, что касается права на вечную жизнь, остаются сынами. Как сказано: «И они не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей» (Ин. 10:28).

Некоторые говорят, что овцы не могут быть похищены, но могут сами по своей воле уйти. Но это безосновательно, ведь овца, которая отступает, похищается дьяволом именно тогда, когда отступает.

Поймите важность этого различения: даже когда верующие грешат и навлекают на себя Божье недовольство, их положение как сынов не меняется. Подобно тому, как непослушный сын остается сыном своего отца, даже когда отец гневается на его проступки, так и верующие остаются детьми Божьими, даже когда навлекают на себя Его отеческое наказание. Сами по себе они могли бы отпасть, но Божья верность сильнее их неверности.

И как тот, кто пребывает в слове Христовом, истинно Его ученик, так и тот, кто не отпадает, но остается овцой, истинно овца. «Кто отлучит нас от любви Божией?» (Рим. 8:35). «Дары и призвание Божие непреложны (ἀμεταμέλητα)» (Рим. 11:29). «Твердое основание Божие стоит, имея печать сию: познал Господь Своих» (2 Тим. 2:19).

Вторая благодать действует как вменение праведности и как освящение верных. Вменение праведности – это оправдание, частью которого является прощение грехов. И это прощение остается и будет оставаться твердым в отношении прошедших грехов. То, что говорят схоласты, совершенно верно: однажды прощенные грехи остаются прощенными навсегда.

Однако, когда верующий человек тяжко падает, прощение этого падения хотя и определено в Божьем решении, но фактически не дается Богом и не принимается человеком, пока он не покается. Более того, если бы он никогда не покаялся (что, впрочем, невозможно), он был бы осужден как виновный в вечной смерти за это преступление. Ибо не бывает прощения нового греха без нового акта веры и покаяния.

Заметьте эту тонкость: хотя общее прощение грехов, данное верующему, неотменимо, каждый новый грех требует нового обращения к Богу в покаянии. Это как с отношениями отца и сына – общие отношения неизменны, но каждый проступок требует нового примирения.

Освящающая благодать – это либо сама вера, либо дар, следующий за верой. В спасающей вере мы должны различать два аспекта: действие веры и способность верить. Действие веры – это само фактическое принятие Христа, реальный акт доверия Ему. Эта конкретная деятельность веры может временно прекращаться в отдельных случаях, даже у истинно верующего. Более того, даже сама способность верить может сама по себе ослабевать, но благодаря особой укрепляющей благодати Божьей сущность веры не погибает полностью, а только уменьшается и ослабевает в определенной степени.

Отсюда следует, что наше общение со Христом может уменьшаться, но наш союз с Ним не может быть расторгнут. Посмотрите на Давида: после его падения в нем оставалось семя истинной веры и возрождения, что видно из его слов: «Духа Твоего Святого не отними от меня» (Пс. 50:13).

Вдумайтесь в это различие между общением и союзом: как между супругами – их близость может колебаться, но брачный союз остается. Или как между отцом и сыном – общение может охладевать, но родственная связь неразрывна. Так и верующий может переживать периоды охлаждения в общении с Богом, но сам союз, установленный возрождением, нерасторжим.

Итак:

Первая благодать – это фундаментальное действие Божье по принятию человека, включающее избрание и установление заветных отношений.

Вторая благодать проявляется в двух аспектах:

˗ 

вмененная – вменение, то есть зачисление на счет, или присвоение праведности Христа, прощение грехов;

˗ 

внутренняя, освящающая – реальное действие благодати в человеке, которая:

не дает ему окончательно отпасть;

производит покаяние;

ведет к освящению;

обеспечивает духовный рост.

Сначала Бог принимает человека в общем смысле (первая благодать), затем это выражается конкретно в оправдании (вмененная благодать) и преображении жизни (освящающая благодать).

В этом мы видим невозможность полного отпадения – внутренняя благодать, будучи частью второй благодати, основана на первой благодати, то есть на неизменном Божьем избрании и завете.

Также у древних отцов встречается мнение, что при падении Петра корень веры не был вырван и уничтожен, но лишь поколеблен. Вера как бы увяла, сотряслась и была подавлена, но не исчезла полностью.

Тертуллиан пишет: «Господь в Евангелии говорит Петру: “Вот, сатана просил, чтобы он сеял вас как пшеницу; я же молился о тебе, чтобы не оскудела твоя вера” (Лк. 22:31–32), – то есть: чтобы не было допущено диаволу столь много, что и вера подверглась бы опасности»[271].

Григорий Великий говорит: «Петр укрепил поколебавшийся и уже как бы засыхающий корень веры, орошая его слезами»[272].

Здесь нам также следует прислушаться к Грациану[273], который согласен с этим мнением и собрал в его поддержку множество свидетельств древних отцов Церкви[274]. Он приводит среди прочих следующие высказывания.

Августин: «Любовь уже укоренилась? Тогда будь спокоен: не может произойти ничего дурного»[275].

Григорий Великий: «Любовь… завладев однажды умом, полностью умерщвляет в нем наслаждение всем мирским»[276].

Юлиан Померий[277]: «Любовь, как мне представляется, – это правильная воля… неразрывно связанная и соединенная с Богом… всегда и во всем непобедимая»[278].

Августин: «Невидимое помазание – это та самая любовь, которая, в ком бы она ни была, будет для него как бы корнем; даже если палящее солнце жжет, она не может иссохнуть. Все, что укоренено, питается теплом солнца и не засыхает»[279].

Григорий Великий: «Оглядывается назад тот, кто, начав добрые дела, возвращается к злу, которое он оставил; этого с избранными Божиими никогда не бывает»[280].

И еще: «Избранные стремятся к добру так, что не возвращаются к совершению зла»[281].

И еще: «Можно понимать под этим… движение и перемену действия Святого Духа. Ведь в сердцах святых Он всегда пребывает в отношении одних добродетелей, но в отношении других – приходит, чтобы удалиться, и удаляется, чтобы прийти. Что касается веры, надежды и любви, а также прочих добродетелей, без которых невозможно достичь небесного отечества, – таких, как смирение, целомудрие, справедливость и милосердие, – то в них Он не покидает сердца совершенных. А что касается силы пророчества, убедительности учительства, явления чудес – то в них Он иногда бывает вместе со Своими избранными, а иногда удаляется от них»[282].

Схоласты, оспаривая это, ссылаются на Августина, который говорит: «Если же уже возрожденный и оправданный по своей воле вновь возвращается к дурной жизни, то он, разумеется, не может уже сказать: “Я не получил”, поскольку полученную благодать Божию он по своему свободному решению обратил во зло»[283]. И далее: «Бог некоторым Своим чадам, которых Он возродил во Христе, которым даровал веру, надежду и любовь, не дает пребывания в добре»[284].

Однако, во-первых, Августин говорит это не о подлинных сынах обетования, но о тех, кого мы таковыми именуем и кто по своему званию и исповеданию считаются чадами Божиими. Во-вторых, он говорит о тех, чья вера и любовь – лишь плод их собственных мечтаний и умствований, которые лишь внешне кажутся таковыми. Ибо в том же месте Августин разъяснил свою мысль следующим образом: «Надлежит признать, что некоторые из сынов погибели… начинают жить в вере, действующей любовью, и некоторое время живут верно и праведно, а затем падают»[285]. В-третьих, он говорит о вере и любви в том состоянии, когда они еще несовершенные добродетели, как бы только что проросшие ростки, а не в том состоянии, когда они обретают совершенство и истинность, – то есть говоря об истинности их сущности. Так, Августин говорит: «Не спеши отчаиваться о себе. Возможно, любовь уже рождена, но еще не достигла совершенства. Питай ее, чтобы она не зачахла»[286]. И Грациан говорит: «Та любовь, которая в апостоле Петре до отречения была подобна ростку травы и которая зарождается в других людях, пока она не укрепится, пока она не достигнет своего совершенства, может быть утрачена и вновь обретена»[287]. И в самом деле, для проявления истинности веры и любви необходима стойкость, через которую становится явным, что эти и подобные им добродетели пустили глубокие корни в сердце и основаны на искреннем и постоянном расположении, так что никакие искушения не могут их одолеть.

Подумайте об этом как о дереве: мы не можем с уверенностью сказать, что саженец действительно укоренился, пока не пройдет время и не придут бури. Точно так же и с верой – ее истинность проявляется через способность устоять в испытаниях, что показывает: она не поверхностное чувство, а глубоко укоренившаяся в сердце реальность, питаемая постоянным внутренним расположением к Богу.

Возражения оппонентов о невозможности отпадения

Возражение первое

Грех и благодать Святого Духа не могут сосуществовать.

Ответ. Это верно о грехе царствующем или совершаемом с полным согласием воли, но возрожденные не грешат с полным расположением сердца, всем своим существом, так сказать, с абсолютным внутренним согласием. И вот основание моего суждения.

В искушении мы должны рассматривать две вещи: начало, или основание, и степени. Основание – это наша собственная похоть, то есть наша врожденная испорченность. Ее носителем является весь человек, но особенно способности человеческой души: разум, воля и чувства. В них она полностью господствует безраздельно до обращения грешника. И человек, пока не возрожден, кем бы он ни был, весь целиком принадлежит плотской природе.

Но после того как человек возрождается, плоть уже не существует одна и не имеет абсолютной власти, но смешана с Духом, и Дух с плотью, хотя обе эти природы остаются по своей сущности различными в одном носителе – как в сумерках свет является не один, но с тьмой, и тьма не одна, но со светом.

Как невозможно в сумерках отделить свет от тьмы, хотя они остаются различными по природе, так и в возрожденном человеке действия плоти и Духа переплетены, хотя и различны по своей сути. Поэтому неверно думать, что любой грех означает отсутствие благодати, – речь идет о степени преобладания одного над другим.

И поскольку противоположности не могут сосуществовать в своих крайних проявлениях, то, хотя весь человек и подвержен плотской природе, эта плотская природа не властвует над ним полностью, как и духовная природа не достигает в нем полного господства. Вместо этого в умеренных и низших степенях он частично плотской, частично духовной природы – подобно тому, как теплая вода является с обеих сторон и умеренно холодной, и умеренно теплой.

Это показывает нам, что похоть может сосуществовать с благодатью Святого Духа, если только она не берет верх и не начинает править. Как учит апостол Иаков (Иак. 1:14–15), искушение проходит пять степеней[288].

Первая – увлечение (τὸ ἐξέλκειν), когда разум воспринимает заброшенную в него мысль о совершении зла и позволяет себе отвлечься от своего долга, обращаясь к иным вещам.

Вторая степень – обольщение (τὸ δελεάζειν), когда разум удерживает мрачную мысль о совершении греха вместе с определенным услаждением чувств – подобно тому, как рыбы наслаждаются наживкой, висящей на крючке. До этой степени, как единодушно считают все богословы, может дойти и возрожденный человек, и это совершенно точно. Именно поэтому Павел жалуется, что он пленен грехом (Рим. 7:23).

Третья степень – зачатие (τὸ συλλαμβάνειν), то есть внутреннее согласие, а именно когда появляется воля, согласие и намерение совершить зло. И когда испорченность доходит до этой степени, некоторые говорят, что всякое покаяние и вера изгоняются и исчезают, но это неверно. В невозрожденном человеке, в котором царствует грех, действительно есть полное согласие на грех, но в возрожденном, в котором плоть и дух являются двумя противоположными источниками действий, согласие более слабое и несовершенное. Ведь они так желают, что одновременно и не желают, и так не желают, что одновременно и желают, – как учит Павел на своем собственном примере, показывая эту внутреннюю борьбу двух природ.

Четвертая степень – рождение (τὸ τίκτειν), то есть воплощение греха, когда после внутреннего согласия зло действительно совершается. И в этом действии один и тот же возрожденный человек в один и тот же момент и грешит, и не грешит. Он грешит только по плоти, а в той части, где обновлен, он не грешит, но до и после совершения греха испытывает отвращение к своему греху. И как в случае, когда преобладает Дух, действие не свободно от всякого осквернения плотью, так и когда преобладает плоть, действие в возрожденном человеке не настолько испорчено, как в тех, в ком царствует грех. Тем не менее я признаю́, что при каждом тяжком падении плоть действительно берет верх и дар истинной веры после получения раны на время как бы лежит без движения и в обмороке, но при этом он не уничтожается и не угасает полностью.

Последняя степень – это возрастание (τὸ ἀποτελεῖν) – когда грех, будучи закреплен и вызрев через частое повторение и привычку, становится как бы постоянным состоянием. Подобно тому, как единичное действие через повторение превращается в привычку, так и грех через многократное совершение может укорениться настолько глубоко, что становится как бы второй природой человека, формируя устойчивый греховный навык или состояние.

Григорий Великий говорит: «Грех достигает полноты в действии такими же четырьмя способами: сначала провинность совершается тайно; затем вина открывается перед глазами людей без какого-либо стыда; затем это становится привычкой; наконец, поддерживается либо обманом ложной надежды, либо упорством несчастного отчаяния»[289].

И Исидор Севильский говорит: «Действие порождает привычку, привычка – необходимость. Так человек, запутавшийся в этих узах, оказывается скованным некой цепью пороков»[290]. Эта последняя степень не случается с возрожденными людьми, ибо если бы такое случилось, то вера и Святой Дух оказались бы вытеснены и изгнаны.

Возражение второе

Адам был в состоянии первозданной чистоты, но тем не менее погиб. Следовательно, тем более те, кто родился после Адама и был возрожден к вере, могут отпасть.

Ответ. Это не одно и то же. Августин говорит: «Через эту благодать Божию нам дано в восприятии добра и постоянном пребывании в нем не только мочь то, что желаем, но и желать то, что можем. Этого не было у первого человека, поскольку первое из этого было у него, а второго не было. Ведь он не нуждался в благодати, чтобы принять благо, поскольку еще не лишился его; а чтобы пребыть в нем, нуждался в помощи благодати, без которой вовсе был неспособен к этому. Он получил бы возможность, если бы захотел, но не имел желания того, что мог, ибо если бы имел желание, то пребыл бы в добре»[291].

Возражение третье

Строится такой силлогизм. Большая посылка: соединенный с блудницей не может быть частью тела Христова. Меньшая посылка: но истинно верующий, который является действительной частью тела Христова, может соединиться с блудницей. Вывод: следовательно, истинно верующий может перестать быть частью тела Христова.

Ответ. Нужно различать разные смыслы понятия «часть тела Христова», ибо такая принадлежность бывает либо истинной, либо кажущейся. Кажущаяся принадлежность – это когда человек является частью Церкви не по избранию и не по сути, а только по видимости – то есть считается частью видимой Церкви из-за внешнего исповедания. Такой человек подобен деревянной ноге, прикрепленной к телу искусственным образом.

В этом рассуждении я показываю, что, когда мы говорим о «частях тела Христова», нужно тщательно различать тех, кто действительно соединен со Христом живой связью, подобно живым частям тела, и тех, кто лишь внешне присоединен к Церкви, как искусственный протез к телу.

Истинная часть тела бывает либо по предназначению и определению, либо уже фактически таковой. Части по предназначению – это все избранные, даже если они еще не возрождены и не рождены. А фактическая часть тела бывает либо живой, либо полумертвой. Живая часть – это та, которая и по избранию, и в действительности привита ко Христу и управляется Его Духом. Полумертвая часть – это та, которая хотя и принадлежит к Божьему избранию и привита ко Христу, но, будучи повреждена каким-то тяжким падением, насколько это зависело от нее самой, утратила благодать Святого Духа.

Теперь я отвечаю на исходное утверждение. Во-первых, тот, кто является частью тела Христова лишь по видимости, может стать частью блудницы – подобно тому, как деревянная нога, которая на самом деле является частью какого-то изваяния, может быть видимой частью человеческого тела, к которому она искусственно прилажена.

Обратите внимание, как я различаю здесь разные степени принадлежности ко Христу: от предназначенных, но еще не возрожденных, через фактически соединенных и живых, до тех, кто хотя и остается в избрании, но временно ослаблен грехом. Это как разные состояния частей живого тела: одни еще формируются, другие полны жизни, третьи временно ослаблены, но все принадлежат одному телу.

Во-вторых, тот, кто является частью тела Христова по предназначению (в Божьем определении), может стать частью блудницы – как Павел, который был избран от утробы матери, но некоторое время был орудием сатаны, преследуя Церковь (Гал. 1:15).

В-третьих, тот, кто является живой и действующей частью тела Христова и таким остается, не может стать частью блудницы, но поврежденная и полумертвая часть может. Ибо, хотя такой человек остается во Христе в отношении соединения и таинственного единства, он все же находится вне Его в отношении силы и действенности Духа, которую на время по своей собственной вине он не ощущает, пока не покается.

Здесь я показываю три разных случая: подобно тому, как одна и та же рука может быть искусственной, или быть еще не исцеленной после травмы, или быть здоровой и действующей, так и соединение со Христом может быть только внешним, или предопределенным, но еще не осуществленным, или живым и действенным. И только в последнем случае невозможно стать частью блудницы.

Нога, пораженная параличом или не получающая питания, остается истинной ногой, потому что в отношении соединения она включена в тело, хотя и почти утратила всякое общение и взаимодействие с остальными частями тела, так как с ней случился паралич, или ἀτροφία. И не должно казаться странным то, что я говорю: части тела Христова могут в некотором смысле стать частью блудницы, потому что эти соединения различны по своей природе. Соединение со Христом духовное, а с блудницей – телесное.

Посмотрите на парализованную ногу: хотя она не может двигаться и едва получает питание, она все равно остается частью тела, потому что связана с ним живой связью. Так и верующий, даже впав в грех, сохраняет свое основополагающее единство со Христом, хотя временно может не чувствовать его действия. И как нога может быть больной, но не перестает быть частью тела, так и верующий может согрешить телесно, но не теряет своего духовного единства со Христом.