Некоторые выдвигают такое возражение: само желание, чтобы в мире происходило зло, может исходить только от злой воли. Ведь только злая воля либо находит удовольствие во зле, либо пытается оправдать зло тем, что из него может выйти что-то хорошее. Это противоречит важному нравственному принципу: нельзя совершать дурные поступки, даже если они могут привести к благим результатам.

На это я отвечу, что нам нужно рассмотреть два фундаментальных принципа.

Первый принцип заключается в том, что целью любой воли – как человеческой, так тем более Божественной – всегда является благо. Когда я говорю, что объектом человеческой воли является добро, я имею в виду не то, что люди всегда сознательно стремятся к моральному благу, а философскую истину о самой природе желания. Человек всегда желает то, что кажется ему благом, даже если это мнимое благо. Даже когда человек совершает зло, он выбирает его не потому, что оно зло, а потому, что видит в нем какое-то воображаемое благо для себя: удовольствие, выгоду, удовлетворение страсти, облегчение страдания.

Вор крадет не потому, что кража сама по себе есть благо, а потому, что он видит благо в обладании чужим имуществом. Убийца лишает жизни не из любви к самому акту убийства, а из-за гнева, мести, выгоды или других мотивов, которые в тот момент представляются ему благом. Таким образом, зло никогда не желается как зло, но всегда как некое кажущееся благо.

Тем более это относится к Божьей воле, которая никогда не может желать зла ради зла, но только ради большего блага, которое из него проистекает.

Зло никогда не может быть прямой целью воли, оно может присутствовать только как сопутствующее явление. Когда кажется, что воля стремится ко злу, на самом деле она видит в нем какое-то благо и стремится именно к этому благу, а не ко злу как таковому.

Второй принцип состоит в том, что существует высшее, совершенное благо, которое полностью свободно от любого зла. Это благо – Бог, Который бесконечен в Своей благости. При этом не существует абсолютного зла – даже в самых плохих вещах всегда есть какая-то доля блага. Именно поэтому даже существование зла и греха в конечном счете служит некоему благу.

Так говорит Августин: «Хотя зло, насколько оно зло, – это не добро, но то, чтобы существовало не только добро, но и зло – это добро. Ведь если бы то, что существует зло, не было бы добром, то существование зла никоим образом не было бы допущено Всемогущим Благом»[109].

Поэтому я отвечу, что к греху нужно подходить с двух разных точек зрения, внимательно рассматривая все его причины и обстоятельства.

Первая точка зрения: мы рассматриваем грех не как нечто самостоятельное, а в его отношении к благости Бога, Который допускает его существование. С этой позиции, хотя Бог напрямую не желает самого греха, Он все же допускает его появление в мире и включает его в Свой замысел.

Далее, грех связан с благом двумя способами. Во-первых, грех всегда существует внутри чего-то доброго – как темнота может существовать только внутри света. Если рассматривать грех просто как действие или движение воли, то в этом смысле он исходит от Бога, так как любое движение в мире происходит по Его воле. Во-вторых, грех всегда ведет к какому-то благу, потому что Бог направляет его последствия к добрым целям – будь то наказание грешника, исправление человека или проявление справедливости. Поэтому, когда говорим, что Бог допускает грех, мы имеем в виду, что Он в Своей бесконечной мудрости способен и намерен извлечь из него доброе.

Рассмотрим вторую точку зрения на грех – когда мы изучаем его природу и сущность, то есть грех как таковой. Здесь мы можем видеть грех либо в отношении к людям, либо в отношении к Богу. Когда люди совершают грех, Бог не желает его, не одобряет и не производит. Однако что касается самого факта существования греха, Бог допускает его – не как нечто хорошее само по себе, а просто позволяя ему быть.

Божья воля действует тремя способами. Первый способ – когда Бог что-то полностью и безусловно желает, то есть желает «чистой и прямой волей», как говорит Тертуллиан[110]. Так Он относится к тому, что является благом само по себе. Второй способ – когда Бог категорически не желает чего-то, полностью отвергает это, так что оно никогда не может произойти. Третий способ находится между первыми двумя – это когда Бог допускает что-то по Своему премудрому снисхождению, когда в Своем всеведении Он видит, как даже через грех может явиться Его слава, и потому позволяет злу быть, хотя Сам остается непричастным к нему.

Таким образом, зло, допущенное Божьим промыслом, никогда не может быть всецело разрушительным или самостоятельным в своем бытии, и Бог извлекает благо из этого зла, даже когда оно остается злом по своей природе – подобно тому, как Он сотворил свет из тьмы, хотя тьма оставалась тьмой.

Если бы существовало зло столь же абсолютное, как абсолютна благость Бога, то Он никоим образом не допустил бы его появления и такого зла просто не могло бы существовать. Ведь то, что Бог полностью отвергает, не может иметь никакого бытия. Когда мы говорим о грехе в его отношении к Богу (а грехом для Бога является то, что греховно по самой своей природе и определено как грех Его вечным установлением), то Бог не желает его, не одобряет, не производит и даже не попускает в этом смысле.

Я не отрицаю того, что Бог допускает существование зла как такового (иначе зла вообще не могло бы быть в природе вещей), но важно понимать: Он допускает его не потому, что оно является злом. Бог никогда не терпит зло ради самого зла, но всегда ради того блага, которое неразрывно связано с ним.

В этом смысл слов Безы: «Бог никогда не попускает грехи, поскольку это грехи, но всегда запрещает их и противится им»[111]. И еще: «Грехи в той мере, в какой они попущены Богом, желающим их, – это не грехи, но наказания за грехи»[112].

Таким образом, следуя данному рассуждению, можно понять мысль и суждение Кальвина, когда он говорит, что «именно по желанию Бога все дети Адама попали в беду»[113]. И еще: «Бог определил Адама к падению и через это к смертельной погибели»[114]. И в другом сочинении он говорит о «сокровенном замысле Бога, которым было предустановлено падение человека»[115]. И еще: «Адам пал не иначе как согласно знанию и установлению Бога»[116].

Говоря это и подобное, Кальвин стремился ниспровергнуть мнение схоластов, которые хотели бы отделить попущение Бога от Его воли. Пусть же внимательнее посмотрят те, кто без любви и рассуждения возводит на сего святого мужа клевету, подобную богохульствам манихеев.