Второе обвинение состоит в том, что мы якобы учим, что Бог предназначил людей к адскому огню и создал их для того, чтобы погубить.
Ответ. Здесь необходимо подчеркнуть различие между двумя действиями в отвержении Богом нечестивых. Это различение крайне важно для правильного понимания нашего учения и опровержения ложных обвинений.
Для начала я скажу о первом действии отвержения, а именно о замысле оставить творение и явить в нем справедливость – оно является безусловным: так мы учим, так мы веруем. Таким образом, когда Бог принимает решение оставить некоторую часть Своего творения, это решение не обусловлено никакими внешними причинами, не обусловлено ничем, что было бы нам открыто в Писании, кроме Его воли.
Ибо то, что Бог пожелал оставить некоторую часть собственного творения и попустить некоторым отпасть от вечного блаженства, не может иметь никакой причины или основания со стороны творения. Здесь важно понимать последовательность: грех как таковой лишь следует за оставлением и справедливым Божественным попущением, а не предшествует им. Потому он ни в коей мере не может быть причиной этого попущения и оставления. Это принципиально отличается от обвинения в том, что Бог якобы создает людей для погибели – напротив, погибель является следствием греха, который следует за оставлением, а не целью создания человека.
Поэтому Петр Ломбардский, наставник всех схоластов, говорит, что «Бог отверг тех, кого захотел, не потому, что предвидел, что они заслужат сего в будущем, но при этом вполне справедливо, хотя нам и не понятно»[70].
Петр Аллиакский[71] соглашается с пятью предложенными Григорием из Римини[72] постулатами касательно предопределения, добавляя к ним собственный шестой: «Во-первых, никто не предопределен вследствие правильного использования свободного решения, хотя Бог предузнал, что у человека будет такое использование. Во-вторых, никто не предопределен вследствие предузнания [Богом] того, что у этого человека в конечном счете не будет никакого препятствия для приобретаемой и воздействующей благодати. В-третьих, кого бы Бог ни предопределил, Он предопределил только безвозмездно и по милосердию. В-четвертых, никто не отвергнут вследствие дурного использования свободного решения, хотя Бог предузнал, что у человека будет такое использование. В-пятых, никто не отвергнут вследствие предузнания [Богом] того, что у этого человека в конечном счете будет препятствие благодати. В-шестых, кого бы Бог ни отверг, Он отверг без всякой причины в том человеке, которого Он отверг»[73].
Разница между терминами «предопределение» и «отвержение» или «оставление» в контексте обсуждения избрания и предопределения играет важную роль в формулировке доктрины о Божьем плане спасения и осуждения.
Предопределение (в контексте спасения) относится к активному решению Бога выбрать некоторых людей для спасения. Это решение основано не на их заслугах или будущих действиях, а исключительно на Божественном милосердии и благодати. В этом смысле «предопределенный» означает того, кого Бог с любовью и милостью выбрал для вечной жизни, согласно своему суверенному решению.
К таким же выводам приходит Марсилий Ингенский[74], некоторые из высказываний которого я приведу: «Предопределен тот, кому Бог замыслил дать жизнь вечную. А отвержен тот, кому Бог решил не даровать ее, как учит апостол (Рим. 9)»[75].
И далее: «Ни один из предопределенных не предопределен по причине чего-либо, чему надлежит случиться с ним в будущем, так же как нет ни одного отверженного по причине того, что должно произойти с ним в будущем. И каждый предопределенный предопределен исключительно по благодати и милосердному расположению Бога, а не по причине наличия или отсутствия у него чего-то при его жизни»[76].
И еще: «Отвергнуть – значит не пожелать явить милосердия, причем не из-за совершенных тварным существом злых дел; ибо какими бы святыми ни были дела того или иного человека, Бог свободно являет милосердие»[77].
Таким образом, предопределение и отвержение отражают два разных аспекта единого Божественного замысла. Говоря о предопределении, мы рассматриваем Божье положительное решение избрать определенных людей для спасения и вечной жизни без каких-либо заслуг с их стороны. Когда же мы обращаемся к вопросу отвержения или оставления, речь идет о том, что Бог решает не даровать некоторым людям спасительную благодать – и это решение проистекает не из каких-то скрытых причин или конкретных грехов этих людей, но из суверенной воли Самого Бога.
Ключевое различие здесь в том, что предопределение представляет собой положительное действие Божьей воли (Бог спасает), тогда как оставление – это действие отрицательное (Бог не спасает), которое само по себе не обрекает человека на погибель, но просто не избавляет его от нее.
Многие соборы осуждают термин «двойное предопределение», потому что он неправильно интерпретирует Божий план. Согласно этому подходу, утверждается, что Бог активно предопределяет некоторых людей как к спасению, так и к погибели, что дает основания для обвинений в том, что Бог будто бы является источником зла или страданий, что противоречит идее о Боге как абсолютно святом и благом.
При этом соборы подчеркивают, что Бог не предопределяет людей к погибели; вместо этого Он оставляет их в их грехах (отвержение), а спасение дарует тем, кого избрал по Своему милосердию. Это важно, потому что, если бы Бог активно предопределял людей к погибели, это могло бы привести к пониманию, что Бог был бы ответственен за их зло и страдания, что нарушает основные принципы о Божьей святости и милости.
Итак, разница между терминами «предопределение» и «отвержение» или «оставление» заключается в том, что предопределение – это активный выбор Бога, когда Он по Своей благодати и милосердию избирает людей для спасения, в то время как отвержение или оставление – это отсутствие этой благодати, когда Бог не вмешивается в судьбу людей, не дарует им спасение и оставляет их в их грехах.
Для лучшего понимания действия предопределения и отвержения обратимся к учению Франциска Мероннского[78], который выделяет четыре необходимых этапа этого процесса. Его объяснение помогает понять, как Божественная воля взаимодействует с человеческими действиями[79].
На первом этапе апостолы Петр и Иуда Искариот представляются Божественной воле в неопределенном смысле. Это означает, что они рассматриваются просто как творения, без какого-либо предварительного определения их судьбы.
На втором этапе происходит действие Божественной воли: она предопределяет Петра к славе, но, как учит Августин, не совершает никакого положительного действия в отношении Иуды. Важно понимать – это не означает, что Бог активно отталкивает Иуду, но что Он не предпринимает действий в его пользу.
На третьем этапе оба, будучи предоставлены сами себе, впадают в грех. Это показывает общее состояние человеческой природы – предоставленные самим себе, все люди склонны к падению, независимо от того, предопределены они или нет.
На четвертом этапе проявляется решающее различие: Петр восстает от греха, поскольку не может продолжать пребывать в нем, будучи предопределенным в первый момент. Его восстановление неизбежно в силу предшествующего Божественного определения. Иуда же не восстает именно потому, что Бог его не восставил, и таким образом он оказывается отвержен. Это не активное действие отвержения со стороны Бога, а результат отсутствия Его спасающего действия.
Доминго Баньес[80] говорит: «Нельзя сказать, что причина и обоснование всего дела отвержения лежит в самих отвергаемых, ибо грех как таковой не может быть причиной Божественного попущения впасть в грех, за которое человек осуждается, идет ли речь о грехе первородном или личном, как то бывает с младенцами, что умирают лишь с первородным грехом. И хотя можно сказать, что первородный грех является причиной того, что младенец пребывает во грехе, все же он не может быть причиной и обоснованием того, что вся природа человека подвергнута падению в Адаме»[81].
Франческо Сильвестри[82] глубоко анализирует этот вопрос и отмечает: «В отвержении обнаруживаются четыре момента, а именно: (1) попущение впасть в грех, (2) грех как таковой, (3) оставление Богом без избавления от греха, и (4) наказание или осуждение. Все это влияет на отвержение не одинаково, но различным образом. В отношении греха, как такового, вовсе не говорится, что он причина отвержения. Но, хотя с нашей стороны ничего, то есть никакое наше дело, не является причиной всего результата отвержения (ибо для всех его этапов – попущения, оставления и наказания – единственной причиной является явление Божественной справедливости, поскольку никакое наше дело не может быть причиной Божественного попущения), все же можно сказать, что наше зло или грех составляют причину того, что мы осуждены и наказаны»[83].
И далее он говорит: «Мы отрицаем, что Бог жесток… мы говорим, что Бог наказывает и поражает отверженных не потому, что Ему так захотелось, но за предузнанную Им от вечности вину, который Он постановил подвергнуть наказанию, чтобы явить Свою справедливость»[84].
При этом Сильвестри поясняет, что все эти моменты влияют на отвержение не одинаково, но различным образом. В отношении греха как такового нельзя сказать, что он не является причиной отвержения. Однако с нашей стороны ничто, то есть никакое наше дело, не является причиной всего дела отвержения в целом. Это объясняется тем, что единственной причиной этапов отвержения, попущения и оставления является Его воля, не открытая нам в смысле причин, поскольку никакое наше дело не может быть причиной Божественного попущения. Тем не менее наше зло или грех составляют причину того, что мы осуждены и наказаны.
Фома Аквинский пишет: «Но почему Бог одних избрал для славы, а других отверг – тому нет основания, кроме Божественной воли»[85]. И еще он говорит, что отличие тех, кто должны быть спасены, от тех, кто должны быть осуждены, «проистекает из изначальной воли Первопричины»[86].
И еще: «Не следует искать причину, почему Бог обращает одних, а не других. Ведь это зависит исключительно от Его безусловной воли»[87].
И Августин говорит: «Почему одного привлекает, а другого не привлекает? Не стремись судить об этом, если не хочешь совершить ошибку»[88].
Тем не менее, если речь идет о втором действии, а именно о цели осуждения, то важно понимать, что отвержение не является безусловным, в отличие от замысла оставить творение без особой благодати. Если замысел оставить творение не имеет понятной нам причины, то осуждение происходит вследствие греха. Это значит, что никто не погибает по произволу, но исключительно из-за своей собственной вины. Никакой человек не предназначен к аду или гибели в безусловном смысле, как если бы его участь была предопределена от начала, но только по причине греха. В то время как человек в Адаме получил способность, благодаря которой он мог бы жить свято и счастливо, если бы сам захотел этого. И поэтому, когда кто-то утверждает, что отвержение человека – это нечто безусловное и независимое от воли самого человека, я говорю, что это является клеветой, потому что сама природа выбора человека и его греховности обусловливает его участь, а не некое внешнее и независимое от него предначертание.
Бог сотворил человека не для того, чтобы просто погубить его, но для того, чтобы явить Свое правосудие через справедливое осуждение грешника. Важно отличать два различных желания: одно дело – желать погибели человека как человека, то есть как существа, а совсем другое – желать заслуженной погибели человека как грешника. Бог, избрав в Своем правосудии этот путь, не может быть обвинен в произвольной жестокости, потому что Его цель – праведное наказание, соответствующее тяжести греха, а не бессмысленное уничтожение.
Здесь также следует прислушаться к словам Петра Аллиакского: «Согласно Писанию, – говорит он, – хотя Бог может вечно наказывать или карать ту или иную тварь или полностью уничтожить ее без всякого греха в ней, Он, тем не менее, не может поступать с нею несправедливо или жестоко. Потому в Книге Премудрости Соломоновой (12:12) говорится: “Кто обвинит Тебя в погублении народов, которых Ты сотворил?” Бог не связан тварными законами, как если бы что-либо было справедливым само по себе прежде, чем Бог пожелал того, поскольку на самом деле верно обратное»[89].