Иван проснулся, открыл левый глаз и тихо, высоким голосом пропел: «Шёл отряд по берегу, шёл издалека, шёл под красным знаменем командир полка…» Он почесал волосатую грудь, чуть высунул ногу из-под одеяла. В комнате было свежо.

Ольга красила губы.

Иван пошарил языком во рту. Вкус не определялся.

— В будущем, — негромко сказал Иван, — у людей не будет этого ужасного привкуса во рту. Все эти кошмарные ароматы вчерашнего пива и кальмаров. И отрыжка. Ничего этого не будет. Будут стерильные ротовые протезы, всегда пахнущие мятой. Или, скажем, смородиной. Это вопрос технологии.

Он с неохотой спустил ноги к тапочкам, не спеша полностью вылезать из-под одеяла. По полу дуло.

За окном серело утро. С крыш капало. Иван слышал, как легковые машины въезжают в лужи. Вот проехал, громыхая пустым кузовом, грузовик.

Иван всё же встал и подошёл к окну. Сквозь полоски жалюзи виднелись чёрные трещины мокрых и голых ветвей. Несколько воробьёв молчали на толстом проводе, перечёркивающем небо.

— Откуда столько грязи в этом городе? — размышлял Иван. — Ведь у нас давно уже не топят углём.

Он зевнул и проследовал в ванную. Тёплая вода приятно грела пальцы. Он принялся вычищать язык и зубы. Хвойная паста пузырилась зелёным.

— Я думаю, — сказал он громче, — что во всём виновата конструкция газонов. Бордюры низки и щербаты. Их слишком обильно пересыпают землёй. Чуть дождь или ветер — и земля просачивается на дорогу. А там же колёса, тысячи колёс. Это бездарный круговорот земли по дорогам. Наши машины похожи на свиней.

Он подумал, не облиться ли ему холодной водой. Он где-то читал, что контрастный душ продлевает молодость и укрепляет мышцы. Но ведь он уже и так немолод.

Иван зашёл на кухню, ощупывая щетину на подбородке. Ещё терпимо. На кухне стояли тарелки со следами вчерашней яичницы, наполовину выпитая кружка кофе, съёживалась конфетная обёртка.

— Вчера была передача про исследования Урана, — он собирал посуду и пристраивал в мойку, к уже имеющемуся нагромождению, — в смысле, про планету. Ты знала, что Уран чертовски огромный? Это же гигантский кусок льда, раз в пятнадцать тяжелее Земли. И раз в пять или шесть крупнее, не помню… Я плохо дружу с цифрами. И он лежит на боку. В смысле у него ось вращения лежит на боку. А у нас стоит. И у всех остальных планет тоже как бы стоит, только Уран лежит. И что странно, астрологи считают Уран планетой странностей. А ведь они раньше этого не знали. В смысле, не знали, что он лежит на боку. Я, конечно, не верю в астрологию, но загадка налицо.

За Ольгой хлопнула дверь.

— След кровавый стелется по сырой земле… — негромко пробормотал Иван, нарочито выговаривая «зямле».

Он вернулся к окну. Прошла, переваливаясь, полная женщина. Солнце не показывалось.