Подъёмник вздрагивает и с глухим гудением начинает поднимать машину вверх, к опасно близкому потолку. Вращается чёрный масляный штырь, бежит волной резьба. Машина, легкомысленно опершись на четыре железные лапы, медленно всплывает. Мы двое — Юра и я — наблюдаем за процессом; я — с детским любопытством, он — с усталым безразличием. Машина грязная, и с днища, с колёс, с подкрылков капает; мне немного стыдно за это. Я размышляю о том, что Юра думает обо мне как о нерадивом клиенте. По его лицу не прочесть — густая щетина с проседью, под глазами заметны мешки, взгляд — абстрактно-технический, в нём мне мерещатся сотни тысяч открученных гаек, мазутные внутренности моторов, пары бензина и засаленные, мятые рубли.

Машина со щелчком замирает на высоте; теперь нам открыта панорама покрытого засохшей грязью днища, ржавые патрубки глушителя, мокрые колёса и привода. Юра берет видавший виды переносной светильник и проходится по шасси.

— Ну… — многозначительно говорит он, — не знаю, не знаю…

Я внутренне замираю:

— Что, всё плохо?

— Ну, почему всё… — Юра хватается рукой в грязной рабочей перчатке за какую-то штангу и дёргает её — вот тут, допустим, ещё ничего… А вот тут, прямо скажем, вообще неплохо. Суховатые резинки, м-да… но пока целые, на первый взгляд. А с другой стороны, кто же их знает…

— У меня слева сзади прям сильно стучало, как к вам ехал, — дрожащим голосом поясняю я.

Юра смотрит на меня искоса, берёт с пола длинный рычаг непонятного назначения. Пихает этим рычагом в левый подкрылок, шурудит там настойчиво. Из полости со смачным плюхом падает на пол ком замёрзшей грязи пополам со льдом. Это он стучал в арке колеса, не в силах вывалиться на ходу. Юра смотрит на меня ещё раз. Мне опять стыдно.

— Ещё на холодную сильно бренчит что-то под капотом, — оправдываюсь я, — где-то в районе водяной помпы, кажется…

Юра молча нажимает на кнопку. Подъёмник тяжко вздыхает и машина ползёт вниз. Юра невозмутим, я нервничаю. Когда железные лапы почти касаются пола, автоматика стопорит весь механизм. Теперь колёса машины висят над землёй в каких-то паре сантиметров. Какая умная система, думаю я. Юра запускает руку в недра салона, тянет там за рычаг — со щелчком капот отходит от крыльев. Юра открывает капот, подпирает его каким-то несолидным, кривым штырьком и задумчиво смотрит на мотор. Я тоже смотрю на мотор. Мы смотрим на мотор вместе, и мне приятно это чувствовать.

— Вот здесь что-то бренчит, — наконец не выдерживаю я и тычу пальцем.

— Угу… — глубокомысленно откликается Юра.

— И как-то, знаете, бурчит на высоких оборотах… — добавляю я, — такое, знаете ли, нетипичное «др-др-др», не так, как обычно — «ж-ж-ж!». Наверное, форсунки, да? Или угол зажигания?

— Ага… — неопределённо кивает Юра.

Вдруг он наклоняется к подкапотным внутренностям, как коршун, и ловко выхватывает что-то из-под самого лобового стекла. В его пальцах — довольно грязный, ничем не примечательный болтик. Таких в машине сотни. Даже у меня в кармане валяется парочка.

— Вот! — торжествующе говорит Юра.

— И? — осторожно спрашиваю я.

— Стекло меняли? — мрачно спрашивает Юра.

У меня замирает сердце — да, я на прошлой неделе менял разбитое стекло. Я подавленно киваю.

— Забыли вам манжету как следует прикрутить, — презрительно поясняет Юра, — видите, дырка под винт? А ещё вот здесь. Винтик лежал на переборке, и резонировал от вибрации мотора. Вот вам и «др-др-др»! Где меняли?

— В «Автомире», на Дудинской, — робко отвечаю я.

— Рукожопые, — кратко и беззлобно резюмирует Юра.

Я густо краснею.

Юра в пару секунд вкручивает винты на место, заодно подтягивает разболтавшееся крепление воздушного фильтра. «Трещотка» в его руках порхает как бабочка. Он закрывает капот, вытирает руки чумазой тряпицей, полностью опускает машину на бетон, небрежными пинками выводит из-под днища железные лапы.

— Коробку на нейтраль, мотор заводим, — скучающе говорит он как будто и не мне.

Я благоговейно выполняю все предписанное. Двигатель шепчет как влюблённая девушка на первом свидании. Ни намёка на «др-др-др». На моих глазах почти слёзы.

— Сколько с меня? — прочувствованно спрашиваю, высовываясь в окно.

Юра пренебрежительно отмахивается. По моему телу разливается волна благодарности и немотивированного счастья. Юра знаками помогает мне вырулить из бокса, и уже на выезде из ворот зловеще склоняется ко мне:

— У вас там датчик масла подтекает, между прочим. С этим не затягивайте, а то насос переклинит. Будете менять — заодно неплохо бы натяжение ГРМ проверить. И лобовой посмотрим, пробег-то уже как раз… А там и прокладочка, ролики, фильтры. В общем, звоните.

Он прощально похлопывает по борту моей машины и теряет ко мне интерес. Я уезжаю в смятении.