Квартира перевёрнута. Кира и Элла лежат без чувств.

Кира (стонет). Гадюка ты гадюка, чистая гадюка. Зачем ты плитку в ванной разбила?

Элла. Был звук! Как будто пусто…

Кира. Конечно, пусто, если там трубы…

Элла. Я думала — тайник.

Кира. А унитаз зачем раскокала… немецкий!

Элла. Польский.

Кира. Если раскокала, так сразу и польский?

Элла. С одного удара полетел — значит, польский. Я случайно! Рука соскользнула.

Кира. Муку ты захреном рассыпала?

Элла. Он в муке-то и мог бриллианты спрятать! Там ёмкость на два кэгэ!

Кира. А в чайнице ты что искала?

Элла. Кольца!

Кира. Теперь мука с чаинками по всей квартире… И при этом — ничего нет. Никаких бриллиантов. Да их и не было. Признавайся!

Элла. Я видела, что видела. А он мог, конечно, перепрятать. Например, в Курилках. Где-то зарыть…

Кира. Ты ещё и Курилки мои разгромить хочешь?

Элла. Своими глазами! В коробочке.

Кира. Ну нету.

Элла. В Курилках…

Кира. Врёшь.

Элла. Зачем?

Кира. Отвлекаешь внимание. От вновь открывшихся обстоятельств! Признавайся: хотела у меня Иван Николаича увести?

Элла. Хотела. Говорила ему…

Кира. А он?

Элла. Ничего не отвечал. Живот чесал… Кира… Кирюша… дело прошлое… Давай в квартире приберём и посмотрим что-нибудь.

Кира. Коломбо!

Элла. Давай не Коломбо… давай про любовь…

Кира. Нет! Тошнит меня от этой твоей любви. Не хочу про любовь, а хочу про справедливость! Тридцать два года с мужем прожила, с чем осталась?

Элла (понемногу приводит комнату в порядок — поднимает стулья, одежду убирает в шкаф и т. д.). А я дома ежедневно убираю. Плюс каждую неделю — санитарный день. Раз в месяц — генеральная уборка… Нельзя это запускать. И потом, мужчины любят, когда чисто…

Кира. Мужчины любят, когда чисто? Дура ты, дура. Вот уж им на что плевать, так на чистоту. Оставь одного мужчину в квартире на месяц и потом посмотри…

Элла. Так это когда сами… а когда они к женщине приходят, любят, чтоб чисто. А то, скажут, неряха…

Кира. Скажут, скажут… так всю дорогу дрожим — ах, что про нас скажут. А говорить-то некому. Элла! (Указывает на себя.) Посмотри правде в глаза!

Элла. Не хочу. (Продолжает свою нервическую уборку.) Сама смотри правде в глаза, раз тебя заело на этом месте. Правда — враг жизни.

Кира. Правда — враг жизни? Правда — враг твоей жизни, твоей, Элла Казанчук! А не нашей — с лейтенантом Коломбо…

Элла. Ты живёшь с лейтенантом Коломбо? Во сне, что ли?

Кира. Не совсем. Понимаешь, я заметила такую штуку, только не надо ржать лошадиным голосом… Если выпить немного, ну, полбутылки виски…

Элла. Немного!

Кира. На мой вес нечувствительно. Да, выпить — но при этом смотреть на экран, смотреть не отрываясь, смотреть во все глаза…

Элла. Ну, и что?

Кира. Он приходит.

Элла. Кто приходит? Кайф?

Кира. Лейтенант Коломбо.

Пауза.

Элла. Кто? Куда? Откуда? Когда?

Кира. Ко мне приходит лейтенант Коломбо. Я оказываюсь вместе с ним…

Элла. В смысле секса?

Кира. В смысле жизни. Он говорит со мной…

Элла. Что он говорит?

Кира. Здравствуйте, говорит, мэм…

Элла. Кира, ты… ой… бедная моя, ма-маленькая моя…

Кира (величественно). Ты думаешь, я рехнулась?

Элла. Нет-нет. Я так… Что-то взгрустнулось вдруг… Что ты, Кира, ты всегда была такая исключительно твёрдая в психике… Топором руби — не расколешь…

Кира. Он приходит ко мне и говорит со мной. Не веришь — давай проведём эксперимент. Вот экран. Вот виски. Каждые пять минуть пьём по тридцать граммов, не отрывая глаз от экрана. И посмотрим, что получится! Может быть, он придёт. Брось свои напрасные хлопоты. Этот мир — безнадёжен! В нём нет и не было никакой справедливости, но если веришь, если ждёшь, если любишь — она придёт! Она — справедливость! И он — мой лейтенант Коломбо…

Элла. Ну давай… каждые пять минут по тридцать граммов — грамотно. Хорошо рассчитано… А, всё равно делать нечего, завтра выходной. Может быть, он и придёт — не Коломбо твой, конечно, а добрый старик карачун.

Кира. Тогда начнём. Садись, смотри и жди!