Глава 22. Болтужев, наши дни.

Это был чудесный весенний день. Недавний мимолётный дождь освежил землю, в лужах отражались золотые купола, а птицы пели ещё громче, чем раньше. В воздухе висел запах лопнувших почек. Собственно, листья давно уже распустились в полную силу, налетающие дожди и теплое, ещё не жаркое солнышко привели к буйству зелени по всему Болтужеву. Вот только ветер унёс цвет с фруктовых деревьев, ещё вчера наполнявших воздух ароматом, но тут ничего не поделаешь, красота мимолетна, как и ощущение чуда.

То, что случилось в Лисиной пустыни, иначе как чудом и не назовешь. Таисия нашла барышню с картины, Клеопатра обрела не только голос, пусть лишь на бумаге, но и лицо. Внутри поселилось какое-то теплое и очень трогательное чувство, словно она нашла давно потерянную подругу.

Руки и голова жили отдельной жизнью, в голове оживала Клеопатра, ее лицо, ее слова из дневника, а руки пытались сложить из салфеток что-то изящное, пока Серафима расставляла посуду.

Видео из интернета, где показывали, как превращать салфетки в произведения искусства, забылось, вместо цветов салфетки принимали совершенно неаппетитную форму… словно ими недавно уже воспользовались.

Серафима молча отобрала у подруги несчастную упаковку.

— Оригами - не твоя сильная сторона. Разложила бы ты лучше вилки!

Леля поставила на стол большое блюдо с обжаренным картофелем, политым лимоном и посыпанным тёртыми грецкими орехами. Рядом — еще одно, с зелёным салатом. Осталось снять рыбу с гриля и дождаться гостя.

— Что отмечаем? — поинтересовался Стрельников, вдыхая… нет, совсем не аромат сирени, красиво расположившейся в вазе, а тянущийся со двора запах с гриля.

— Окончание расследования, конечно! — сказала Серафима, подвигая гостю стул.

— Я правильно понимаю, вам хочется узнать последние новости, а за это вы решили меня покормить?

— Ах, не вредничайте, Александр Михайлович, — пропела Таисия. — Мы всегда рады вашему обществу, если вы, конечно, не приходите с подозрениями в отношении трёх совершенно невинных женщин! Но этим женщинам свойственно любопытство, а некоторое участие в последних событиях как бы намекает, что…

— Что нам осталось всего-то ничего: доказать, что Григорий Корнилов убил учительницу. В его участии в первом преступлении сомнений нет. И… Дамы, мне скоро возвращаться на работу, а рыба остывает…

Женщины закивали, но не переставали буравить глазами следователя, отчего он чуть не подавился, постарался прожевать поскорее и продолжил.

— Старший Корнилов был влюблён в Марину и пытался за ней ухаживать ещё до того, как она начала встречаться с Олегом. Он даже пытался предложение сделать, но девушка отказала, да ещё и заявила, что он не в её вкусе. Но когда они прожили втроём в лесу довольно долгое время, случилось неизбежное. Былые чувства не проходили, а наоборот крепли, а хорошее отношение Марины он воспринимал как ответную симпатию. В общем, в убийстве он не признался, только в сокрытии тела. Закопал, не зная, как объяснить случившееся брату.

— А как же она умерла?

— Наверное, это единственное, что хоть как-то утешит Олега. Брат действительно не собирался убивать его жену. Они поссорились, женщина отступила, когда Григорий ее оттолкнул, упала, ударившись виском. Смерть наступила мгновенно. Экспертиза это подтверждает, так что отвечать он будет за убийство по неосторожности.

— Бедный Олег, — сказала Серафима.

— А я вот не думаю, что он бедный! — горячо заговорила Леля. — Он что, не замечал интереса брата к его жене? Зачем жениться, чтобы жить отшельниками в лесу? Это жизнь для молодой женщины? И что он вообще хотел: два мужика и одна женщина, одни, в лесу!

— Ты всегда к нему пристрастна.

— Да, потому что вся эта ситуация ненормальна!

— Погодите ссориться. Так есть улики против него в убийстве Галины?

— Ждём экспертизу. Если частички его ДНК найдутся на теле или в машине учительницы, всё будет проще.

— А отпечатки?

— В машине, естественно, найдены отпечатки Галины, её подруги и неизвестного. В нашей базе таких нет, но это может быть кто угодно, даже ученик, которого Галина подвезла домой.

— Но машину спрятали в кустах!

— Это сделала сама Галина, чтобы тайно проникнуть в деревню.

— То есть Ульяну вы не подозреваете? Хотя она врала и даже не сказала, что ездила в деревню!

— А мотив? С Григорием понятно: ему нужно было избавиться от чужого человека, чтобы не возникло вопросов о захоронении.

— Но как он мог отравить Галину?

— Пригласил на кофе, чтобы обсудить возможность посещения деревни с учениками. Всё складывается. Найдём более веские улики — и он сам признается.

— Ты обвиняешь Олега в ненормальности, — сказала Леле Таисия. — А ведь эту ненормальность подпитывал его брат. И в изоляции младший Корнилов действительно почти спятил.

— Наконец-то и ты с этим согласилась!

— В какой-то мере. Не забывай, что это не мешало ему успешно заниматься своей работой и содержать бизнес. Но он сидел в лесу, а брат появлялся наездами и снова возвращался к нормальной жизни. Григорий ужасен! Брат фактически охранял место его преступления, пока Григорий жил как обычные люди.

Стрельников доел рыбу, промокнул губы салфеткой и поднялся.

— Спасибо за угощение, дамы. Мне пора. Если появятся новости, позвоню.

Он ушёл, и женщины ещё некоторое время сидели молча, переваривая услышанное.

Дверь отворилась и на пороге появился Олег Корнилов. Помялся, не решаясь войти.

— Простите, — сказал он наконец. — Я проходил мимо и… не смог удержаться. Ваш борщ… Что ни приготовлю дома, всё не то. Вы туда зелье подливаете?

И впервые на щеках Лели появился румянец. Таисия заметила это с удовольствием — не только борщ развязывает языки суровым полицейским, но и душа хозяйки кафе готова раскрыться при похвале её стряпне.

Леля выдержала паузу, дождалась, пока щёки приобретут обычный цвет, и изрекла философски:

— Борщ как судьба — у каждого свой. Рада, что вы совпали. Но попробуйте сегодня мой рассольник… Уверяю, не пожалеете.

Корнилов сел, съел тарелку рассольника, и грусть с безысходностью ушли из его глаз.

— Это несправедливо. Григорий жил обычной жизнью, приезжал и уезжал, а вы всё больше и больше чувствовали необходимость всё время оставаться дома, — грустно сказала Таисия.

— На самом деле он отдал нашу собаку кому-то в Серафимовске. Я рад, что… хотя бы Герда не умерла.

— Мне очень жаль, — Леля уселась напротив и подпёрла щёку ладонью, совсем как Серафима. — Наверное, он поймал Галину тем утром, увидел, что она вторглась в деревню. И убил её, чтобы она не привела никого в лес и свежая могила на старом кладбище никого не заинтересовала. Мы бы тоже о ней не узнали, если бы я не… ну, не важно.

— Если вы захотите поговорить, моя дверь всегда открыта, — сказала Серафима.- Теперь вы можете начать жизнь с чистого лица, а мы… мы рядом.

Подруги закивали.

— Спасибо, — Корнилов поднялся. — Я не ожидал, что кто-то… что вы… будете так добры.

Он ушёл. Леля проводила его взглядом, покачала головой и ушла на кухню, Серафима принялась мыть посуду.

Вечером Таисия отложила дневник Клеопатры, который подходил к концу, и долго смотрела в темноту за окном.

Всего одна маленькая деталь разрушила алиби убийцы. А что, если такая деталь есть и здесь? Что, если кто-то…

Звонить Кристине было поздно. Внучка видела десятый сон. Что ж, порой ночные идеи кажутся нелепыми на утро. Или наоборот, оказываются гениальными.

Таисия выключила свет и уставилась в потолок.

«Технологии изменились, — прошептала она в темноту, словно разговаривая с Клеопатрой. — А суть осталась. Вероятность мала, но если не попытаться, мы не узнаем.»

Она закрыла глаза и провалилась в сон, не зная ещё, что утром все выяснится, но такой финал никому и в голову не приходил.